Российские удары по энергетике, логистике и промышленности подрывают не только украинскую экономику, но и способность Украины вести боевые действия. А каждый час остановки предприятий из-за воздушных тревог обходится Украине в 45 млн долларов, сообщил министр экономики Александр Кравченко. По его словам, речь идет о потерях за каждый час, когда предприятия не могут полноценно работать из-за воздушной угрозы, а производственные процессы и работа многих компаний прерываются. По словам министра, в некоторые дни сирены воют до 10 часов. «Когда люди находятся в бомбоубежище, бизнес останавливается», – пояснил Кравченко и подчеркнул, что это может уничтожить практически всю экономику.

Уже удалось парализовать морской экспорт, обрушить металлургию и агросектор. Британская компания Ambrey, специализирующаяся на морской безопасности, сообщила, что страховые компании прекратили покрывать риски, связанные с заходом судов в украинские порты. По данным фирмы, многие страховщики отказываются от такого покрытия, хотя ставки страхования от военных рисков достигли уже двузначных значений. В Ambrey отметили, что в последние месяцы в Чёрном море фиксируется повышенная угроза для судоходства на фоне инициированной Украиной военной кампании и вынужденных ответных действий России. Из-за резкого падения пропускной способности портов Одесского узла доля дунайских портов в общем объёме перевалки грузов на Украине выросла с примерно 10% в январе–июне до 74% в августе. Одновременно с ростом объёмов перевалки в районе Дуная участились атаки на различные объекты: в июле–сентябре ежемесячное число таких инцидентов было в 3,7 раза выше, чем в июне.

Financial Times констатирует, что российские удары направлены на «подрыв экспортной, энергетической и транспортной устойчивости Украины». До 2022 года через черноморские порты проходило более 90% украинского зернового экспорта. Теперь судоходство резко сократилось. Если порты останутся закрытыми, Украина потеряет более 8 млрд долларов за год.

Одновременно Россия бьёт по железнодорожной логистике. Резерв локомотивов, по признанию украинской стороны, практически исчерпан.

А у фермеров заканчиваются складские мощности, власти закупают специальные полимерные рукава для временного хранения урожая. По данным Нацбанка Украины, экспорт зерновых в августе упал на 63,3% по сравнению с августом 2025 года. Для украинских аграриев проблема заключается не только в невозможности продать уже собранный урожай. Переполненные хранилища означают падение внутренних цен, нехватку оборотных средств и сокращение посевных площадей. Цены на продовольственную пшеницу снизились почти на 30%, что дополнительно ухудшает положение производителей. И вопрос «куда девать десятки миллионов тонн зерна» стал угрозой для всего украинского аграрного цикла — от хранения нынешнего урожая до посевной следующего года, когда аграрии столкнутся с нехваткой денег для закупки топлива, удобрений, семян и проведения посевной кампании.

Министр аграрной политики Украины Тарас Высоцкий обратился к коллегам из ЕС с просьбой срочно увеличить возможности вывоза украинской продукции через европейские маршруты. По его словам, сейчас по железнодорожным, автомобильным и речным маршрутам удаётся вывезти менее половины потенциального объёма украинского экспорта. Высоцкий отметил, что если ситуация не изменится, площадь посевов на Украине сократится на 35—40%. Однако два ключевых транзитных государства — Польша и Румыния — уже отказали. Представитель польского Министерства инфраструктуры Анна Шуманская заявила, что ведомство «не имеет намерения вносить какие-либо изменения для увеличения транзита украинской сельскохозяйственной продукции». А министр сельского хозяйства Стефан Краевский заявил, что Варшава не собирается идти на уступки Киеву в вопросе транзита. Румыния также не готова увеличивать объёмы. «Интересы наших собственных фермеров остаются приоритетом», — подчеркнул министр сельского хозяйства Румынии Барна Танчош. По его словам, избыток украинского зерна в сочетании с низким уровнем воды в Дунае уже создал дополнительную нагрузку на румынские порты и осложнил положение местных сельхозпроизводителей.

В результате Украина лихорадочно ищет новые направления. В частности, Киев рассматривает возможность более активного использования прибалтийских портов, но такой маршрут значительно дороже. По оценкам украинского Министерства аграрной политики, доставка зерна через Прибалтику может увеличить расходы примерно на 100 долларов за тонну, а для полноценного запуска этого направления может потребоваться до 2 млрд долларов международной финансовой поддержки.

Между тем, сельское хозяйство вместе со смежными производствами даёт порядка 40% всех налоговых сборов в украинский бюджет и 50% притока иностранной валюты. Теперь активируется цепная реакция и последствия ощущают не только аграрии, но и вся экономика, которая теряет последнюю внутреннюю опору.

В конце сентября правительство решило отложить расходы на благоустройство, строительство и капремонт объектов, не имеющих критического статуса. В частности, крупнейшая строительно-дорожная компания Украины «Автострада» остановила все работы.

Накануне отопительного сезона центральные власти заблокировали и средства, необходимые украинским городам на энергетическую и коммунальную инфраструктуру, бьют тревогу в Ассоциации городов Украины и требуют от правительства немедленно разблокировать платежи, ведь речь идет о расходах на подготовку энергетической инфраструктуры к зиме, закупку оборудования и ликвидацию последствий повреждений критической инфраструктуры. Сейчас через Государственное казначейство приостановлено проведение платежей местных общин примерно на 20 млрд гривен. В итоге муниципалитеты не могут использовать собственные средства для подготовки к зиме. В АГУ также заявили, что правительство задолжало теплоснабжающим предприятиям около 85 млрд гривен и без погашения этой задолженности и восстановления финансирования городам невозможно обеспечить стабильную работу теплоснабжения накануне холодов. А мэр Кривого Рога Александр Вилкул и вовсе объявил о переходе города на режим выживания из-за остановки промышленности.

Пострадали и совместные с Европой украинские предприятия Например, чешская Škoda Auto сократила производство из-за проблем с поставками кабельных жгутов с Украины. Глава профсоюза завода Škoda Ярослав Повшик рассказал, что часть производства простаивает из-за российских ударов по украинским производителям кабельных жгутов. По его словам, компания отменила дополнительные и ночные смены и сейчас работает в двухсменном режиме. Речь идет о предприятии Kromberg & Schubert возле Житомира, производящего электрические кабели для автомобильной промышленности. Его территория попала под несколько российских ударов.

Под интенсивными ударами ВКС России оказались и не затрагиваемые до этого дата-центры и объекты, обслуживающие государственные реестры. По данным Минобороны РФ, через киевские узлы шла не только гражданская связь, но и военная коммуникация: разведданные для ВСУ, мобильный интернет и Starlink для армии. После серии ударов на Украине перестали оформлять ID-карты и загранпаспорта, был отключён сайт Госмиграционной службы, произошёл сбой приложения военного учёта. Российские удары по дата-центрам создают серьезные проблемы как для украинской экономики, так и фронта, заявил киевский политолог Юрий Романенко. «Это влияет на связанность обеспечения операции на фронте. И сейчас у нас подвисают процессы, связанные с тендерами, а один тендер может быть на огромную сумму в миллиарды гривен. Например, нужно срочно ремонтировать ЛЭПы, ведь Киев страдает от недостатка электроэнергии, но не на что».

Ко всему прочему Украине не удаётся создать запас нефтепродуктов, заявил эксперт рынка топлива Сергей Куюн: «Я не знаю ни одной нефтебазы на Украине, которая не была бы атакована. И на всём Левобережье нет ни одной уцелевшей нефтебазы, где бы сохранялось топливо».

Так рушится украинская экономика и становится тяжёлым грузом для спонсоров из Евросоюза.

Стратегические резервы, десятилетиями служившие амортизатором для сглаживания шоков, стремительно исчерпываются — и одновременно с этим производители не спешат наращивать добычу. Высвобождение запасов, призванное успокоить рынок, на деле лишь обнажает масштаб проблемы: запасов остается все меньше, а фундаментальный дисбаланс между спросом и предложением никуда не исчезает.

2 октября страны «Большой семерки» (G7) выступили с совместным заявлением, в котором обязались контролировать выпуск 100 миллионов баррелей нефти к февралю следующего года. С учетом уже «влитых» в рынок партий, группа призвала Международное энергетическое агентство (МЭА) следить за «незамедлительным и полным выполнением обязательств, принятых в марте 2026 года». Тогда страны-участницы МЭА договорились о поставке на рынок исторических 400 млн баррелей — примерно трети своих совокупных стратегических резервов.

Однако реализация этого плана идет медленнее, чем предполагалось. По данным на август, из обещанных 400 млн баррелей было выпущено только 300 млн. К началу октября эта цифра выросла до 325 млн, сообщила агентству AFP пресс-служба МЭА.

Отдельным пунктом G7 обязалась осуществить «существенное высвобождение из запасов дизельного топлива» в течение следующих 20 дней, а также координировать графики техобслуживания нефтеперерабатывающих заводов, чтобы избежать одновременных остановок. Группа дополнительно подчеркнула приверженность «воздерживаться от экспортных ограничений на энергоносители» между государствами-членами и призвала производителей нефти избегать введения запретов.

Этот пункт — прямой отклик на относительно недавнюю угрозу американского лидера  Дональда Трампа ввести запрет на экспорт дизеля. Глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен приветствовала решение G7 не вводить экспортных запретов в отношении союзников. По данным ЕС, полный запрет мог бы лишить Европу источника половины ее недавнего импорта дизельного топлива, что привело бы к росту и без того рекордных цен.

Однако за фасадом скоординированных действий скрывается тревожная арифметика. Министр энергетики США Крис Райт обратился к европейским странам с просьбой высвободить 120 млн баррелей нефти в течение трех месяцев. Франция, председательствующая в G7, предложила новый объем в 100 млн баррелей, распределенных между сырой нефтью и нефтепродуктами. Но даже эти объемы — лишь малая доля того, что необходимо для компенсации выпадающих поставок.

Ясную оценку ситуации дал глава Saudi Aramco Амин Насер, выступивший на форуме Energy Intelligence в Лондоне. Он предупредил, что мировые запасы нефти, помогающие сглаживать последствия перебоев с поставками, достигли критически низкого уровня — и это создает риск для стабильности рынка, особенно если Ормузский пролив не откроется для свободного судоходства. «До тех пор, пока Ормузский пролив не откроется и доверие участников рынка не восстановится, давление на рынки нефти и нефтепродуктов будет нарастать», — заявил Насер. По его словам, решение G7 высвободить до 100 млн баррелей — лишь временная мера, которая снизит напряжение, но не устранит фундаментальный дисбаланс между спросом и предложением. Даже после открытия Ормузского пролива восстановление резервов может занять до двух лет.

Насер сообщил, что Aramco смогла поддерживать стабильные поставки во время конфликта благодаря использованию внешних хранилищ и оперативному ремонту поврежденной инфраструктуры. Компания стремится найти альтернативные пути для экспорта и дополнительные зарубежные хранилища, чтобы снизить зависимость от одного маршрута. Он подчеркнул, что Aramco способна в считаные дни достичь максимального устойчивого уровня добычи в 12 млн баррелей в сутки.

Однако оптимизм Насера омрачается продолжающимися атаками. 4 октября представитель хуситов Яхья Сари сообщил в соцсети X, что движение успешно атаковало двумя ракетами и беспилотниками два объекта Saudi Aramco на территории Саудовской Аравии. Он предупредил, что атаки на военные и нефтяные объекты в королевстве будут продолжены. Это означает, что даже при наличии технической возможности нарастить добычу саудовская инфраструктура остается уязвимой, а логистика — непредсказуемой.

На фоне этих тревожных сигналов ОПЕК+ 4 октября приняла решение сохранить неизменным план по добыче нефти на ноябрь 2026 года. Семь стран, участвующих в добровольном сокращении — Россия, Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, Казахстан, Алжир и Оман, — решили не менять действующие лимиты. Квоты остались на уровне сентября и октября. Участники соглашения подтвердили намерение продолжать ежемесячные консультации для оценки ситуации на рынке. Ближайшая рабочая сессия запланирована на 1 ноября.

Картельное решение — сигнал, который рынок интерпретирует неоднозначно. С одной стороны, сохранение квот означает, что дополнительных объемов от производителей не будет. С другой — сам факт неизменности квот можно рассматривать как сигнал об отсутствии у альянса реальных возможностей поднять планку предложения. Россия, по данным ОПЕК, добывает почти на 1,17 млн б/с ниже своей квоты из-за атак на НПЗ и логистических ограничений. Саудовская Аравия способна нарастить добычу до 12 млн б/с, но ее инфраструктура находится под постоянными атаками. Ирак и Кувейт, неоднократно выражавшие недовольство квотами, в нынешних условиях предпочитают сохранять статус-кво.

Складывающаяся конфигурация обнажает фундаментальное противоречие, которое не может быть разрешено высвобождением резервов. Стратегические запасы, создававшиеся десятилетиями как страховка от шоков, сегодня стремительно растрачиваются. В США стратегический нефтяной резерв приблизился к своему операционному минимуму. В ЕС запасы дизельного топлива упали до пятилетнего минимума.  Само высвобождение резервов — это не решение, а отсрочка. Оно не создает новых баррелей, а лишь перераспределяет накопленные.

Пока же мировой рынок нефти продолжает оставаться дефицитным. Сырьевая нехватка не может быть купирована ни решениями G7, ни координацией МЭА, ни политикой квотирования ОПЕК+. Стратегические резервы, которые еще недавно казались неисчерпаемыми, стремительно тают: 325 млн баррелей из 400 уже выпущено, а новые обещания на 100 млн лишь отодвигают момент истины, но не отменяют его. Глава Aramco предупреждает, что восстановление резервов займет до двух лет — при условии, что Ормузский пролив откроется и атаки прекратятся.

Тем временем трейдеры отыгрывают некоторый спад напряжения на Ближнем Востоке —  6 октября «бочка» Brent стала котироваться вблизи $100, тогда как в начале месяца  тестировался уровень в $104. Видимо, принято во внимание заявление Трампа о его готовности к прямым переговорам с властями Ирана. В свою очередь глава МИД Ирана Аббас Арагчи отметил, что никакого другого пути завершения войны не существует, кроме как дипломатического. При этом Тегеран продолжает готовиться ко всем возможным сценариям, заключил он.

В сухом остатке: глобальный рынок нефти подошел к точке, где резервы больше не сглаживают шоки, а лишь откладывают их. Надежность маршрута (логистическая автономия) становится приоритетней цены, и в этой разрезе Россия — особенно примечательный игрок.

Владимир Блинков, экономический обозреватель

О том, что в ЕС уже давно не всё гладко, говорят и эксперты, и политики. Статистика также свидетельствует - темпы роста европейской экономики едва превышают нулевую отметку или колеблются в пределах одного процента и значительно ниже не только китайской, но и вдвое ниже американской. Европейская промышленность теряет позиции в одном секторе за другим: от фермерских хозяйств до автозаводов. Логистика подорожала, сырьё подорожало, энергия – вдвое. По оценкам МВФ, после разрыва с российскими поставками оптовая цена газа в ЕС удвоилась. Польша и Германия лишились более 70% экспорта в Россию. В Финляндии - всплеск банкротств и безработицы. Запасы в подземных газовых хранилищах пугающе низкие, и Международное энергетическое агентство предупредило: предстоящая зима для Европы будет непростой. Цены на бензин и дизель бьют рекорды, экономические связи рушатся, а Вашингтон, решая собственные проблемы, грозит ввести еще и запрет на экспорт дизтоплива, если европейцы не распечатают свои стратегические запасы. 

Стремительно растут долги. Так, на конец второго квартала 2026 г. государственный долг ведущей экономики ЕС - Германии вырос до 2,75 трлн евро, значительно увеличилась задолженность федерального правительства - на 20,5 млрд евро. Причем, главная угроза кроется не в номинальном росте размера задолженности, а в ее динамике – более быстром росте на фоне стагнации в экономике. В этих условиях обслуживание накопленных обязательств вынуждает выпускать новые облигации для покрытия старых купонов, что усугубляет общую макроэкономическую нестабильность. В итоге, заемные средства, вместо стимулирования производства, уходят исключительно на выплату процентов банкирам. В условиях, когда цены на газ выше 850 евро за 1000 куб м, цены на бензин и дизель превышают 2 евро/литр, останавливаются заводы, и рассчитывать на ускорение ВВП не приходится. Бюджеты европейских стран теряют налоговую базу, замыкая порочный круг, а высокая долговая нагрузка лишает правительства шансов на маневр. 

Причем, европейские лидеры буксуют сильнее других. Так, в Германии - локомотиве Европы - останавливаются заводы, людей сокращают, немецкие машины в конкурентной борьбе даже на европейском рынке уступают китайским. Франция – вторая по объему ВВП страна ЕС, сталкивается с резким ростом государственного долга, безработицы и социального неравенства.

По сути отражением этих проблем стал бюджетный кризис, разразившийся в последние недели. Канцлер Германии Фридрих Мерц вместе с пятью лидерами стран ЕС пригрозил отвергнуть 7-летний бюджет блока на 2028-2034 гг., если не удастся добиться сокращения расходов на «сотни миллиардов евро». Этот ультиматум подчеркивает разногласия вокруг приоритетов расходов ЕС на перспективу. «Бюджет ЕС должен быть коренным образом реформирован. Мы должны сделать выбор», - говорится в письме за подписью лидеров Германии, Нидерландов, Швеции, Дании, Австрии и Финляндии, попавшем в распоряжение редакции The Financial Times. На самом деле шестерка требует не сокращения 2 трлн бюджета, а настаивает на коренном изменении подхода к его формированию. Она требует перенаправить ресурсы на оборону и инновационные компании с учетом обострившихся экономических и геополитических вызовов, одновременно сократив финансирование фермеров и бедных регионов, на что традиционно приходилось около 2/3 бюджета ЕС.

Бюджет ЕС финансируется в основном за счет национальных взносов, и на 6 стран, подписавших указанное письмо, приходится около 40% бюджетных доходов ЕС. В то же время другая группа из 17 стран, включая Испанию и Италию, добивается дополнительного финансирования как раз традиционных статей расходов и требует, чтобы совокупный бюджет превысил предложенную отметку в два трлн евро. Франция, еще один донор общего бюджета ЕС и крупнейший получатель сельскохозяйственных субсидий, выступает за то, чтобы профинансировать увеличение расходов за счет общеевропейских налогов. Ряд стран предлагает ЕС выпустить для этого больше совместных долговых обязательств, но Берлин и его союзники резко против.

В этой ситуации Еврокомиссия предложила увеличить ежегодные сборы до 60 млрд евро. Эта цифра складывается из увеличенных взносов от торговли углеродными квотами, пошлин на углеродоемкий импорт, налога на неперерабатываемые электронные отходы, пошлин на табак и сбора с крупных компаний. Но пока и это предложение встретило сопротивление: налогообложение находится в ведении национальных правительств, а те не хотят передавать эти прерогативы Брюсселю. Кроме того, эти меры не покроют всех потребностей блока в финансировании.

Отмечу, что угроза шестерки забраковать бюджет противоречит обязательству, взятому лидерами ЕС в июне, - достичь договоренности в этом году, не дожидаясь выборов во Франции, Италии, Испании и Польше, которые могут осложнить дальнейшие переговоры. И нынешнему председательствующему в ЕС - Ирландии - поручено представить компромиссное предложение к середине октября, согласовав требования крупнейших доноров бюджета с позицией большинства, настаивающего на сохранении субсидий для сельского хозяйства и финансирования регионального развития. Пока перспективы  достичь согласия невелики.

И вот в такой момент, когда ЕС ведет переговоры по многолетнему бюджету, а националистические партии набирают популярность, Киев неожиданно призвал власти ЕС выделить ему дополнительно 27 млрд евро из-за невозможности покрыть военные расходы в силу падения доходов от экспорта, прежде всего зерна и металлоизделий. Пока у европейских лидеров не получается сбалансировать потребности правительства Зеленского с политическими вызовами внутри их стран, вызванными ростом стоимости жизни из-за войн на Украине и Ближнем Востоке. На напряженной встрече с В. Зеленским в Нью-Йорке в прошлом месяце Урсула фон дер Ляйен сообщила, что у ЕС все еще есть 37 млрд евро бюджетной поддержки на 2026 г., но и их выделение зависит от продвижения Киевом ключевых реформ по борьбе с теневой экономикой, увеличению налоговых поступлений и приближению к законодательству ЕС, которое в настоящее время застряло в парламенте. Новый же дефицит бюджета Украины только встревожил европейских чиновников, которые считали, что решили финансовые проблемы Киева на этот и следующий год пакетом помощи на сумму более 100 млрд долл.

Оценивая в сложившихся условиях перспективы европейской экономики, отмечу, что Европа долго жила в комфортных геоэкономических условиях. Германское экономическое чудо стало возможным благодаря импорту дешевого российского газа и экспорта относительно дорогих немецких продуктов. Да и с Америкой отношения у нее были комфортными - одни свопы ФРС и европейского Центробанка чего стоят, предоставив возможность ЕС прикрываться эмиссией другого государства. Конечно, за это пришлось платить отсутствием суверенитета в финансовой сфере, но было уж очень комфортно.

Сейчас таких условий больше нет, а есть экономические проблемы, к чему, помимо сказанного выше, привели действия правительств самих европейских стран. Их экономическая политика, по мнению многих экспертов, настолько нелепа и самоубийственна, что вскоре приведет к полному краху. Добавит и упертая поддержка Незалежной. Именно эти факторы предопределят экономические и политические перспективы Европы на долгие годы вперед.