Европейский газовый рынок входит в отопительный сезон в состоянии, которое аналитики Goldman Sachs называют «худшим за последние пятнадцать лет». Заполненность подземных хранилищ ЕС находится на минимальных отметках для этого времени года, а цены на СПГ более чем удвоились с начала войны между США и Ираном.

Однако главная угроза приходит не из Персидского залива, а из Азии: страны, которые в 2022 году отказывались от дорогого топлива, теперь готовы платить больше, и это меняет расстановку сил на глобальном рынке.

Итак, фундаментальный сдвиг — Азию перестал пугать «чек». Во время кризиса 2022 года развивающиеся страны Азии — Индия, Пакистан, Бангладеш — массово отказывались от спотовых партий СПГ, когда цены превышали $25 за миллион британских тепловых единиц (БТЕ). Теперь ситуация иная. По данным инвестгруппы Morgan Stanley, Пакистан и Бангладеш покупают партии примерно по $25, и пока в рынке. Азиатский эталон Platts JKM в середине сентября приблизился к $30 за миллион БТЕ, тогда как поставки в Европу оценивались Spark Commodities в $24,6. Разрыв сокращается, и это сигнал о структурной трансформации.

Гендиректор японской компании Inpex Такаюки Уэда охарактеризовал происходящее как «фундаментальный сдвиг на газовом рынке». «Индия и Пакистан, похоже, уже привыкли к колебаниям цен. Они по-прежнему очень заинтересованы в закупках», — отметил он. Причина проста: возможности для дальнейшей экономии исчерпаны. С начала развязанной США войны с Ираном азиатские страны уже резко сократили потребление, что привело к веерным отключениям электроэнергии в некоторых из них. Многие перешли на уголь, но, как отмечает гендиректор Woodside Energy Лиз Уэсткотт, «эти возможности не безграничны».

В свою очередь Европа оказалась в не менее сложном положении. Потребление газа в ЕС снизилось еще до того, как конфликт США с Ираном кардинально нарушил судоходство через Ормузский пролив. Меры экономии, введенные в 2022 году, в основном сохраняются, поэтому дальнейшее сокращение спроса потребует, по оценкам Goldman Sachs, гораздо более высоких цен. Старший партнер Boston Consulting Group Андерс Порсборг-Смит называет конкуренцию Европы и Азии за СПГ «неизбежной».

Пока разницы между ценами в Азии и Европе недостаточно, чтобы перенаправить в АТР грузы, предназначенные для европейских покупателей. Но баланс может измениться, если Китай — крупнейший азиатский импортер СПГ — нарастит закупки после летнего сокращения. Другим фактором может стать снижение стоимости морских перевозок: в этом случае поставлять американский СПГ в Азию станет выгоднее, и Европа останется без части объемов.

Впрочем, аппетиты и возможности азиатских покупателей тоже не безграничны. Представители ряда индийских промпотребителей сообщили Goldman Sachs, что не смогут покупать СПГ дороже $30 за миллион БТЕ. Если атаки в Персидском заливе продолжатся, а регулярные перевозки через Ормуз не возобновятся, зимой цены могут достичь $35, прогнозируют аналитики.

На этом фоне единственная хорошая новость для потребителей приходит из Катара. По данным Bloomberg, страна постепенно возобновляет перевозки СПГ через Ормузский пролив: за последнюю неделю из Персидского залива вышли как минимум два загруженных метановоза, еще несколько порожних судов прошли в обратном направлении. Это самое продолжительное оживление катарских перевозок с начала июля, когда страна почти прекратила экспорт после атаки на один из газовозов. Однако объемы остаются значительно ниже довоенных трех партий в сутки.

Министр энергетики Катара Саад Шерида аль-Кааби заявил на Катарском экономическом форуме (проходил в рамках спецсессии Генеральной Ассамблеи ООН, Нью-Йорк, 20 сентября), что неповреждённые участки Рас-Лаффана — крупнейшего в мире комплекса по экспорту СПГ — смогут возобновить работу «в течение пары недель» после открытия Ормузского пролива. Но пока пролив не открыт, и даже частичное восстановление экспорта лишь слегка ослабит мировой дефицит.

В общей картине мирового рынка СПГ любопытны данные по «Арктик СПГ 2» — российскому арктическому проекту, который, несмотря на санкционное давление, наращивает обороты. По данным Bloomberg, в июле–августе 2026 года добыча газа на проекте превысила 27 млн куб. м в сутки — почти вдвое больше, чем в августе прошлого года. Экспорт СПГ также обновил исторические максимумы, превысив 500 тыс. тонн в месяц два месяца подряд.

Ключевой фактор такого роста, как отмечает агентство, — расширение так называемого теневого флота. Если в конце декабря 2025 года у проекта было 11 судов, то сейчас — не менее 20. Это позволяет наращивать поставки в Китай, который остается главным покупателем арктических грузов.

Столкнувшись с нестабильностью спотового рынка, азиатские страны возвращаются к практике долгосрочных контрактов. Хотя спотовые цены резко выросли, стоимость топлива по долгосрочным договорам остается относительно стабильной — ее сдерживает ожидаемый рост экспортных мощностей, прежде всего в США. Новые предприятия должны начать работу в ближайшие три-четыре года.

«Азиатские страны снова активно заключают долгосрочные контракты. Они не хотят зависеть от крайне нестабильных спотовых цен и готовы даже доплачивать за предсказуемость поставок», — заявил главный операционный директор подразделения природных ресурсов Eni Гвидо Бруско. По словам одного из производителей СПГ, азиатские покупатели стремятся заключать договоры сроком на 20 лет, поскольку цены по ним остаются низкими. Американские производители, в свою очередь, спешат подписать контракты до ввода новых мощностей.

Показательный эпизод произошел на отраслевой конференции Gastech в Бангкоке. Глава пакистанской Pakistan GasPort Икбал З. Ахмед рассказал: «Отношение американских компаний в корне изменилось. Раньше с небольшими покупателями вроде нас не хотели даже разговаривать. Теперь все компании, с которыми я встречался, готовы обсуждать цены и условия поставок».

Европейские компании, напротив, не торопятся заключать долгосрочные контракты, поскольку опасаются, что такие договоры могут не соответствовать новым требованиям ЕС, в рамках которых импортёрам предстоит измерять выбросы метана и раскрывать эти данные. Некоторые лидеры, включая президента Франции Эммануэля Макрона, призывают отложить введение правил. Председатель совета директоров греческой Aktor Group Александрос Эксархоу, недавно заключившей долгосрочный контракт с американской Venture Global, ожидает, что ЕС откажется от новых требований, если зимой дефицит СПГ усилится, а дорогие энергоносители ускорят инфляцию: «Если они еще не поняли этого, то поймут».

Энергетический кризис уже транслируется и в валютную плоскость. В сентябре евро снизился примерно на 2%, опустившись чуть ниже отметки 1,14 доллара, а цены на газ превысили 80 евро за мегаватт-час — максимум с конца 2022 года.

Европа входит в отопительный сезон при наличии нескольких неблагоприятных факторов  одновременно: минимальные запасы, обострившаяся конкуренция с Азией и ограниченный набор инструментов для дальнейшей экономии. Однако главное отличие нынешней ситуации от предыдущих кризисов — не в уровне цен, а в изменении поведения азиатских покупателей. Индия, Пакистан, Бангладеш и другие страны региона, которые в 2022 году первыми уходили с рынка, сегодня демонстрируют готовность держать удар и отстаивать свои позиции даже при ценах, которые еще недавно заставили бы их отступить. Решимость Азии платить — это вызов Европе.

Катарское восстановление поставок, хотя и обнадеживающее, остается фрагментарным и не может компенсировать ЕС потерю ближневосточных объемов в полном масштабе. Итог во многом будет зависеть от погоды: если зима будет теплой, Брюссель, быть может, справится; если обычной, газа будет катастрофически не хватать; а если холодной — цены вполне могут вернуться к уровню 2022 года или даже превзойти его.

Все очевидней, что эпоха, когда Европа могла диктовать условия на газовом рынке, окончательно ушла в прошлое. Нынешняя зима станет проверкой не только энергетической устойчивости ЕС, но и его способности конкурировать за ресурсы с противниками, которые впервые вышли на этот бой с непоколебимым намерением победить.

Отмечается, что российский "Газпром" продлил соглашение о поставках голубого топлива в Сербию до конца года "на тех же выгодных условиях, что и прежде", передает ТАСС.

В культовом фильме 1979 года «Безумный Макс» цивилизация рушится не из-за ядерной войны или эпидемии, а из-за банальной нехватки топлива. Банды сражаются за последние канистры бензина, роль полиции нивелируется, а общество скатывается в хаос.

Спустя почти полвека этот сюжет перестает быть фантастикой. Мировой рынок дизельного топлива — «рабочей лошадки» глобальной экономики — вошел в фазу острейшего дефицита, и крупнейшие державы начинают действовать по логике, хорошо знакомой зрителям постапокалиптических боевиков: спасать себя, не думая о последствиях для остальных.

Дизтопливо обеспечивает грузоперевозки, сельское хозяйство, строительство, горнодобычу и выработку электроэнергии. Его дефицит бьет по широкому спектру — от поставок продуктов в супермаркеты до работы фермерских комбайнов. Именно поэтому текущий дефицит влияет на мировую экономику сильнее, чем нехватка сырой нефти. Как сформулировал старший энергетический стратег Rabobank Джо ДеЛаура, «нефть — это просто сырье, но дизель — это все, на чем работает промышленная экономика».

Причины кризиса многослойны. Развязанная США война с Ираном в конце февраля  вывела из строя значительную часть нефтеперерабатывающих мощностей Персидского залива. Ответные иранские удары по военным базам Вашингтона в локации также повредили НПЗ Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта и Бахрейна,  что вывело около 2,8 млн баррелей в сутки перерабатывающих мощностей — критический источник дизеля для Европы. Трубопровод «Восток — Запад», по которому саудовская нефть шла к Красному морю, в сентябре был атакован беспилотниками и выведен из строя, лишив Европу еще одного канала поставок. Йеменские хуситы заявили, что подрыв трубы — это их операция.

Параллельно Россия, входящая в пул ведущих мировых экспортеров дизеля, ввела запрет на экспорт после волны атак украинских БПЛА на ее НПЗ. Если до ограничений Москва обеспечивала около 10% мировых морских поставок дизеля, то теперь эти объемы исчезли с рынка. Европа, лишившаяся и российских, и ближневосточных баррелей, бросилась скупать американский дизель — и оказалась в зависимости от Вашингтона, который теперь угрожает перекрыть этот канал.

В то время как дизельный кризис в США имеет свою специфику. Цены на дизель достигли рекордных $6,5 за галлон против $2,8 годом ранее. Средняя цена бензина поднялась осенью до $4,4. Для американского избирателя, который голосует не за геополитические концепции, а за доступность топлива, это прямой вызов. И Трамп это четко понимает.

22 сентября лидер США публично поддержал идею запрета на экспорт дизеля.  «Давайте не отсылать дизель [за границу]», — заявил он журналистам. Уже на следующий день издание Politico сообщило, что администрация готовит план 90-дневного запрета.  Белый дом назвал это «фейковыми новостями», но Трамп 27 сентября подтвердил, что «очень серьезно» изучает эту возможность.

Логика Вашингтона предельно откровенна. Один из нефтяных руководителей, знакомый с ходом обсуждений, сформулировал ее так: «Президент считает любые последствия запрета „декабрьской проблемой“». Иными словами, Трампа волнует не то, что произойдет с мировым рынком после выборов 3 ноября, а то, что будет с его партией до них. Промежуточные выборы в Конгресс — это, по сути, референдум о доверии президенту, и рост цен на топливо бьет по республиканцам в самых уязвимых штатах.

Другой источник Politico описал расстановку сил в администрации еще жестче: «То, что перевесило голоса здравомыслящих людей в Белом доме, — это фракция, которая кричит: „Цены на заправках рушатся, надо что-то делать!“».

Так электоральная логика вытеснила стратегическую. Трамп готов рискнуть отношениями с союзниками, лишь бы его избиратель увидел цифры на табло АЗС, которые его устраивают.

Для Европы американский запрет — это катастрофа. США являются крупнейшим экспортером дизеля в мире, на них приходится около 20% глобальной морской торговли этим топливом. В августе Европа импортировала около полумиллиона баррелей американского дизеля в сутки, что составило более половины всего импорта ЕС. Крупнейшие экономики содружества — Германия, Франция, Италия — зависят от этих поставок.

Ситуация усугубляется тем, что Европа сама последовательно сокращала собственные перерабатывающие мощности. С 2009 по 2024 год в ЕС закрылось несколько десятков   нефтеперерабатывающих заводов, их выбывающая мощность оценивается в 20%. В 2024 году 60% закрытых мощностей приходилось именно на дизельные установки — Брюссель, увлеченный «зеленым переходом», не заметил, как подорвал собственную энергетическую базу.

Теперь европейские чиновники ведут переговоры с администрацией Трампа, пытаясь не допустить запрета. Еврокомиссия предупредила, что «любые дополнительные ограничения на поставки топлива в ЕС могут быстро привести к очень серьезным последствиям». Директор по анализу рынка нефтепродуктов консалтинговой компании FGE NexantECA Юджин Линделл из прямо называет введение запрета «настоящей катастрофой» для мирового рынка, прогнозируя взлет цен до $350 за баррель. Для сравнения: сейчас дизель торгуется около $200 за баррель.

При этом у Европы нет реальных рычагов давления на Вашингтон. Ирония ситуации в том, что год назад Трамп угрожал Европе пошлинами, если она не будет больше покупать американскую энергию. Теперь он угрожает перекрыть поставки дизеля, который для Европы стал жизненно важным.

Если для Европы американский запрет — катастрофа, то для Латинской Америки — экзистенциальная угроза. Ключевая тройка покупателей американского дизеля по итогам 2025 года выглядит так: Мексика, Чили и Бразилия. Именно эти три страны формируют основной спрос на американский дистиллят в Западном полушарии, и именно они окажутся в наиболее уязвимом положении в случае введения запрета.

По данным EIA, Мексика в 2025 году была крупнейшим покупателем с показателем около 220 тыс. баррелей в сутки (17% всего экспорта США). Чили заняла второе место, нарастив поставки примерно на 15% по сравнению с 2024 годом — для этой страны американский дизель критичен, поскольку обеспечивает работу горнодобывающей промышленности, а Чили вместе с Перу покрывают более трети мировой добычи меди. Бразилия замкнула тройку: в 2025 году поставки составили в среднем 103 тыс. баррелей в сутки, что вдвое больше, чем годом ранее.

Однако в сентябре 2026 года расстановка изменилась: Бразилия вышла на первое место среди покупателей американского дизеля, обогнав Мексику. Причина — сезонный фактор: в стране начался сезон посевной, и спрос на дизель для сельхозтехники резко вырос. По данным Kpler и Vortexa, около 80% всего импорта дизеля в Бразилию в сентябре приходилось именно на США. Мексика, сохранявшая лидерство по итогам 2025 года, оказалась на втором месте, за ней следуют Чили, Великобритания и Нидерланды.
Уязвимость этих стран критична. Чили зависит от США на 88% своего импорта дизеля. Эквадор импортирует более 80% дизеля из США. В Мексике запасы дизеля в апреле 2026 года падали ниже шести дней потребления. Аналитики S&P Global прямо предупреждают: «учитывая нехватку свободных перерабатывающих мощностей в Латинской Америке, внезапная и полная потеря американского дизеля, вероятно, вызовет резкий рост цен и издержек для потребителей и бизнеса». Замещение американских баррелей потребует закупок у Индии на Ближнем Востоке, и этот процесс займет время и повысит издержки.

На фоне американского дизельного ультиматума важно понимать, что и Россия ограничивает экспорт собственного дизеля — но с иной логикой и иными сроками. Согласно постановлению Правительства РФ от 28 августа 2026 года, запрет на экспорт дизтоплива для непосредственных производителей действует до 30 сентября 2026 года включительно. Для непроизводителей (трейдеров) ограничения продлены до 31 января 2027 года.

Однако деловые СМИ сообщают о более длительных сроках. «Ведомости» и РБК 15 сентября со ссылкой на источники написали, что на совещании у вице-премьера Александра Новака 14 сентября принято решение продлить запрет для производителей до конца октября 2026 года. При этом соответствующее постановление на момент публикации новостей на портале government.ru опубликовано не было — то есть речь идет о решении, которое пока не закреплено официальным документом.

Таким образом, на дизельном рынке складывается двойная неопределенность: с одной стороны, Трамп угрожает запретом на экспорт американского дизеля, с другой — Россия сама ограничивает поставки, причем финальные сроки этого ограничения пока не имеют опубликованного юридического подтверждения. Для Европы и Латинской Америки, которые лишились и российских, и саудовских объемов, это означает, что поиск альтернативных источников дизеля становится все более сложной задачей — и именно в этот момент Вашингтон намечает перекрытие еще одного канала поставок — собственного.

Дизельный кризис — просто сезонная проблема. Это структурный сдвиг, который переформатирует глобальную логистику. США — лидер на мировом рынке дизеля. Уход американских объемов означает, что Европа, Латинская Америка и Азия будут конкурировать за оставшиеся баррели, поднимая цены до «небес». Аналитики уже отмечают, что цены на дизель в Европе могут взлететь до $350, если запрет будет введен.

Для России и других поставщиков это создает двусмысленную ситуацию. С одной стороны, европейская и латиноамериканская ниши освобождаются — но Москва сама ограничила экспорт дизеля. С другой стороны, Китай, активно наращивающий закупки российских энергоресурсов, диверсифицирует источники, снижая зависимость от западных маршрутов. Энергетическая карта мира перекраивается, и в этом новом мире логистическая автономия становится важнее сиюминутной цены.

Итак, Трамп оказался в ловушке собственной политики. Война с Ираном, которую он начал в феврале, спровоцировала дизельный кризис — и теперь ему приходится выбирать между спасением избирателя и сохранением союзнических отношений. Электоральная логика берет верх: до выборов осталось чуть больше месяца, и «декабрьская проблема» кажется ему менее важной, чем ноябрьский результат. Европа, лишенная российских и ближневосточных поставок, и Латинская Америка, зависящая от американского дизеля на 80–88%, оказываются заложниками американского решения. А мировой рынок дизеля, и без того находящийся на грани, может рухнуть в пропасть, из которой нет выхода без урегулирования ближневосточного конфликта. Блокбастер «Безумный Макс» был фантастикой. Сегодня он становится неким руководством к действию — и это, мягко говоря, не самый обнадеживающий сценарий для мирового рынка топлива.

"Впереди зима. "Худшая зима с 2022 года", которая вновь напомнит о последствиях энергетического самоубийства, совершенного евробюрократами, - отказа от российских энергоносителей", - указал он в соцсети X.

Некоторое время назад еврокомиссар по энергетике и жилищному строительству Дан Йоргенсен отметил в интервью британской газете Financial Times, что ЕС может столкнуться с худшей зимой с 2022 года в свете рекордных цен на энергоносители и возможных проблем с американскими поставками, сообщает ТАСС.

"Состоялась открытая и содержательная дискуссия с главой МИД РФ по вопросам энергетической безопасности на фоне более широкого глобального кризиса в этой сфере, я выразил надежду, что мы подпишем новое соглашение о поставках газа с Россией до конца текущего месяца", - указал сербский лидер в Instagram (запрещен в России, принадлежит корпорации Meta, признанной в РФ экстремистской).

Ранее МИД РФ информировал о встрече Лаврова и Вучича в рамках недели высокого уровня 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, сообщает ТАСС.

Европейские компании не спешили закупать газ, ожидая открытия пролива и снижения цены. Этого не произошло. Проблем добавило аномально жаркое лето, когда газ стал основным стабильным источником энергии, и его потребление возросло.

Сейчас европейцы лихорадочно скупают весь газ, который находят на мировом рынке. Соответственно, и цена взлетела до тысячи долларов за тысячу кубометров. Из-за дефицита на рынке Европа сможет отопить себя только СПГ, и стоимость газа для потребителей будет еще расти.

Можно прогнозировать, что из наступающего отопительного сезона ЕС выйдет с полностью опустошенными газовыми хранилищами, и весь 2027 год будет запасать газ по растущим ценам. Это приведет к новым экономическим проблемам для Европейского Союза.

Такое мнение высказал в видеоинтервью ИА "Инфорос» ведущий аналитик  Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков. Полностью интервью эксперта можно посмотреть на канале "Инфорос" по адресу:

https://rutube.ru/video/edfd347d7668b2cee36bdf0fdeac9529/

По состоянию на 13:00 мск, стоимость нефти Brent снижалась на 2,35% и торговалась на уровне $97,98 за баррель.

На 13:20 мск цена Brent замедлила снижение до $98,14 за баррель (-2,19%). Вместе с тем стоимость фьючерса на нефть сорта WTI с поставкой в октябре опускалась на 2,91% и находилась на отметке в $89,68 за баррель, свидетельствуют данные площадки.

Мировой энергетический рынок вступил в фазу, когда геополитика, логистика и внутренняя политика США сплелись в один узел. Ормузский пролив остаётся зоной перманентного риска, Баб-эль-Мандебский фактически закрыт для саудовских судов, а трубопровод «Восток — Запад», связывавший месторождения королевства с Красным морем, выведен из строя атакой беспилотников. На этом фоне цены на дизель бьют исторические максимумы, а лидер США Дональд Трамп оказывается перед выбором между эскалацией и электоральными рисками.

Глава Центрального командования США адмирал Брэд Купер заявил, что основные судоходные маршруты через Ормузский пролив очищены от мин, а сам пролив «открыт и динамика нарастает». По его словам, за последние месяцы американские силы сопроводили почти 1500 коммерческих судов, которые вывезли из Персидского залива около 750 млн баррелей нефти, а Иран «не экспортировал ни одного барреля» с момента восстановления морской блокады в середине июля.

Однако эта бравурная риторика плохо согласуется с реальностью. Число судов, проходящих через пролив, остается в разы ниже довоенного уровня — около 120 судов в сутки шесть месяцев назад. Коммерческие судоходные компании по-прежнему опасаются маршрута из-за угроз Ирана в адрес судов, пытающихся пройти без согласования с Тегераном, а некоторые союзники США сомневаются, что пролив полностью очищен от мин. Иранский министр нефти Мохсен Пакнежад признал, что экспорт «несколько снизился», но заявил, что продажи продолжаются за пределами территориальных вод. 19 сентября в Эр-Рияде впервые с весны прозвучали предрассветные воздушные тревоги: хуситы заявили об атаках на саудовские объекты, включая нефтяной порт Янбу и аэропорт имени Короля Халида. Госдепартамент США предупредил граждан о риске эскалации и возможных отменах авиарейсов.

Наиболее показательный сюжет — дизельный кризис. Трамп неоднократно утверждал, что рост мировых цен на дизель «в основном вызван войной России и Украины, а не Ираном». Bloomberg, опираясь на данные Energy Aspects, Kpler и Vortexa, опровергает эту версию. Агентство отмечает, что с марта по август потери поставок дизеля с Ближнего Востока составили в среднем около 770 тыс. баррелей в сутки по сравнению с аналогичным периодом 2025 года. «Выбывание» российских партий за тот же период — около 350 тыс. б/с. То есть ближневосточные потери примерно вдвое превышают российские.

Российский запрет на экспорт дизеля, введенный в июле—августе (продолжает  действовать и в сентябре), усугубил ситуацию, но произошел спустя месяцы после начала иранской войны, когда мировые запасы топлива уже были истощены. Как сформулировал Юджин Линделл, «в чисто объемном выражении Иран — больше, но цены определяются на марже». Аналитические и консалтинговые центры, такие как CNAS и FGE NexantECA, прямо называют войну в Персидском заливе главным драйвером нехватки дизеля, а ущерб российским НПЗ от дроновых атак ВСУ — усугубляющим фактором.

В этом контексте заявления Трампа выглядят как попытка обозначить ответственность Киева за происходящее и отвести внимание от собственного решения развязать войну с Ираном в конце февраля. Дорогой дизель — не только экономическая, но и политическая проблема для Белого дома, и поиск внешнего виновника становится частью электоральной стратегии.

При этом было бы упрощением сводить позицию Трампа к чистому цинизму. Президент США неоднократно давал понять, что не прочь остановить украинский конфликт — по крайней мере, он не раз заявлял о стремлении к миру и был инициатором серии контактов с Москвой. Однако реализовать эти намерения в полной мере ему мешают «ястребиные» силы внутри американского истеблишмента — как в Конгрессе, так и в оборонном и разведывательном сообществе. Именно это противоречие объясняет двойственность его сигналов: с одной стороны, он ищет выход из конфликта, с другой — вынужден учитывать позицию тех, кто настаивает на продолжении давления на Москву. В результате Трамп оказывается в ловушке собственной политической экосистемы, где даже искреннее желание деэскалации наталкивается на институциональное сопротивление.

Параллельно разворачивается саудовский сюжет. Saudi Aramco уведомила как минимум двух европейских клиентов, что в октябре поставок сырой нефти по долгосрочным контрактам не будет. Причина — атака беспилотников на трубопровод «Восток — Запад», который связывает месторождения королевства с портами Красного моря. По данным Bloomberg, в конечном счёте без поставок могут остаться все европейские клиенты компании.

Европейским покупателям теперь придется срочно искать замену. Польская группа Orlen уже ищет альтернативы, что подталкивает цены на региональные сорта вверх. Aramco планирует частично перезапустить трубопровод «Восток — Запад» в ближайшие дни и вывести его на полную мощность в течение шести недель, но это не решает проблему Европы в краткосрочной перспективе.

Показательно, что Aramco начала предлагать азиатским клиентам спотовые партии через Персидский залив — то есть снова через рискованный Ормуз, которого компания старалась избегать. Европе от этого не легче: чтобы дойти до континента, этим партиям пришлось бы либо идти через Красное море, где хуситы атакуют саудовские суда, либо огибать Африку почти пять недель.

Реакция судоходной отрасли на кризис — тоже любопытна. Судовладельцы заказали в этом году более чем в два раза больше супертанкеров, чем за весь 2025 год. Так, по данным Signal Group, в 2026 году заказано 217 сверхбольших танкеров (VLCC; могут брать на борт около 2 млн баррелей) против 93 в прошлом году. Общая сумма заказов превышает $20 млрд — крупнейшая серия как минимум за 25 лет.

Этот всплеск отражает структурный сдвиг: покупатели диверсифицируют источники, отказываясь от ближневосточных вариантов, и нефть будет перевозиться на большие расстояния из Атлантического бассейна в Азию. Спотовые цены на VLCC превысили $500 тыс. в день, поднявшись с примерно $132 тыс. в феврале.

Тем временем на Уолл-стрит внимательно следят за индикатором, который консалтинговая компания Signum Global разработала для оценки вероятности смягчения позиции США по Ирану. Модель основана на предположении, что резкий рост цен на нефть и падение акций могут побудить Трампа отказаться от новых ударов по Тегерану или возобновить переговоры.

Этот сценарий называют TACO — Trump Always Chickens Out, или «Трамп всегда отступает». Формула популяризирована после решения Трампа от 9 апреля 2025 года приостановить повышенные пошлины на 90 дней, что остановило распродажу акций.

Сейчас индикатор впервые за несколько месяцев вновь указывает на возможность разворота. Трамп на днях выразил надежду, что конфликт скоро завершится, и сообщил, что разговаривал с Тегераном «напрямую». После этих заявлений нефть немного подешевела (хотя «бочка» Brent все равно пока котируется дороже $100), а Саудовская Аравия объявила о планах восстановить половину пропускной способности трубопровода.

Однако на этот раз TACO может не сработать. Американский фондовый рынок сохраняет устойчивость даже на фоне сентябрьского решения ФРС повысить ставку. Основной риск связан с рынком облигаций: доходность долгосрочных казначейских бумаг растет вместе с инфляционными ожиданиями, увеличивая стоимость обслуживания госдолга и ставки по ипотеке и автокредитам.

Складывающаяся конфигурация обнажает фундаментальное противоречие американской политики. С одной стороны, Вашингтон демонстрирует военную мощь и отчитывается о рекордном экспорте через Ормуз. С другой — именно действия США спровоцировали дизельный кризис, который бьет по карманам американских избирателей перед промежуточными выборами, намеченными на начало ноября. Трамп пытается переложить вину на Киев, но данные Bloomberg показывают, что корень проблемы — прежде всего в иранской войне, развязанной самим Белым домом.

Для Европы ситуация усугубляется потерей саудовских поставок, что вынуждает её искать альтернативы на фоне и без того рекордных цен. Для глобального рынка — это сигнал о структурном сдвиге: мир переходит к дальнемагистральной торговле нефтью, заказывая супертанкеры рекордными темпами. И в такой новой архитектуре выигрывают те, кто сумел обеспечить логистическую автономию, а проигрывают те, кто зависит от узких проливов и политической конъюнктуры.

Сработает ли TACO на этот раз, зависит не только от Трампа, но и от того, насколько болезненными окажутся для американских потребителей высокие цены на топливо. Пока что рынок акций демонстрирует устойчивость, но рынок облигаций подаёт тревожные сигналы. И если доходность казначейских бумаг продолжит расти, у президента может не остаться выбора, кроме как искать выход из иранской ловушки, которую он сам же и создал.

"Россия располагает крупнейшими в мире запасами газа. И наша задача, чтобы этот ресурс в первую очередь служил нашей стране, позволял развивать экономику и социальную сферу, повышать качество жизни граждан", - отметил глава государства, сообщает ТАСС.

На вопрос, сможет ли страна прекратить поставки российского трубопроводного газа к октябрю 2027 года, как того требует Брюссель, министр ответил, что на этот счет идут активные переговоры с соседними странами, включая Румынию, и компаниями, поставляющими сжиженный природный газ. Необходимая инфраструктура, то есть трансграничные трубопроводы, тоже имеются, добавил он.

"Таким образом, поставки газа в Венгрию, благодаря отличной инфраструктуре импортных маршрутов и наличию различных источников, на октябрь 2027 года гарантированы. Если ситуация будет развиваться так, как ожидается на нынешнем этапе, потребности Венгрии в газе будут удовлетворены за счет других источников", - отметил Капитань, сообщает ТАСС.

"Мы отметили важность обеспечения свободы судоходства в Ормузском проливе, Красном море и Баб-эль-Мандебском проливе. Блокады имеют прямые последствия для нашей жизни. Французские граждане ощущают их на себе у заправочных станций, где цены стали невыносимыми", - указал Макрон в соцсети X.

Он подчеркнул, что власти вынуждены вести "непрерывную работу по ослаблению напряженности, обеспечению поставок нефти".

В условиях блокады Ормузского пролива и перебоев с поставками горючего цены на бензин и дизельное топливо во Франции приблизилась к €3 за 1 л. На некоторых АЗС наблюдается дефицит топлива, сообщает France Express.

Это, конечно, техническая пауза, но в ней все равно есть определенный политический намек. Если Армения говорит, что может прожить без российского газа или для нее не так важно, что газ дешевый, пока она внутри ЕАЭС, то сейчас отличный момент, чтобы попробовать обеспечить себя нероссийским газом.

Цена такого газа будет как минимум на 30% дороже, но это еще надо найти. Европейские цены уже достигли тысячи долларов за тысячу кубометров, а это в пять раз дороже, чем если брать у России. А кто, вдруг, захочет делать Армении какие-то специальные скидки?

После завершения ремонта поставки российского газа Армении по ценам ЕАЭС, вероятно, возобновятся. Однако, Еревану стоит помнить, что быть одновременно в ЕАЭС и в ЕС – не получится.  

Такое мнение высказал в видеоинтервью ИА "Инфорос» ведущий аналитик  Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков.

Полностью интервью эксперта можно посмотреть на канале "Инфорос" по адресу:

https://rutube.ru/video/2be77d0af4b26d9dc60df9aa10ed68cd/

Туск объяснил этот рост влиянием обстановки на Ближнем Востоке, а также российско-украинского конфликта. Вместе с тем он обвинил президента Польши Кароля Навроцкого в лишении правительства инструмента для продолжения регулирования цен на топливо, так как тот наложил вето на проект закона о налоге на сверхприбыль нефтяных концернов.

Премьер заявил о намерении немедленно продолжить реализацию программы "Цены на топливо ниже", как только глава государства подпишет соответствующий закон.

Некоторое время назад глава Минэнерго Польши Милош Мотыка подчеркнул, что власти страны не могут больше продолжать финансировать программу по сдерживанию цен на бензин и дизельное топливо на заправках, сообщает ТАСС.

Мировой нефтяной рынок переживает тектонические сдвиги, и одним из наиболее значимых событий последних недель стало заключение масштабного энергетического соглашения между США и Венесуэлой. Сделка, анонсированная американским лидером Дональдом Трампом 28 августа, предусматривает передачу Вашингтону контроля над значительной частью венесуэльской нефтедобычи. Речь идет о 17 стратегических месторождениях с доказанными запасами более 65 миллиардов баррелей. Если планы будут реализованы, новая структура станет вторым по величине корпоративным держателем доказанных запасов нефти после Saudi Aramco.

Согласно заявлениям американских официальных лиц, США будут контролировать 55% фактической добычи совместного предприятия и получать нефть по себестоимости. Предполагается, что концессии на месторождения будут предоставлены сроком на 100 лет, а добытая нефть пойдет на пополнение Стратегического нефтяного резерва США, снабжение вооружённых сил и прочие государственные нужды.

Оператором сделки выступает частная компания North American Blue Energy Partners (NABEP), зарегистрированная в Барбадосе и контролируемая венесуэльским бизнесменом Алехандро Бетанкуром. По данным агентства Reuters от 5 сентября, Управление стратегического капитала Пентагона получает 35% акций материнской структуры NABEP, причем, как уточнил Белый дом, «без затрат для американских налогоплательщиков». Госдепартамент США, в свою очередь, получает право покупать 20% нефти NABEP по себестоимости, а также приоритетный доступ к оставшимся 80% добычи.

Именно эта конструкция и делает сделку беспрецедентной. Впервые в современной истории правительство США напрямую становится акционером иностранной нефтяной компании, получая долю собственности в проектах на территории другой страны. Через «пенни-варранты» (penny warrants) — право выкупить акции по символической цене — Пентагон оформляет свое участие, а структура капитала NABEP выстроена так, чтобы доля государства не размывалась при привлечении миллиардов долларов частных инвестиций.

Американские чиновники прямо называют это инструментом защиты национальных интересов, а эксперты — «государственным капитализмом» в действии. Исторические параллели здесь минимальны: попытка США получить прямой контроль над саудовской концессией в годы Второй мировой войны провалилась, а идея создания федеральной нефтяной компании в 1976 году была отклонена Конгрессом с минимальным перевесом. Нынешняя сделка ломает эту традицию.

Показательно, что в списке участников соглашения не оказалось таких гигантов, как ExxonMobil, ConocoPhillips или BP. NABEP, о которой до недавнего времени было мало что известно за пределами Венесуэлы, получила 100-летние права на разработку месторождений. Национальная ассамблея Венесуэлы одобрила проект соглашения квалифицированным большинством 2 сентября. Сам Бетанкур, по данным Reuters, ранее фигурировал в расследованиях по отмыванию денег, связанных с PDVSA, однако американские чиновники заявляют, что большинство этих юридических вопросов относятся к почти десятилетней давности и в настоящее время он не имеет правовых проблем в США.

Исполняющая обязанности президента Венесуэлы Делси Родригес подтвердила соглашение, назвав его «историческим». По ее словам, проекты принесут стране $209 миллиардов налоговых поступлений, а прибыль Венесуэлы составит около $19 с каждого добытого барреля. При этом она не уточнила, как именно будут распределены доли между сторонами. Срок действия договора — 25 лет, он охватывает ряд новых блоков в нефтеносном поясе Ориноко.

Для американской политики такой уровень прямого участия государства в зарубежных нефтяных проектах необычен. В современной истории США никогда не имели государственных нефтяных предприятий, и эксперты подчеркивают беспрецедентность происходящего.

Причем первые практические шаги уже обозначены. Американская Chevron, единственная крупная американская корпорация, сохранившая присутствие в Венесуэле после национализации 2007 года, объявила о планах удвоить число нефтяных буровых установок в рамках пятилетнего плана по развитию добычи. Финансовый директор компании Эймир Боннер сообщила, что Chevron также получила право на международный коммерческий арбитраж в рамках новых условий контракта с правительством Венесуэлы.

Это важно, поскольку именно юридические гарантии были одним из главных препятствий для крупных инвестиций в венесуэльский сектор. Отсутствие прозрачности в условиях сделки, а также риск того, что следующая администрация США или новое правительство Венесуэлы откажутся от договоренностей, создают серьезные барьеры. Здесь высок риск того, что немногие компании согласятся на крупные инвестиции с нуля, если политическая конъюнктура может измениться.

Тем не менее Chevron демонстрирует готовность к экспансии. Это сигнал другим игрокам: если американские власти берут на себя политические риски, корпорации готовы вкладывать капитал. Вопрос лишь в том, насколько устойчивой окажется эта конструкция.

На фоне этих событий особенно значимо выступление Игоря Сечина на Российско-китайском энергетическом бизнес-форуме во Владивостоке. Глава «Роснефти» заявил, что мир находится на этапе, когда политические решения преобладают над нормами права. «Наш форум проходит на этапе истории, характеризующемся разрушением общепринятых правил ведения бизнеса и контрактной системы, преобладанием политических решений над нормами права», — заметил он.

Глава «Роснефти» прямо указал на пример Венесуэлы, Ближнего Востока и Ормузского пролива, подчеркнув, что никто не застрахован от последствий «авантюрных, односторонних политических решений гегемона». Эта критика отражает не только позицию российской нефтяной элиты, но и более широкий контекст: США демонстрируют готовность использовать прямое госучастие для переформатирования рынков в свою пользу.

Для Москвы венесуэльский кейс имеет двойное значение. С одной стороны, российские компании, включая «Роснефть», исторически присутствовали в Венесуэле и теперь могут быть вытеснены американскими игроками. С другой — сама логика сделки подтверждает тренд, который мы наблюдаем и на других рынках: политическая целесообразность начинает доминировать над экономической эффективностью, а контроль над ресурсами становится инструментом геополитического давления.

Венесуэльская сделка может оказать существенное влияние на глобальный баланс. Если США действительно нарастят добычу в Венесуэле с нынешних 1,15–1,2 млн баррелей в сутки до более высоких уровней, это добавит предложение на рынок, который сейчас испытывает дефицит из-за конфликта в Персидском заливе. Однако реализация этого сценария требует времени и инвестиций.

Кроме того, сделка вписывается в более широкий курс Трампа на усиление американского влияния в Западном полушарии и ограничение роли Китая в регионе. Компании Поднебесной, которые ранее активно работали в Венесуэле, могут быть вытеснены, что изменит структуру поставок в Азию. Это, в свою очередь, заставит Китай искать альтернативные источники, что уже происходит на фоне роста закупок российской нефти и СПГ.

Наконец, нельзя сбрасывать со счетов политические риски. В Венесуэле сделка вызвала политический кризис: ее критикуют как сторонники чавизма, так и оппозиция. Оппозиция ставит под сомнение юридическую силу соглашения, указывая на отсутствие легитимности у Родригес. Политические риски для неё усиливает падение популярности после медленной реакции правительства на июньские землетрясения. Все это создаёт неопределенность, которая может отпугнуть инвесторов.

Итак, «венесуэльская сделка» — это не просто очередной контракт, а попытка переформатировать глобальную нефтяную архитектуру. США впервые за десятилетия напрямую входят в нефтяные проекты за рубежом, получая контроль над крупнейшими запасами в Западном полушарии. Это дает Вашингтону дополнительные рычаги влияния на рынок, особенно на фоне дефицита, вызванного войной в Персидском заливе. Однако реализация соглашения сталкивается с серьезными вызовами: политическая нестабильность в Венесуэле, юридические риски, отсутствие прозрачности и необходимость многомиллиардных инвестиций в инфраструктуру для переработки сверхтяжелой нефти. Критика Сечина отражает более широкий тренд: мир движется к фрагментации, где политические решения преобладают над правом, а контроль над ресурсами становится инструментом геополитической борьбы.

Для России это сигнал: западные игроки готовы использовать государственные инструменты для вытеснения конкурентов. Ответом может стать углубление сотрудничества не только с Китаем и партнерами по ШОС и БРИКС, но и с государствами глобального большинства в целом — теми, кто заинтересован в альтернативных маршрутах поставок и не готов мириться с односторонними правилами игры.

Логистическая автономия, которую Россия уже выстроила через Северный морской путь (СМП) и дальневосточные порты, доказала свою ценность в условиях кризиса, и именно она может стать основой для новой конфигурации энергетических связей.

Наглядным подтверждением этого курса стал запуск арктического проекта «Восток Ойл». В начале сентября с терминала «Бухта Север» на Таймыре была отгружена первая партия нефти, а 14 сентября, по данным Bloomberg, второй танкер «Академик Губкин» с более чем 100 тыс. тонн сырья направился в Мурманск. Этот незамерзающий порт превращается в ключевой транзитный хаб для арктической нефти и СПГ. Проект «Роснефти» демонстрирует, что даже под санкционным давлением Россия способна наращивать добычу и выводить на рынок новые объемы. К 2027 году здесь планируется отгружать 30 млн тонн нефти, а к 2030-му — до 50 млн. Эти поставки, ориентированные прежде всего на Азиатско-Тихоокеанский регион, станут дополнительным аргументом в пользу формирования устойчивых энергетических связей вне традиционных западных маршрутов. Мировой рынок нефти вступает в новую эпоху, где надежность маршрутов и политическая устойчивость становятся важнее эпизодных конъюнктурных качелей.

"Россия обладает крупнейшими в мире запасами нефти и газа, которые составляют около 60 млрд тонн нефтяного эквивалента, или 14% мировых запасов. Наша страна также занимает пятое место в мире по запасам угля и является четвертым по величине производителем сжиженного природного газа", - указал Цивилев.

"Россия сохраняет абсолютное лидерство в атомных технологиях, занимая порядка 90% мирового рынка строительства АЭС, и сохраняет лидирующие позиции на всех ключевых производственных и технологических этапах атомно-энергетического цикла. Более того, Россия - единственная страна, имеющая действующую плавучую атомную электростанцию и атомный ледокольный флот", - подчеркнул он.

В 2026 году в "двадцатке" председательствуют США. Встреча по энергетике на министерском уровне проходит по 16 сентября.