20 апреля на биржах случился беспрецедентный обвал – цены майских фьючерсных контрактов на нефть сорта WTI ушли в отрицательную зону. Причем глубина просадки в моменте достигала –$40 за баррель. Майский фьючерс WTI истекал 21 апреля. Что по сути и стало главной причиной ухода котировок в «минусовую зону». Отрицательная котировка означает доплату продавца фьючерса покупателю к получению законтрактованного объема нефти в мае.
Эти события побудили биржевых «медведей» отыграть подобный сценарий и с сортом Brent. Но пока здесь ситуация не столь драматичная. Хотя котировки барреля этой нефтяной смеси 21 апреля просели почти на 25% по отношения к предыдущей торговой сессии, опустившись ниже уровня в $20. К полудню 22 апреля цена Brent опустилась уже ниже $18 за баррель.
Небывалая турбулентность на глобальном рынке нефти обусловлены рядом причин – это и снижение спроса на «черное золото», и запруженность ниши энергоносителей, и дефицит свободных хранилищ в мире для жидких углеводородов.
Причем и новая сделка ОПЕК+, параметры которой были уточнены 12 апреля, абсолютно не вдохновила мировые биржи. Порывы «быков» в поддержку цены барреля легко сдерживаются прогнозами инвестиционных групп, «зарывающих» спрос на нефть в «глубокой яме». Намеченные только на май меры квотирования пока не способны перекрыть излишки, которые, по свежим данным Международного энергетического агентства (МЭА), могут достичь в апреле почти 30 млн. «бочек» в сутки. А выполнение нормативов ОПЕК+ «покроют» только треть этой величины – около 10 млн. баррелей.
И даже если взять за основу, что в мае – июне в полной мере заработает так называемый формат ОПЕК++, который предполагает, что еще 5 млн. баррелей уберут с рынка органически или искусственно страны, юридически не входящие в соглашение ОПЕК+, этого тоже будет мало для балансировки ожидаемой весенней просадки спроса. При этом совершенно не ясно, что же заставит страны «второго плюса» сокращать добычу. Никаких обязательств ни США, ни Канада, ни Бразилия, ни Норвегия на себя официально не возлагали.
Поэтому мировые цены на нефть продолжают оставаться под серьезным давлением. Эпидемия коронавируса сейчас - превалирующий фактор влияния на котировки барреля. Новые альянсы нефтепроизводителей пока не могут быть эффективными. Тем более, что в апреле продолжаются «ценовые войны» – Саудовская Аравия продолжает предлагать дисконты на нефть внешним контрагентам, действуя отнюдь не по-джентельменски, как неформально предписывает новое соглашение ОПЕК+. «Физическая» российская нефть Urals снова продается в Европе по цене порой ниже $10 за «бочку». Действия саудовской госкомпании Sаudi Aramco влекут риски развала новой «лимитирующей» сделки, которая по графику должна заработать с 1 мая.
Но демпинг саудовцев на их расширенное предложение сырья не уникален и не эффективен – на их скидки Россия отвечает также снижением цен на уже законтрактованные партии нефти. Таким образом, переманить покупателей просто не получается – при схожем чеке потребителям лучше не менять контрактного поставщика, чтобы не заниматься вдобавок и перекройкой логистики. Надо учитывать и настройки перерабатывающих заводов – порой они весьма чувствительны к сорту нефти и исторически работают, например, на российском сырье Urals. Перевод же мощностей на арабскую марку нефти потребует дополнительных финансовых и временных издержек.
До начала же исполнения обязательств в рамках нового лимитирующего добычу нефти соглашения ОПЕК+ у участников альянса еще есть время на подготовку. Но его мало. А четкого понимания, как же исполнять сокращение в России, еще нет.
15 апреля глава Минэнерго РФ Александр Новак доложил Владимиру Путину об итогах сделки ОПЕК+ и планах ряда не входящих в нее государств поддержать усилия по балансировке мирового рынка нефти. Президент России призвал к исполнению взятых участниками соглашения ОПЕК+ обязательств.
Но в российской отрасли, по сведениям западной прессы, есть определенные разногласия – национальные нефтекомпании спорят на предмет исполнения новых квот – якобы их не устраивает принцип пропорционального распределения лимитов. Вероятность таких споров на самом деле высока – не у всех отечественных отраслевых игроков палитра месторождений схожа. Скажем, у отдельных компаний в ресурсном портфеле превалируют зрелые месторождения с локацией в суровом климате, требующие доразведки; а ряд других желает продолжить концентрироваться на развитии новых провинций, замещая старую ресурсную базу. Подход с равными пропорциями для компаний из-за особенностей их портфелей месторождений справедливым назвать сложно. Однако, другие подходы к распределению квот коллегиально быстро согласовать и принять едва ли возможно.
У Саудовской Аравии подобной проблемы при государственной монополии на добычу нефти и однородности фонда скважин возникнуть не может в принципе.
