Марина Харькова, журналист, Донецк
Весной этого года исполнится ровно семь лет, как на большие и маленькие города и села Донецка и Луганска обрушилась война. За прошедшую неделю в ДНР тяжело ранены двое мирных граждан, один был ранен украинским снайпером в бедро, когда шел домой с работы на окраине Донецка, второй человек, пожилой мужчина из горловского поселка, серьезно пострадал при прямом попадании снаряда ВСУ. На следующий день в ЛНР украинская армия обстреляла из пушек БМП школу в пос. Золотое-5, где сидели за партами дети. Все произошло в прифронтовых районах, где каждый день жители рискуют своей жизнью, просто выходя из дома, а их дети ночью чаще спят в подвалах, чем в теплой кроватке, потому что так безопаснее.
В альпинистской терминологии есть такое понятие - «зона смерти». Это обозначение высоты, где уровень кислорода в воздухе недостаточен для поддержания жизни человека и организм отключает жизненные функции. Прифронтовую полосу можно сравнить с этим термином, потому что прилет снаряда убивает, калечит и разрушает неминуемо, а выживание становится жуткой лотереей. Прифронтовая зона – это бывшие рабочие поселки, жители которых всю жизнь тяжело, честно и упорно трудились на шахтах и в цехах, собирали по копеечке на домик, огород и нехитрую утварь и все потеряли с приходом войны. Здесь почти не осталось целых домов, от многих остались руины и битый кирпич, другие неоднократно разрушены пулями и осколками, но их латают, вставляют новые стекла, перекрывают крышу, и в них продолжают жить люди. Почему они не уедут? Этот вопрос у них вызывает только раздражение и злость. Потому что кто мог, тот уже уехал и больше не вернется, так как некуда. А остальные знают, что никто и нигде их не ждет. Местные жители не хотят участи беженцев или переселенцев. Они хотят жить в своём доме и на своей земле. Иногда люди ненадолго покидали свои дома, когда обстрелы становились сильными и невыносимыми, но, едва наступала обманчивая тишина, тут же возвращались обратно. Причины по-человечески понятны и просты - «Кому мы нужны?», «Ехать некуда, но если и было бы куда ехать, то зачем, обременять друзей или родственников?», «Здесь мой дом, хозяйство и животные. Я не могу все оставить», «Здесь родился, живу и умру, такая судьба, значит», «Если все уедут, кто же тогда останется? Нельзя бросать родную землю в тяжелый час». Переселение тоже не выход, так как скудное хозяйство размародерят, домашняя скотина погибнет, и все, что бережно создавалось и строилось в течение жизни, просто пойдет прахом.
Из-за постоянных обстрелов в домах прифронтовой зоны нет то света, то газа и тепла, от взрывов уходит вода из колодцев. И это беда на фоне жаркого, засушливого и безводного степного климата. Особенно тяжело зимой, когда единственное укрытие – хлипкий холодный подвал, и если накроет, то одна надежда, что соседи успеют потушить пожар или откопать при завале. Во время обстрела спасатели не всегда могут оперативно добраться к месту и тоже часто сами попадают под обстрел, а коммунальным службам необходимо время, чтобы все починить и исправить, так как повреждения коммуникаций бывают серьезными и масштабными. За все время у жителей окраин Донецка, Горловки, Еленовки, Докучаевска, Коминтерново, Саханки и десятков других поселков выработался особый режим приспосабливаться к обстрелам. Даже дети знают, когда они начинаются, какие калибры бьют, откуда и как долго. Под это и подстраивается весь ритм жизни, рабочий график и бытовые дела. Принцип общинности и сплоченности доминирует, так как вместе с соседями и односельчанами проще и дома латать, и бороться с трудностями – искать воду, готовить еду на кострах, навещать одиноких и тяжелобольных. Люди объединяются и выживают благодаря натуральному хозяйству. Местная власть не имеет финансовой возможности помогать всем нуждающимся, гуманитарная помощь оказывается волонтерами. Но эти разовые мероприятия никак не решают системных серьезных проблем, главная из которых – непрекращающиеся боевые действия со стороны Украины и бесконечно нависающая угроза полномасштабной войны.
Местные жители сейчас со смехом вспоминают, как наблюдатели миссии ОБСЕ в бронежилетах и касках падали на асфальт под бордюры, когда начиналась артиллерийская канонада, а стоящие рядом с ними простые донецкие женщины в тапках и сарафанах при звуках взрывов даже с места не сдвинулись. Вот эта привычка - к угрозе смерти, несгибаемость под ударами судьбы и делает жителей прифронтовых районов особенными. Несмотря на горечь и безысходность их положения, они не сдаются. Хотя на самом деле к обстрелам нельзя привыкнуть, они становятся фоном, а у людей, живущих в постоянном стрессе, притупляется инстинкт самосохранения. Из-за экстремальных условий психические и физические силы быстро истощаются. «В последнее время очень выросли заболевания сахарным диабетом, случаи внезапных инсультов и инфарктов, резкие обострения хронических болезней. Таковы последствия длительного посттравматического состояния», - считаю медики. Наблюдается взрывной рост онкологических заболеваний. Война, тяжёлые социальные условия, отсутствие работы, качественной медицины и нехватка врачей, постоянная депрессия способствуют этому и убивают людей так же быстро, как и прилетевший снаряд.
До сих пор все уцелевшие окна домов прифронтовой зоны или забиты фанерой, затянуты пленкой или заклеены скотчем крест-накрест, чтобы иметь минимальную защиту от осколков. Под крышами – большие тазы, куда собирают дождевую воду для хозяйственных нужд. В бочки набирают песок – тушить возгорания. В подвалах хранится самое необходимое, а в «тревожных чемоданчиках» собран минимум одежды, лекарств и документов, чтобы «были под рукой». Выросли дети, которые не знают, что такое жизнь без обстрелов. Зато они точно знают, куда надо прятаться и как постараться выжить. Есть улицы, где до позиций украинской армии меньше километра. На этих улицах не звучит детский смех и гулять там нельзя. Можно только во дворе, под присмотром родителей.
Кроме обстрелов, надо опасаться и захода диверсионных групп ВСУ, и мин, которые могут быть установлены где угодно. В 2014-2015 годах украинские вояки в прифронтовой полосе вообще ходили часто и свободно. Сейчас таких случаев нет. Местные жители до сих пор вспоминают, как двое пьяных украинских вояк забрели в магазинчик, испугав продавщицу криком «Слава Украине!» и за спиртное расплатились гривнями. Сейчас люди надеются, что армия ЛДНР, где служат их родные и близкие, не сдаст их противнику. Они очень тяжело переживали судьбу жителей Нагорного Карабаха, которые сжигали свои дома и выкапывали гробы своих отцов, чтобы над ними не глумились чужие солдаты и наемники. Еще боятся оказаться в так называемой серой зоне, которая была сдана ВСУ или захвачена ими, после чего в поселках начались зачистка и аресты «сепаров» и всех неугодных новой власти, приход оккупационной администрации.
«Всех до единого переговорщиков минской контактной группы по Донбассу стоило бы собрать на Трудовских или в Зайцево и заставить пожить хотя бы пару месяцев, чтобы они поняли, что к чему. Вот как посмотрим телевизор, так и узнаем, что у нас перемирие. А так, на самом деле, как по нам стреляли, так и стреляют. Самое страшное в этих перемириях, что ВСУ используют это время, чтобы подобраться ближе. Еще недавно они были от нас в двух километрах, а сейчас стоят в сотнях метров, и мы им видны, как на ладони. Постоянно роют окопы и сокращают расстояние. И флаги их отсюда даже видны – один черно-красный, другой – жовто-блакытный», - рассказывают они. На многих домах прифронтовой зоны крупно выведена надпись «Здесь живут люди», чтобы по ним не стреляли. Но до сих пор эта трагедия не имеет счастливого конца.
