Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности
14 июля Еврокомиссия представила экологический план – EU Green Deal. Он предполагает введение углеродного налога на импорт стали, алюминия, цемента и электроэнергии. По расчетам Минэкономразвития России, он затронет годовые отечественные поставки стоимостью $7,6 млрд. Согласно плану EU Green Deal, снижение атмосферных выбросов к 2030 году должно составить 55% к уровню 1990 года. Кроме того, алгоритм предписывает введение трансграничного углеродного налога (Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM) на импорт в страны Евросоюза (ЕС) целой группы товаров. Попадут в нее и энергоносители.
Схема отчетности по углеродному следу и налоговой базе заработает в тестовом режиме с начала 2023 года, при этом импортерам дадут трехлетний переходный период до начала действия сбора, который начнут взимать с 1 января 2026 года.
России же в любом случае нужна оптимальная стратегия реагирования на европейский энергопереход. Но ее пока нет.
Еврокомиссия намерена взимать плату с импортеров исходя из их фактических выбросов парниковых газов при производстве продукции, а системного учета углеродного следа в российских промышленных компаниях еще не ведется, и нет ясности, будут ли регуляторы ЕС считать подобные данные российских производителей правомочными. Кроме того, нет и четкого понимания, кто же от России будет руководить переговорным процессом. Хотя, судя по инициативам Минэкономразвития РФ, ведомство здесь готово к профильной работе и ведет консультации. Речь в целом идет о серьезной нерыночной дискриминации российских товаров, на что указывает Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП). ЕС отказывается, скажем, учитывать поглотительную способность российской экосистемы.
При этом «экологическое» давление ЕС играет на руку лоббистам введения в России платы за углерод. Они указывают на то, что ЕС будет учитывать лишь те механизмы, где за выбросы именно платят. Логика заключается в том, что, если бизнес не хочет платить европейцам, он должен платить в России. Но может оказаться, что платить придется и там и там.
Но все-таки пока скорее наблюдается обстоятельность в восприятии грядущих эконоваций – российские сырьевые компании ожидали более жесткого документа от европейцев на предмет трансграничного углеродного регулирования (ТУР). Скажем, ЕС намерен ввести СВАМ только с 2026 года. Но на самом деле сроки еврорегуляторы наверняка будут стремиться форсировать. ТУР, естественно, в перспективе коснется и американского сжиженного природного газа (СПГ), в последние годы активно продвигаемого на европейский рынок. Парадоксально, но в этом поле Россия и США смогут поискать задатки союзничества в защиту углеводородного топлива от нападок ЕС.
Некоторые чиновники РФ увидели даже пользу в экологическом плане ЕС. «Проект трансграничного углеродного регулирования открывает новые возможности для сотрудничества между Россией и Финляндией», – сообщил торговый представитель РФ в Финляндии Антон Логинов. «Перед нашими странами открываются новые возможности по реализации инновационных проектов в сферах зеленых технологий, ветряной и водородной энергетики», - отметил он.
В этом поле прореагировал и кабмин: 20 июля Председатель Правительства РФ Михаил Мишустин подписал распоряжение о создании межведомственной рабочей группы по развитию водородной энергетики. Как следует из документа, межведомственную рабочую группу возглавит вице-премьер РФ Александр Новак. Хотя «зеленый» водород по разумным ценам Россия производить не готова, а «голубой» водород (производимый из природного газа) Европа по-прежнему не признает. Причем и пресловутый водородный сценарий, который приветствует ЕС – когда планируется качать водород по газовой инфраструктуре, – пока у экспертов вызывает много вопросов: водород слишком агрессивен к стальным трубам и к тому же весьма взрывоопасен.
Нефть и газ вроде бы пока напрямую не попали под европейское регулирование. Но это стратегическая неизбежность. И совладелец ЛУКОЙЛа Леонид Федун справедливо заявил, что Европа будет снижать объем импорта нефти, дизельного топлива и бензина, и российским нефтяным концернам придется искать новые рынки сбыта. Это попросту побудит российских экспортеров углеводородов стараться сильнее ориентироваться в сбытовых сценариях на спектр экономически перспективных государств Азиатско-Тихоокеанского региона.
