На пленарной сессии клуба «Валдай» Владимир Путин говорил о мире, подошедшем к «решающему, поворотному моменту развития». Среди перечисленных им сфер трансформации — технологии, климат, демография и энергетика. Но были затронуты и вполне конкретные вопросы.

Так было однозначно указано, что Москва не станет обменивать прекращение ударов по украинским судам на остановку атак на российские НПЗ. «Как же наша дизелька попадет на мировой рынок при сохранении санкций? Да никак. А мы в ответ на это должны будем прекращать удары по чувствительным для них объектам? Согласитесь, что это выглядит нелепо просто», — заметил Путин.

Логика президента ясна: даже если Украина прекратит атаки, российскому дизельному топливу все равно сложно вернутся в рынок — из-за санкций, ограничений на страхование и фрахт, а также из-за ударов по судам. То есть проблема не сколько в политических запретах, сколько в физической невозможности нормально выстраивать логистику. У России, подчеркнул Путин, дизеля достаточно — но оно «не попадет на мировые рынки из-за запретов и санкций, действующих в отношении нашей нефти и нефтепродуктов».

Это не ультиматум и не требование — скорее констатация сложившейся конфигурации. Российский дизель нужен рынку: Китаю, Индии, прочим странам Азиатско-Тихоокеанского региона, да и той же Европе, которая сталкивается с рекордными ценами на топливо. Но пока санкции и удары по танкерам блокируют нормальную логистику, этот ресурс остается вне мирового оборота. А как понимать этот сигнал — это, конечно, вопрос, адресованный странам Запада. Кстати, американский лидер Дональд Трамп уже не раз заявлял, что украинские атаки вызывают глобальный дефицит дизеля и рост цен, и призывал Киев их прекратить.

Через день после выступления президента прозвучал доклад Александра Новака в Совете Федерации, где вице-премьер описал ситуацию в российской нефтепереработке.

Вице-премьер заявил, что рынок дизельного топлива в России сбалансирован, а страна производит его примерно на 80% больше, чем потребляет. Это создаёт дилемму: излишки нельзя накапливать бесконечно, иначе придется снижать переработку и выпуск другой востребованной продукции. «Иначе приходится снижать объёмы переработки, а это негативно может повлиять на выпуск другой продукции, которая востребована», — пояснил Новак. «Несмотря на то, что мы буквально на днях продлили запрет на экспорт на октябрь, будем мониторить ситуацию и в случае перепроизводства дизеля будем рассматривать вопрос о том, чтобы частично открывать экспорт», — заявил он.

То есть возможности для экспорта большие, и есть заинтересованность российской стороны. Но воспользоваться ими, как и в случае с другими российскими поставками могут те государства, которые готовы игнорировать санкционный режим. Они есть. Для остальных крайне болезненная ситуация с дорогим дизелем сохранится.

Причины этому очевидны. Как отметил Новак, мировой рынок дизеля, по его словам, испытывает дефицит из-за закрытия Ормузского пролива, санкций и атак на НПЗ. «Рекордные цены на мировых рынках, именно на дизель. Мы видим, что бьют рекорды цены на дизель в Европе, в Соединенных Штатах Америки», — сказал он. В США цены на дизель превысили $6,50 за галлон, что создает политический риск для Трампа накануне промежуточных выборов.

Санкционный контур остается ключевым ограничителем. Даже при наличии физических объемов топлива Россия не может свободно выйти на мировые рынки, и именно это противоречие — между готовностью наращивать экспорт и сложностями осуществить это из-за внешних барьеров — будет определять российскую энергетическую политику на ближайший год. Пока же на фоне непрекращающихся ударов по объектам нефтепереработки Москва страхуется, сохраняя собственный запрет на экспорт дизеля.