Иран, не дождавшись сколько-нибудь экономически весомых, равноправных и партнерских отношений с Западом, все более разворачивается в сторону России и Китая, реализуя свою внешнеполитическую концепцию «взгляда на Восток». При этом Тегеран выстраивает стратегическое партнерство с Москвой и Пекином, стараясь сохранять баланс между двумя сверхдержавами и не отдавая предпочтения ни одному из партнеров.
Так, в минувший вторник в Москве второй раз за этот месяц побывал министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф. Искусный иранский дипломат не упустил шанса публично отметить, что это уже его 30-й визит в Россию в качестве главы иранского МИД, что делает его рекордсменом среди коллег в мире.
Зариф привез президенту России В.В. Путину послание от президента ИРИ Хасана Роухани, которое министр назвал «очень важным».
На переговорах Зарифа с министром иностранных дел России С.В. Лавровым речь шла о заключении нового российско-иранского договора, формулирующего базовые принципы двусторонних отношений. Срок прежнего Договора об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран, действующего уже 20 лет, подходит к концу в марте 2021 года. Договор 2001 года определил наши страны «как дружественные государства», которые «строят отношения между собой на основе суверенного равенства, сотрудничества, взаимного доверия, уважения суверенитета, территориальной целостности и независимости, невмешательства во внутренние дела друг друга».
Этот договор не только определил общность подходов во взаимодействии на двустороннем и международном уровне, но и стал правовой базой для развития всесторонних экономических отношений на принципах наибольшего благоприятствования. Он позволил заключить крупные контракты в области атомной энергетики, железнодорожного транспорта, в других отраслях, развивать региональные связи, поддерживать активный научный и гуманитарный обмен.
Тем не менее ряд статей Договора уже сегодня требуют корректировки. В частности, это касается вопроса регулирования многосторонних отношений по Каспию в связи с тем, что в 2018 году прикаспийские государства подписали Конвенцию по его правовому статусу.
Важно понимать, что Договор 2001 года не подменял, но дополнял другие основополагающие двусторонние документы, подписанные и 80, и 100 лет назад, по которым Россия сохраняет обязательства в качестве преемницы Советского Союза.
20 лет – срок не малый. Как подчеркнул Сергей Лавров в ходе пресс-конференции по итогам переговоров с Зарифом, за эти годы в мире «произошли серьезнейшие, глубинные изменения на международной арене в том, как развивается миропорядок с точки зрения экономики, политики и наличия угроз, стоящих перед всем человечеством». Среди этих вызовов - терроризм, организованная преступность, изменение климата, вирусы. Отметив общность позиций Москвы и Тегерана по этим вопросам, глава российского МИД сообщил, что на повестке дня согласование нового документа, в котором бы нашла отражение новая реальность и были сформулированы совместные позиции двух стран. Как отметил в свою очередь глава иранского МИД, речь идет «о заключении долгосрочного соглашения о стратегическом сотрудничестве».
Одновременно Иран и Китай сейчас завершают работу над формированием «дорожной карты» всеобъемлющего партнерства, которая определяет амбициозные цели в экономической сфере на ближайшие 25 лет. Речь может идти и о миллиардных китайских инвестициях в наиболее перспективные отрасли в Иране, что может серьезно стимулировать остро нуждающуюся в финансовых вливаниях иранскую экономику. Этот глобальный план формируется на базе Соглашения о всестороннем сотрудничестве, которое было подписано в ходе визита председателя КНР Си Цзиньпина в Тегеран в 2016 году.
Как заявил в этой связи официальный представитель МИД ИРИ Аббас Мусави в своем Twitter: «Это четкая дорожная карта и принципиальное руководство для отношений между двумя крупными странами в будущем мире, где Китай, как ведущая мировая экономическая держава в ближайшем будущем, и Иран, как великая держава региона Западной Азии, могут выдержать давление хулиганов (имеется в виду, конечно, Вашингтон с его безудержной политикой экономических рестрикций – прим. автора), дополняя друг друга, развивают взаимовыгодные отношения».
Надо сказать, что пока суть «дорожной карты» остается скрытой от многих иранских политиков и законодателей, она вызывает немало кривотолков и опасений, часто подогреваемых извне теми, кому так невыгодно сближение Ирана с Китаем. Ряд зарубежных изданий уже пустили в ход страшилки про опасность превращения Ирана в китайскую колонию. Со ссылками на «неназванные источники» они рассказывают о предстоящих китайских инвестициях в иранскую нефтегазовую и транспортную сферу, достигающих чуть ли не 400 миллиардов долларов, о «космических» скидках на покупку иранской нефти, да еще с отсрочкой платежей, о широком допуске Пекина в такие деликатные сферы, как инфраструктура безопасности и телекоммуникаций, а также в такие прибыльные, как туризм.
Особый гнев противников китайско-иранского соглашения внутри Исламской Республики вызвали спекуляции о том, что план якобы даст Китаю право направить до 5 000 военнослужащих для защиты его интересов в Иране, а также обеспечит значительный контроль над иранскими островами в Персидском заливе, где идет разработка месторождений нефти и газа и имеются крупные терминалы.
Звучали и опасения, не станет ли соглашение с Китаем новым «Туркманчайским договором», ставшим именем нарицательным, когда речь заходит об ущемлении национальных иранских интересов. Об этом унизительном для иранцев документе, по которому в 19 веке Российской империи отошла часть персидских земель, нет-нет да и вспоминают тегеранские эксперты и СМИ.
МИД Ирана не замедлил официально опровергнуть утверждения о возможном военном присутствии Китая и контроле над островами, назвав их «иллюзией» и «дезинформацией». В любом случае, «дорожная карта» не начнет действовать без одобрения меджлиса (иранского парламента). И можно быть уверенным, что ни один документ, который может показаться мало-мальски наносящим вред национальному суверенитету Ирана, никогда не будет принят нынешним составом законодателей. Однако сегодня можно утверждать, что Китай останется крупнейшим торговым партнером Ирана и в ближайшие годы, несмотря на то, что за последние несколько лет, в том числе из-за возобновления американских санкций, двусторонняя торговля сократилась почти вдвое и в 2019 году составила лишь 23,02 миллиарда долларов. Пекин останется крупнейшим импортером иранской нефти. Планируются поставки иранского газа в Китай через пакистанский порт Гвадар. Получит развитие переход в расчетах на юань. Пекин достаточно широко присутствует в иранской нефтегазовой и транспортной отрасли, и это присутствие вырастет. Высоки его интересы и в автомобилестроении, где Китай охотно заменит ушедших с рынка французских автопроизводителей.
В целом новые стратегические соглашения с Россией и Китаем, безусловно, укрепят позиции Ирана в Западной Азии, позволят ему также реализовывать стратегию превращения в крупнейший в регионе транзитно-транспортный узел, соединяющий Север и Юг, Запад и Восток.
Кого совершенно выводит из равновесия такая картина будущего, так это Вашингтон. Рост влияния Ирана в регионе и его экономическое развитие сделают еще более иллюзорной надежду США на смену режима в Исламской Республике и бесперспективным триумфальное возвращение туда Вашингтона в качестве геополитического полицейского и безраздельного хозяина на иранских нефтяных полях. США придется смириться и с более глобальной реальностью: крупнейшие государства Евразии готовы объединять усилия для партнерства и развития.
