Администрация президента Республики Корея Мун Чжэ Ина, как известно, сегодня стремится реализовать новый курс на евразийское взаимодействие - «Новую северную политику». При администрации создан специальный комитет, в рамках которого по этой тематике работают ведущие эксперты, верстаются конкретные планы, начинается их реализация. Очевидно, что у руководства Южной Кореи на этот счет присутствуют самые серьезные намерения.
В условиях текущей международной обстановка команда южнокорейского президента Республики Корея предлагает свое видение цели евразийского экономического взаимодействия —формирования северного экономического сообщества в интересах мира и общего процветания.
Интересы Республики Корея в рамках этой новой политики гораздо шире северокорейского пространства, они охватывают три основных района: Восточный (Северная Корея, северо-восточные регионы Китая, Монголия и Сибирь и Дальний Восток России, Центральный регион (среднеазиатские страны и Кавказ), а также Западный район (западная часть России, Украина и Беларусь).
В чем еще состоит цель этой политики? Правительство Республики Корея, во-первых, стремится создать условия для поддержания мира на Корейском полуострове и, во-вторых, выстроить взаимосвязанную политическую и экономическую инфраструктуру для объединения Кореи.
Красивая идея! Четкие планы! Но обеспечат ли они реализацию заявленных трех главных целей – большой вопрос. Поскольку они, увы, расходятся с целями и планами администрации США на азиатско-тихоокеанском направлении.
Во-первых, американская администрация открыто заявляет о долгосрочных намерениях извлечь экономическую выгоду из союзнических связей со своими сателлитами, причем не только на Востоке, но и на Западе. По взглядам Белого дома, союзник должен быть союзником во всех сферах взаимодействия, а союзнические отношения – обеспечивать экономические интересы США.
Именно по этой причине Вашингтон сегодня настоятельно предлагает своим союзникам более широкий формат военного сотрудничества: уже не только в рамках треугольника США-Япония-Южная Корея, а в измененной конфигурации – США-Япония-Южная Корея-Австралия и даже Индия.
США предлагает эти странами более активно закупать американское вооружение и боевую технику, принимать участие в совместных военных учениях, обмениваться военными кадрами и вести их скоординированное обучение.
Более того, явно вопреки стратегическим интересам этих стран им предлагается стать площадкой для размещения американских ударных средств различной дальности и средств противоракетной и противовоздушной обороны. А это означает, что США предлагают эти странам стать целями ответных ударов ос стороны потенциальных противников Соединенных Штатов в условиях военных действий.
Кроме того, Вашингтон оказывает беспрецедентное давление на эти страны с целью расширения доли их участия в расходах на так называемую «совместную оборону». И, хотя Южная Корея, к примеру, видит для себя приоритетным развитие экономического сотрудничества на евразийском направлении, вряд ли ей, равно как и другим союзникам США, удастся под американским давлением устоять.
Так, в совместном заявлении министров обороны США и Республики Корея, подписанном 14 октября в Вашингтоне по итогам их 52-го совещания по вопросам безопасности, говорится о том, что дислокация американских войск на территории Южной Кореи остается важным фактором безопасности Южной Кореи, и в этой связи корейская доля в общих расходах на «совместную оборону» должна быть, безусловно, увеличена.
В южнокорейских СМИ такая позиция рассматривается как беспрецедентное давление на независимую Республику Корея. Там не исключают усиления прессинга со стороны США и на других направлениях двустороннего взаимодействия, в частности, - на экономическом. Исключительно критически относятся к этому давлению в Южной Корее и на общественном уровне, однако на официальном - южнокорейское правительство пытается сгладить острые углы и прийти в конце концов ко взаимным уступкам.
Кстати, в южнокорейском гражданском обществе с большим вниманием наблюдают и за тем, как США пытаются задавить своих европейских союзников, заставляя их отказаться от реализации проекта «Северный поток-2». Южнокорейцы хорошо понимают истинные цели американского давления и относятся к действиям США с осуждением.
Понятно, что как только дело дойдет широкого реального развития на евразийском пространстве южнокорейской «Новой северной политики», американцы и здесь на зазеваются. Давление с их стороны будет мощным.
Но даже не в э том состоит главная проблема. Она кроется в традициях политики руководства КНДР. Думается, что бесцеремонного вмешательства и давления со стороны США на северокорейскую политику и экономику оно, в конце концов, не потерпит. Такие подходы США к двусторонним отношениям просто не выгодны Пхеньяну, потому, что они не обеспечивают северокорейцам, во-первых, - их безопасности, во-вторых - их экономической выгоды. А это на текущий момент – главные принципы жизнедеятельности Пхеньяна.
В то же время надежную безопасность и экономическую выгоду обеспечивают северокорейцам российско-китайский план урегулирования проблемы, в случае его принятия и выполнения заинтересованными сторонами. В нем содержится самое важное для северокорейцев положение – создание на конечном этапе системы коллективной безопасности в АТР.
Китайская и российская стороны постоянно работают над обновлением этого плана («дорожной карты») с учетом меняющихся условий.
Так в недавнем интервью южнокорейскому информационному агентству Енхап глава российского МИД Сергей Лавров отметил: «Руководствуясь такой логикой, приступили к разработке в 2019 г. соответствующего «плана действий», в котором попытались изложить будущие совместные шаги вовлеченных государств в четырех основных измерениях: военном, политическом, экономическом и гуманитарном. Исходим из того, что они могли бы осуществляться параллельно, чтобы достигать прогресса в решении тех или иных проблем без их искусственной привязки друг к другу. При этом указанные шаги могут потребовать организации работы в различных форматах».
В этом суть новых предложений Москвы и Пекина. Без осознания ее важности и дальнейшей реализации перспектив у «Новой северной политики» Сеула, увы, нет.
