12 октября 2026 года в Люксембурге главы МИД стран Евросоюза утвердили 22-й пакет антироссийских санкций. Глава евродипломатии Кая Каллас назвала его «самым масштабным» за время конфликта. Формально так оно и есть: в блэк-лист добавлено около 1,6 тысячи позиций — 743 физических лица и 826 юридических лиц. Это расширяет существующий санкционный реестр ЕС на 50%. Однако при ближайшем рассмотрении пакет оказывается не столько ударом по российской экономике, сколько политическим жестом — причем жестом, адресованным не столько Москве, сколько Вашингтону.

Предыстория торопливого решения — не в Брюсселе, а в Вашингтоне. 9 октября Дональд Трамп и Владимир Путин согласовали сделку, по которой США временно вывели российское дизельное топливо из-под санкций. Минфин США выдал генеральную лицензию № 135, разрешающую поставки российского дизеля на мировой рынок до 7 апреля 2027 года. В ответ Москва досрочно сняла собственный запрет на экспорт дизтоплива.

Реакция Брюсселя была мгновенной. Уже 10 октября Кая Каллас заявила: «Приостановка санкций в отношении российского дизтоплива обеспечит Москве еще больше доходов». По ее мнению, подобные действия Вашингтона недопустимы, так как финансовые поступления от продажи энергоресурсов «способствуют укреплению оборонного потенциала РФ». 22-й пакет стал прямым ответом на то, что в Брюсселе восприняли как предательство западного единства.

Пакет сфокусирован на оборонно-промышленном комплексе. Более половины новых позиций связаны с производством баллистических ракет, оставшаяся часть — с поставщиками товаров двойного назначения. Для физических лиц это запрет на въезд и замораживание активов, для компаний — полный запрет на взаимодействие с европейскими резидентами.

А вот энергетических санкций в пакете практически нет. Как прямо констатирует источник, знакомый с содержанием документа: новых санкций против нефти, газа или банков в пакете нет — с апреля в ЕС так и не пришли к согласию по полному запрету на морские услуги для танкеров с российской нефтью. Эта мера, которую Еврокомиссия пыталась продвинуть еще с 20-го пакета, остается в подвешенном состоянии из-за позиции Греции, Мальты и других судовладельческих государств.

Единственный энергетический сюжет, вокруг которого шла борьба, — это российский сжиженный газ (СПГ). Ожидалось, что 22-й пакет включит санкции против 14 танкеров ледового класса Arc7, обслуживающих проект «Ямал СПГ», а также запрет для европейских портов и верфей на их обслуживание. По данным мониторинга организации Urgewald, за первые восемь месяцев 2026 года газовозы «Ямала» совершили 156 рейсов в порты ЕС, доставив 11,39 млн тонн СПГ на сумму более €7 млрд.

Однако, судя по итоговому содержанию пакета, энергетические пункты остались за скобками. Причина все та же — зависимость отдельных стран ЕС от российского арктического газа и нежелание Брюсселя обострять внутренние противоречия накануне вступления в силу полного запрета на импорт российского СПГ с 1 января 2027 года.

Российская сторона отреагировала на пакет с ожидаемым скепсисом. Зампред Совета Федерации Константин Косачев заявил: «Не меняется ничего, 22-й или 122-й пакет санкций закончится тем же самым — провалом санкционной политики Евросоюза;  Брюссель не может экономически изолировать Россию».

Эта оценка не лишена оснований. Пока ЕС расширяет «черные списки», Москва продолжает наращивать энергетический экспорт, и не только в Азию. Особенно примечателен кейс с дизелем — ему открыта дорога уже в США.

22-й пакет обнажает фундаментальную проблему европейской санкционной политики. ЕС оказался зажат между двумя противоречиями: с одной стороны, он не может позволить себе полный запрет на морские услуги для российских танкеров из-за позиции судовладельческих стран. С другой — он не может игнорировать демонстративное смягчение санкций со стороны Вашингтона, не рискуя потерять лицо.

Но если сравнить 22-й пакет с 21-м, принятым 23 июля, картина становится еще более показательной. Тогда Брюссель ввел санкции против десятков танкеров, ужесточил контроль за потолком цен, «ударил» по нескольким российским НПЗ и нефтетрейдерам, а также по двум портам. Энергетический блок был пусть и не решающим, но заметным.

Теперь же энергетическая составляющая сжалась почти до нуля. Пакет, который позиционируется как «самый масштабный», на деле демонстрирует обратную динамику: чем громче заявления, тем меньше реальных рычагов.

Эта тенденция красноречива. Энергетические санкции — самые болезненные для обеих сторон, но именно они быстрее всего изнашиваются. Греция, Мальта и другие судовладельческие страны блокируют запрет на морские услуги для российских танкеров. Венгрия и Словакия торгуются за продолжение поставок энергоресурсов из РФ. А, скажем, промышленники Германии (индустриального форварда ЕС), задыхающиеся от высоких цен на энергоносители, все громче говорят о «непредвиденных последствиях». В результате Брюссель, несмотря на политизированность, вынужден балансировать между желанием наказать Москву и нежеланием наказать себя. Каждый новый пакет — это компромисс, в котором энергетическая составляющая приносится в жертву пресловутому единству.

Пока ЕС заседает в Люксембурге, реальные энергопотоки текут в других  направлениях. Россия наращивает поставки преимущественно в Азию. А США открывают окно для российского дизеля, пусть и руководствуясь собственными электоральными интересами.

В этой конфигурации санкционные пакеты ЕС все больше напоминают ритуальные жесты. Брюссель продолжает расширять списки, но реальные энергопотоки давно движутся мимо них — и это расхождение между декларацией и реальностью становится все труднее игнорировать.