В последнее время Светлана Тихановская, претендующая на роль лидера белорусской оппозиции, прибегает к заявлениям ультимативного характера. Она выдвигает требования, ставит сроки их выполнения, угрожает последствиями в случае игнорирования ее требований. В таком ключе Тихановская потребовала отставки президента Александра Лукашенко к 25 октября, а на днях призвала белорусских силовиков к этой же дате перейти на её сторону, пообещав в будущем не подвергать их люстрации.
Заявления Тихановской вызывают несколько соображений. Оппозиция всё больше размежёвывается, и каждое её новое ответвление выдвигает своего лидера. На этом фоне Тихановская своими ультиматумами стремится самоутвердиться и удержать оппозицию вокруг себя. Кроме того, она спешит - наступают холода и уличные протесты теряют свою привлекательность.
Следует задаться вопросом, действует ли Тихановская по своему плану или следует инструкциям, поступающим извне?
Приемы, которые она использует, относятся к профессиональным политтехнологиям. Эти приемы контрастируют с жизненным и политическим опытом Тихановской и, более того, не совпадают с её сегодняшним образом. Она не проявила качеств пламенного оратора, способного увлечь за собой широкие массы. Бледно, а временами гротескно выглядела в жанре интервью, также не продемонстрировав харизмы. Невзрачное впечатление произвела на европейских политиков, которые первоначально проявляли к ней интерес.
Достаточно очевидно, что применяемые ею политтехнологические приёмы ей малознакомы и малопонятны. Поэтому её высказывания предельно лаконичны – чтобы не сказать лишнего, иначе проявится её неподготовленность и её незнание. Другими словами становится всё меньше сомнений в том, что ультимативные заявления Тихановской исходят не от неё, а, скорее всего, привнесены извне, и она является лишь их ретранслятором.
В целом складывается впечатление, что ресурс Тихановской как политического и общественного деятеля оказался невелик и близок к исчерпанию. Видимо эта истина всё больше открывается ей и тем, кто её поддерживает. В этой связи её основным инструментом становится политический блеф.
Полезным в этой ситуации видится то, что Тихановская, испытывая дефицит способностей и опыта, невольно начинает приоткрывать свои карты, то есть обнажать действительные намерения.
В частности, интерес представляют её заверения о том, что она якобы не собирается делать в случае прихода оппозиции под её руководством к власти. В обобщенном виде перечень подобных заверений выглядит так: не допустить обособления Белоруссии от России, не подвергать белорусскую экономику реформам, не проводить люстрацию, не оказывать влияния на проведение выборов.
Нельзя не обратить внимание на то, что перечисленные заверения «не делать» не уравновешиваются заявлениями о том, что же собирается делать оппозиция под её руководством в случае прихода к власти. Единственное её предложение состоит в требовании проведения новых президентских выборов.
Отмеченный дисбаланс возвращается в норму, если у заверений Тихановской снять частичку «не» и тогда перечень заверений обретает характер политической программы оппозиции: организация выборов по выгодному для оппозиции сценарию, переформатирование белорусской экономики, проведение люстрации, обособление Белоруссии от России.
Программа не отличается новаторскими подходами и фактически совпадает со сценариями, по которым произошли «цветные революции» в странах Прибалтики и на Украине.
Отсюда следует практический вывод о том, что Тихановская какой-либо ответственности за свои слова не будет нести, не может нести и не думает нести. Поэтому её заявления совсем недорого стоят, если сказать - ничего не стоят, так как Тихановская, кажется, не отдает себе отчёта ни в своих словах и ни в своих действиях, и в случае каких-либо перемен в Белоруссии она долго на политической авансцене не задержится.
