21 августа 2006 / 12:27
Борис Подопригора, востоковед
Эта издевательская рекомендация из книги "О вкусной и здоровой пище" на прошлой неделе приобрела политическое звучание. Наши пограничники перехватили японскую рыболовецкую шхуну, привычно браконьерствовавшую у южнокурильской гряды Хабомаи. Чтобы остановить нарушителя, по курсу сбегающего судна был открыт огонь из стрелкового оружия. В результате убит член экипажа шхуны, а сам инцидент предоставил повод пояснить суть дела в расширенном контексте.
По существу ежедневные и массовые нарушения российской экономической зоны вокруг Южных Курил, а также факты незаконного промысла и сбыта юридически полноценно фиксируются лишь при аресте браконьеров. За период 2004-2005 гг. в здешней акватории задержаны 30 японских шхун-сейнеров с 210 рыбаками на борту, 7 из которых при этом получили ранения. Впрочем, только за неделю до инцидента (с первым в этих водах смертельным исходом) перехвачены 8 рыболовецких судов, занимавшихся промыслом краба по японским заказам. Четыре судна - иностранные. Два – под японским флагом. В большинстве же случаев японские суда, отличающиеся быстроходностью и современной системой навигации, играют в кошки-мышки с отечественными пограничниками с минимальным шансом попасться. Ибо патрулирование немногочисленных и в основном устаревших погрансудов отслеживается ими постоянно. Их приближение нарушители пережидают в нейтральных водах, а потом возвращаются к месту лова. Но и при задержании японских браконьеров ни в портах приписки судов, ни, тем более, в Токио мер не принимают, ссылаясь на спорный характер акваториального размежевания с Россией.
Это, по мнению Токио, легитимирует хозяйственную деятельность подданных микадо вокруг трех Южно-Курильских островов: Шикотана, Кунашира, Итурупа, а также необитаемого архипелага (группы мелких островов) Хабомаи, условно называемого также островом. Общая площадь территориальных притязаний – 5 тыс. кв.км. – Петербург с Маркизовой лужей до Зеленогорска. Японцы считают, что "тема северных территорий" - продукт сталинской экспансии. Отказ от ее результатов, по мнению Токио и его союзников, естественно разрешит проблему. Последние предложения Токио состоят в том, чтобы "новая Россия" признала незаконность этих послевоенных приобретений. В этом случае Япония готова подписать мирный договор и согласиться на присутствие на островах российской администрации – до согласованных сроков их фактической передачи. Претензии препровождаются историко-правовыми доводами.
Довод первый: 151-летней давности Симодский (1855 г.) и особенно Петербургский (1875 г.) договоры, определившие территориальные контуры двусторонних отношений, признают историческую принадлежность Курильских островов Японии, что в немалой степени подтверждает их "нерасейская" топонимика. Довод второй: ялтинские (1945 г.) соглашения, по которым эти острова переданы СССР, для Японии не имеют юридической силы, ибо заключались без ее участия. К тому же Каирская (1943 г.) декларация запрещала союзным державам аннексию чужих территорий. Довод третий: "северные территории" не являются частью Курил, от которых Япония отказалась по Сан-Францисскому (1951 г.) мирному договору. Москва в нем официально не участвовала (нет итоговой подписи), поэтому не может претендовать на что-либо вытекающее даже из неоспариваемой Токио части договора, тем более настаивать на своей интерпретации сугубо географического вопроса. Довод четвертый: СССР в 1956 году обещал передать Японии Шикотан и архипелаг Хабомаи. Этого не произошло из-за подписания в 1960 году ныне действующего американо-японского Договора о безопасности. Поскольку он не касается отношений Токио и Москвы, российские ссылки на него юридически безосновательны.
А вот аргументы России. Во-первых, Курильские острова открыты и осваивались русскими еще в XVII веке, то есть безотносительно спорадических отношений Петербурга с дипломатией микадо. Коренные островитяне – народность айну – "благовольно" приняли подданство русского царя. По причине жесткой изоляционистской политики тогдашней Японии посланцы микадо высадились на Южные Курилы лишь в 1875 году. Возможно, после подписания "основополагающего" Петербургского договора. Из известных хроник не вполне понятно, куда именно ступила их нога - возможно, на остров Шикотан, где их "в изрядном числе встретили русские приказчики, угостившие нечастых гостей пельменями". Так что формально-исторический подтекст проблемы мы трактуем иначе, чем японцы. Во-вторых, юридически неоспоримым нападением на Россию в 1904 году Япония разрушила правовую базу договоров 1855 и 1875 годов, отдельно и едва ли не впервые в мировой практике (эпоха светлейшего и мудрейшего князя Горчакова!) оговаривавших добрососедство в качестве "непременной основы" двусторонних отношений. В-третьих, Портсмутский (1905 г.) договор, закрепивший Курилы за японцами, был навязан России как побежденной стороне, но в современном понимании не был ею ратифицирован, хотя и выполнялся. Япония этого не заметила. Сегодня же, когда нам указывают на каждую запятую, это существенно. Как бы там ни было, этот договор перечеркивается Ялтинским и Потсдамским (1945 г.) соглашениями держав-победительниц во Второй мировой войне. Никто из союзников тогда особо не вникал, где проходит граница южнокурильской гряды, но дееспособность самих соглашений до сих пор подтверждается всеми подписантами. Приглашение же Японии, как и Германии, к обсуждению их послекапитуляционного будущего абсурдно. В-четвертых, заключением в 1951 году Сан-Францисского мирного договора Токио признал послевоенные территориальные реалии, юридически не оговорив свои претензии на "северные территории" - да и кто бы их тогда слушал?! Отсутствие в этом договоре подписи представителя СССР – из-за участия в нем чанкайшистов, а не коммунистического Китая – по мнению Москвы, существа дела не меняет. Наконец, в-пятых: названные острова мы считаем частью Курил не по "сталинскому произволу". На картах, изданных, в том числе в Японии, до 1945 года, по меньшей мере, два из них – Кунашир и Итуруп – значились как входящие в Курильскую гряду.
Понятен геополитический замысел Москвы, в 1956 году заявившей о "возможности передачи" Хабомаи и Шикотана Японии "с учетом вывода с ее территории иностранных войск и заключения мирного договора". Нас беспокоила близость к дальневосточным рубежам полумиллионной американской группировки. Но эту возможность упустили сами японцы, волей-неволей включившись в "холодную войну". Для Москвы уступка островов – это отказ от прочих прав, предусмотренных соглашениями 1945 года. В юридической проекции – в том числе и от Калининграда. По тем же причинам нас не поймут многие из наших тихоокеанских партнеров – от двух Корей до Вьетнама, но главное – в Китае.
В военно-политическом плане наш уход с островов означал бы потерю незамерзающих выходов в Тихий океан и разрыв единой противовоздушной обороны страны. По оценке же экономистов, общая стоимость природных ресурсов только Южных Курил с их морскими окрестностями – более 2.5 триллиона долларов. Ежегодно здесь можно зарабатывать более 4 миллиардов долларов за счет добычи 320-460 тысяч тонн морепродуктов, прежде всего, "вкусных и нежных"… Давно и по существу безальтернативно "пробуемых" за японским столом.
На этом можно поставить точку, выразив соболезнование семье погибшего японца и переадресовав прочие вопросы политическим инстанциям. Но существует житейское представление о том, что отсутствие мирного соглашения с Японией препятствует экономическому, следовательно, демографическому возрождению нашего Дальнего Востока. Он действительно форсированно "китаизируется": Зауралье населяют уже более 2 миллионов китайцев при ежегодном убывании до 140 тысяч русского населения из нынешних 27 миллионов. Это так. Но что нам мешает экономически заинтересовать Токио так, как это сделал Пекин? Объем нашей торговли с Японией едва теплится на отметке 9 миллиардов долларов в год. Японии с Китаем – зашкаливает за 200 миллиардов. Но Китай – неоднократная жертва японской агрессии, в отличие от тайваньцев, тоже не имеет мирного договора с Токио. А степень взаимной неприязни – особенно со стороны китайцев – измеряется ежегодными кострами из "непонравившихся" учебников истории. Может, наш диалог с Японией слишком зациклился на крабах да островах? И "давно попробовать пора бы" внести в его повестку что-нибудь долгосрочно-примиряющее? В отличие от быстроходно-скорострельного?
По существу ежедневные и массовые нарушения российской экономической зоны вокруг Южных Курил, а также факты незаконного промысла и сбыта юридически полноценно фиксируются лишь при аресте браконьеров. За период 2004-2005 гг. в здешней акватории задержаны 30 японских шхун-сейнеров с 210 рыбаками на борту, 7 из которых при этом получили ранения. Впрочем, только за неделю до инцидента (с первым в этих водах смертельным исходом) перехвачены 8 рыболовецких судов, занимавшихся промыслом краба по японским заказам. Четыре судна - иностранные. Два – под японским флагом. В большинстве же случаев японские суда, отличающиеся быстроходностью и современной системой навигации, играют в кошки-мышки с отечественными пограничниками с минимальным шансом попасться. Ибо патрулирование немногочисленных и в основном устаревших погрансудов отслеживается ими постоянно. Их приближение нарушители пережидают в нейтральных водах, а потом возвращаются к месту лова. Но и при задержании японских браконьеров ни в портах приписки судов, ни, тем более, в Токио мер не принимают, ссылаясь на спорный характер акваториального размежевания с Россией.
Это, по мнению Токио, легитимирует хозяйственную деятельность подданных микадо вокруг трех Южно-Курильских островов: Шикотана, Кунашира, Итурупа, а также необитаемого архипелага (группы мелких островов) Хабомаи, условно называемого также островом. Общая площадь территориальных притязаний – 5 тыс. кв.км. – Петербург с Маркизовой лужей до Зеленогорска. Японцы считают, что "тема северных территорий" - продукт сталинской экспансии. Отказ от ее результатов, по мнению Токио и его союзников, естественно разрешит проблему. Последние предложения Токио состоят в том, чтобы "новая Россия" признала незаконность этих послевоенных приобретений. В этом случае Япония готова подписать мирный договор и согласиться на присутствие на островах российской администрации – до согласованных сроков их фактической передачи. Претензии препровождаются историко-правовыми доводами.
Довод первый: 151-летней давности Симодский (1855 г.) и особенно Петербургский (1875 г.) договоры, определившие территориальные контуры двусторонних отношений, признают историческую принадлежность Курильских островов Японии, что в немалой степени подтверждает их "нерасейская" топонимика. Довод второй: ялтинские (1945 г.) соглашения, по которым эти острова переданы СССР, для Японии не имеют юридической силы, ибо заключались без ее участия. К тому же Каирская (1943 г.) декларация запрещала союзным державам аннексию чужих территорий. Довод третий: "северные территории" не являются частью Курил, от которых Япония отказалась по Сан-Францисскому (1951 г.) мирному договору. Москва в нем официально не участвовала (нет итоговой подписи), поэтому не может претендовать на что-либо вытекающее даже из неоспариваемой Токио части договора, тем более настаивать на своей интерпретации сугубо географического вопроса. Довод четвертый: СССР в 1956 году обещал передать Японии Шикотан и архипелаг Хабомаи. Этого не произошло из-за подписания в 1960 году ныне действующего американо-японского Договора о безопасности. Поскольку он не касается отношений Токио и Москвы, российские ссылки на него юридически безосновательны.
А вот аргументы России. Во-первых, Курильские острова открыты и осваивались русскими еще в XVII веке, то есть безотносительно спорадических отношений Петербурга с дипломатией микадо. Коренные островитяне – народность айну – "благовольно" приняли подданство русского царя. По причине жесткой изоляционистской политики тогдашней Японии посланцы микадо высадились на Южные Курилы лишь в 1875 году. Возможно, после подписания "основополагающего" Петербургского договора. Из известных хроник не вполне понятно, куда именно ступила их нога - возможно, на остров Шикотан, где их "в изрядном числе встретили русские приказчики, угостившие нечастых гостей пельменями". Так что формально-исторический подтекст проблемы мы трактуем иначе, чем японцы. Во-вторых, юридически неоспоримым нападением на Россию в 1904 году Япония разрушила правовую базу договоров 1855 и 1875 годов, отдельно и едва ли не впервые в мировой практике (эпоха светлейшего и мудрейшего князя Горчакова!) оговаривавших добрососедство в качестве "непременной основы" двусторонних отношений. В-третьих, Портсмутский (1905 г.) договор, закрепивший Курилы за японцами, был навязан России как побежденной стороне, но в современном понимании не был ею ратифицирован, хотя и выполнялся. Япония этого не заметила. Сегодня же, когда нам указывают на каждую запятую, это существенно. Как бы там ни было, этот договор перечеркивается Ялтинским и Потсдамским (1945 г.) соглашениями держав-победительниц во Второй мировой войне. Никто из союзников тогда особо не вникал, где проходит граница южнокурильской гряды, но дееспособность самих соглашений до сих пор подтверждается всеми подписантами. Приглашение же Японии, как и Германии, к обсуждению их послекапитуляционного будущего абсурдно. В-четвертых, заключением в 1951 году Сан-Францисского мирного договора Токио признал послевоенные территориальные реалии, юридически не оговорив свои претензии на "северные территории" - да и кто бы их тогда слушал?! Отсутствие в этом договоре подписи представителя СССР – из-за участия в нем чанкайшистов, а не коммунистического Китая – по мнению Москвы, существа дела не меняет. Наконец, в-пятых: названные острова мы считаем частью Курил не по "сталинскому произволу". На картах, изданных, в том числе в Японии, до 1945 года, по меньшей мере, два из них – Кунашир и Итуруп – значились как входящие в Курильскую гряду.
Понятен геополитический замысел Москвы, в 1956 году заявившей о "возможности передачи" Хабомаи и Шикотана Японии "с учетом вывода с ее территории иностранных войск и заключения мирного договора". Нас беспокоила близость к дальневосточным рубежам полумиллионной американской группировки. Но эту возможность упустили сами японцы, волей-неволей включившись в "холодную войну". Для Москвы уступка островов – это отказ от прочих прав, предусмотренных соглашениями 1945 года. В юридической проекции – в том числе и от Калининграда. По тем же причинам нас не поймут многие из наших тихоокеанских партнеров – от двух Корей до Вьетнама, но главное – в Китае.
В военно-политическом плане наш уход с островов означал бы потерю незамерзающих выходов в Тихий океан и разрыв единой противовоздушной обороны страны. По оценке же экономистов, общая стоимость природных ресурсов только Южных Курил с их морскими окрестностями – более 2.5 триллиона долларов. Ежегодно здесь можно зарабатывать более 4 миллиардов долларов за счет добычи 320-460 тысяч тонн морепродуктов, прежде всего, "вкусных и нежных"… Давно и по существу безальтернативно "пробуемых" за японским столом.
На этом можно поставить точку, выразив соболезнование семье погибшего японца и переадресовав прочие вопросы политическим инстанциям. Но существует житейское представление о том, что отсутствие мирного соглашения с Японией препятствует экономическому, следовательно, демографическому возрождению нашего Дальнего Востока. Он действительно форсированно "китаизируется": Зауралье населяют уже более 2 миллионов китайцев при ежегодном убывании до 140 тысяч русского населения из нынешних 27 миллионов. Это так. Но что нам мешает экономически заинтересовать Токио так, как это сделал Пекин? Объем нашей торговли с Японией едва теплится на отметке 9 миллиардов долларов в год. Японии с Китаем – зашкаливает за 200 миллиардов. Но Китай – неоднократная жертва японской агрессии, в отличие от тайваньцев, тоже не имеет мирного договора с Токио. А степень взаимной неприязни – особенно со стороны китайцев – измеряется ежегодными кострами из "непонравившихся" учебников истории. Может, наш диалог с Японией слишком зациклился на крабах да островах? И "давно попробовать пора бы" внести в его повестку что-нибудь долгосрочно-примиряющее? В отличие от быстроходно-скорострельного?
Актуально