8 сентября 2006 / 10:38
Борис Подопригора, востоковед
"Нет, не раскрытое окно -
стеклянное зерцало.
За ним – лишь неизвестность и обман".
Рахи Муайери, иранский поэт ХХ века
Чтобы сбить собеседника с темы, достаточно каждый его довод встречать потоком контрдоводов – объективных и манипулятивных. Все остальное время при этом уйдет на распознание того, что истинно, что придумано. А теперь представьте, что так ведут себя оба собеседника. В этом состоит внешняя сторона диалога Ирана с давящей на него "шестеркой" - пятью ядерными державами, плюс Германией, представляющей на переговорах неядерное сообщество, а заодно и Евросоюз.
С Договором против Договора
Таково внутреннее, то есть, правовое содержание спора. Шестерка требует от Тегерана отказаться от военно-ядерной программы. Тегеран отвечает, что не помышляет о ней ни сном, ни духом. За 6 переговорных лет уже и не определишь, где казуистика переходит в блефование, а блефование – в реальные угрозы. Для нынешнего всплеска эмоций повод дал Тегеран, громогласно объявив о завершении строительства Аракского завода по производству тяжелой воды. Эмиссары шестерки, предводительствуемые американцами, ткнули пальцем в справочник по атомной энергетике и вынесли вердикт: значит, вы создаете ядерную бомбу. А это – нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Будете настаивать – наложим санкции. "Оалла!, - вздымают ладони к небу иранские собеседники, - как можно благородных мужей подозревать в помыслах шайтана?" И объясняют, что договор, мол, Тегеран подписывал, а справочник – нет. А раз так, то производство тяжелой воды необходимо "для развития мирной энергетики, химии и фармакологии". И требуется она для "овладения полным ядерно-топливным циклом, расширяющим поле для технологического маневра". Сей же цикл предусматривает обогащение урана с нынешних иранских 5 процентов до 20. Что же до "оружейного урана", то его кондиция соответствует 36 процентам. На что тоже имеется строчка в справочнике. В подтверждении своей "5-20-36 процентной" правоты в Иране приводят Статью 4 того же ДНЯО: "никакое положение настоящего Договора не следует толковать, как затрагивающее неотъемлемое право всех участников развивать, производить и использовать ядерную энергию в мирных целях без дискриминации…"
Здесь самое время окинуть взором основные из 10 статей всеми цитируемого ДНЯО. Он заключен в 1968 году по инициативе ядерной "пятерки" - в основном для регламентации ее отношений с неядерным сообществом. Сегодня участниками договора являются 187 стран. Его смысл состоял в том, чтобы ограничить – по факту - число "полноценных" ядерных держав, мотивировав остальных фактическим торгом: хотите строить АЭС – поможем, но при контроле за вашей атомной программой. Этой логикой проникнуты первые две статьи. С одной стороны: ядерные державы обязуются никому не передавать ничего "ядерно-оружейного". С другой - прочие государства ничего подобного не принимают. Впрочем, уже третья статья грешит лукавством: "все участники Договора соглашаются на контроль своих ядерных объектов со стороны международного агентства по атомной энергии – МАГАТЭ". Но при этом ядерные державы допускают инспекторов только на свои гражданские объекты, а все остальные открывают для МАГАТЭ - любые. Ибо объектов военного значения у них не может быть по определению… не самому убедительному в связи с наличием Статьи 10: "Каждый участник настоящего Договора в порядке осуществления своего суверенитета имеет право выйти из Договора, если он решит, что связанные с ним исключительные обязательства поставили под угрозу высшие интересы страны". Но эти "исключительные обязательства", как и "высшие интересы" каждое государство интерпретирует по-своему.
Иран заявляет: "если бы мы создавали атомную бомбу, то совсем вышли бы из договора. Тот же Израиль договор не подписал, но никто никаких санкций на него не накладывает. И вообще - как расшифровать эвфемистичную формулу: "у Израиля атомной бомбы нет, но при необходимости он ее применит". Следующий вопрос ставится с невосточной конкретностью: "Почему мировое сообщество молча согласилось с тем, что Индия и Пакистан – тоже участники ДНЯО - обзавелись своим ядерным оружием?" Тегерану доходчиво объясняют: "Потому, что они, в отличие от вас, не изгои".
Политическое зазеркалье или… кто кому гадит?
Русским, судя по классике, периодически гадили турки. Американцам - до поры - индейцы. С 1978 года – однозначно иранцы. Вспомним уже некогда приведенный нами эпизод балканской миротворческой хроники конца девяностых. Дело в том, что ежевечерний "разбор полетов" в штабе американской дивизии завершает слово капеллана. Так было и в тот раз. Однако вместо привычного пожелания чистого неба пилотам и широкой дороги водителям американский капеллан разразился проклятиями в адрес иранских аятолл. На неамериканцев это произвело впечатление политического зазеркалья: причем тут Иран? Вот причем: в тот день исполнилось 20 лет с начала 444-дневного "заложничества" американских дипломатов в Тегеране. Их взяли под стражу в ответ на отказ США вернуть "революционному народу" 17 шахских миллиардов. Миллиарды, правда, всего 9, в 1979 году вернули, дипломатов отпустили. Но американцы схлопотали самую звонкую оплеуху со времен Вьетнама. Просто переворот - как божий "чэллендж" - они бы еще простили, но назидательное свержение американского "сукиного сына" - никогда. Тем более что при этом провалилась операция по освобождении заложников. Точнее, сорвался контрреволюционный путч.
Песчаная буря над иранской пустыней Хорасан, ставшая причиной провала, в политическом плане не развеялась до сих пор: в США так и не смогли найти подход к 60-миллионному шиитскому Ирану, бывшему едва ли не главным союзником Америки в исламском мире. Неспособность Вашингтона спасти шахский режим пошатнула главный постулат внешней политики США: "кто с Америкой – тот побеждает". Вчерашние обиды дополнились сегодняшними.
США ищут виновных за тот ход иракской операции, который еще год назад характеризовался как "противоречивый, но успешный". Сегодня он называется – "тяжелым, но необходимым". В 2003 году Ирану предлагалось воздействовать на иракских единоверцев, традиционно действующих с оглядкой на главную шиитскую державу. За главенствующую роль местных шиитов в централизации "нового" Ирака американцы намекали Тегерану на послабления в его атомной программе. Вплоть до снятия похожего на плевок ярлыка "изгой".
Но иракские шииты, как и курды, ситуацией воспользовались настолько, насколько она соответствовала их узкообщинным целям: расколоть Ирак, прибрать к рукам главные сырьевые запасы страны – "шиитскую" Басру и "курдскую" Сулейманию – в сумме до 70 процентов присаддамовской нефтедобычи. Но интересы США и Ирана разошлись и в Ираке. Его распад означает для Вашингтона уничтожение иракского государства. Это станет для Америки уже не оплеухой, а ударом в поддых: приплыли "демократизировать" страну, а в результате от неё ничего не осталось… Иран же никак не заинтересован в едином, значит, сильном Ираком. С ним он еще при жизни нынешнего поколения воевал восемь лет. Американцев искушает мысль объявить Тегеран главным пособником Аль-Каиды с доворотом "коалиционных" бомбардировщиков. Но что тогда останется от какой ни есть лояльности иракских шиитов? Арабы в персидских друзьях не числятся, но прекрасно понимают, что шииты – не товарищи суннитской Аль-Каиде. Зато духовный долг обяжет их выступить против одинаковой для всех шиитов "заморско-дьявольской скверны". Не примкнут ли к "антидьявольскому" фронту и сунниты – не только рекрутированные Аль-Каидой и не только иракские? Кроме того, военная операция против "клятых аятолл" обещает сомкнуть ряды "воинов Аллаха" от Палестины до Индии. Отсюда выход – наложить на Тегеран санкции. За ядерное ослушание.
Боятся ли этого аятоллы, и что делать нам?
Боятся настолько, насколько налагаемые санкции ограничат экспорт иранских энергоносителей, почти на 90 процентов наполняющий иранскую казну. Просчитываемая цена вопроса состоит в том, что Иран в этом случае обречен на экономический коллапс с не исключаемыми политическими последствиями. Не боятся потому, что столь же просчитывается ответная реакция загнанного в угол Тегерана: иранцы могут закупорить 50-километровый Ормузский пролив в Красном море. Иракская нефть, хоть как-то поддерживающая багдадский режим, а заодно и – геополитические надежды Запада, в этом случае экспортного выхода также не найдет. А мировое сообщество будет поставлено перед ценой 150-200 долларов за баррель. За этим маячит коллапс уже мирового энергорынка.
А нам? – "Дело делать, господа, дело!" То есть, с умом пользоваться складывающейся конъюнктурой. В части, касающейся законных поставок Ирану, а заодно такого укрепления "антитеррористического фронта", которое стабилизирует Кавказ. Но на чужой свадьбе долго гостить не стоит. Ибо поэт Рахи Муайери о кинжале говорит так: "Не искушай, Кинжал, отмстить не поразмыслив. Тебе, ведь, все равно, чья длань тебя достала"...
стеклянное зерцало.
За ним – лишь неизвестность и обман".
Рахи Муайери, иранский поэт ХХ века
Чтобы сбить собеседника с темы, достаточно каждый его довод встречать потоком контрдоводов – объективных и манипулятивных. Все остальное время при этом уйдет на распознание того, что истинно, что придумано. А теперь представьте, что так ведут себя оба собеседника. В этом состоит внешняя сторона диалога Ирана с давящей на него "шестеркой" - пятью ядерными державами, плюс Германией, представляющей на переговорах неядерное сообщество, а заодно и Евросоюз.
С Договором против Договора
Таково внутреннее, то есть, правовое содержание спора. Шестерка требует от Тегерана отказаться от военно-ядерной программы. Тегеран отвечает, что не помышляет о ней ни сном, ни духом. За 6 переговорных лет уже и не определишь, где казуистика переходит в блефование, а блефование – в реальные угрозы. Для нынешнего всплеска эмоций повод дал Тегеран, громогласно объявив о завершении строительства Аракского завода по производству тяжелой воды. Эмиссары шестерки, предводительствуемые американцами, ткнули пальцем в справочник по атомной энергетике и вынесли вердикт: значит, вы создаете ядерную бомбу. А это – нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Будете настаивать – наложим санкции. "Оалла!, - вздымают ладони к небу иранские собеседники, - как можно благородных мужей подозревать в помыслах шайтана?" И объясняют, что договор, мол, Тегеран подписывал, а справочник – нет. А раз так, то производство тяжелой воды необходимо "для развития мирной энергетики, химии и фармакологии". И требуется она для "овладения полным ядерно-топливным циклом, расширяющим поле для технологического маневра". Сей же цикл предусматривает обогащение урана с нынешних иранских 5 процентов до 20. Что же до "оружейного урана", то его кондиция соответствует 36 процентам. На что тоже имеется строчка в справочнике. В подтверждении своей "5-20-36 процентной" правоты в Иране приводят Статью 4 того же ДНЯО: "никакое положение настоящего Договора не следует толковать, как затрагивающее неотъемлемое право всех участников развивать, производить и использовать ядерную энергию в мирных целях без дискриминации…"
Здесь самое время окинуть взором основные из 10 статей всеми цитируемого ДНЯО. Он заключен в 1968 году по инициативе ядерной "пятерки" - в основном для регламентации ее отношений с неядерным сообществом. Сегодня участниками договора являются 187 стран. Его смысл состоял в том, чтобы ограничить – по факту - число "полноценных" ядерных держав, мотивировав остальных фактическим торгом: хотите строить АЭС – поможем, но при контроле за вашей атомной программой. Этой логикой проникнуты первые две статьи. С одной стороны: ядерные державы обязуются никому не передавать ничего "ядерно-оружейного". С другой - прочие государства ничего подобного не принимают. Впрочем, уже третья статья грешит лукавством: "все участники Договора соглашаются на контроль своих ядерных объектов со стороны международного агентства по атомной энергии – МАГАТЭ". Но при этом ядерные державы допускают инспекторов только на свои гражданские объекты, а все остальные открывают для МАГАТЭ - любые. Ибо объектов военного значения у них не может быть по определению… не самому убедительному в связи с наличием Статьи 10: "Каждый участник настоящего Договора в порядке осуществления своего суверенитета имеет право выйти из Договора, если он решит, что связанные с ним исключительные обязательства поставили под угрозу высшие интересы страны". Но эти "исключительные обязательства", как и "высшие интересы" каждое государство интерпретирует по-своему.
Иран заявляет: "если бы мы создавали атомную бомбу, то совсем вышли бы из договора. Тот же Израиль договор не подписал, но никто никаких санкций на него не накладывает. И вообще - как расшифровать эвфемистичную формулу: "у Израиля атомной бомбы нет, но при необходимости он ее применит". Следующий вопрос ставится с невосточной конкретностью: "Почему мировое сообщество молча согласилось с тем, что Индия и Пакистан – тоже участники ДНЯО - обзавелись своим ядерным оружием?" Тегерану доходчиво объясняют: "Потому, что они, в отличие от вас, не изгои".
Политическое зазеркалье или… кто кому гадит?
Русским, судя по классике, периодически гадили турки. Американцам - до поры - индейцы. С 1978 года – однозначно иранцы. Вспомним уже некогда приведенный нами эпизод балканской миротворческой хроники конца девяностых. Дело в том, что ежевечерний "разбор полетов" в штабе американской дивизии завершает слово капеллана. Так было и в тот раз. Однако вместо привычного пожелания чистого неба пилотам и широкой дороги водителям американский капеллан разразился проклятиями в адрес иранских аятолл. На неамериканцев это произвело впечатление политического зазеркалья: причем тут Иран? Вот причем: в тот день исполнилось 20 лет с начала 444-дневного "заложничества" американских дипломатов в Тегеране. Их взяли под стражу в ответ на отказ США вернуть "революционному народу" 17 шахских миллиардов. Миллиарды, правда, всего 9, в 1979 году вернули, дипломатов отпустили. Но американцы схлопотали самую звонкую оплеуху со времен Вьетнама. Просто переворот - как божий "чэллендж" - они бы еще простили, но назидательное свержение американского "сукиного сына" - никогда. Тем более что при этом провалилась операция по освобождении заложников. Точнее, сорвался контрреволюционный путч.
Песчаная буря над иранской пустыней Хорасан, ставшая причиной провала, в политическом плане не развеялась до сих пор: в США так и не смогли найти подход к 60-миллионному шиитскому Ирану, бывшему едва ли не главным союзником Америки в исламском мире. Неспособность Вашингтона спасти шахский режим пошатнула главный постулат внешней политики США: "кто с Америкой – тот побеждает". Вчерашние обиды дополнились сегодняшними.
США ищут виновных за тот ход иракской операции, который еще год назад характеризовался как "противоречивый, но успешный". Сегодня он называется – "тяжелым, но необходимым". В 2003 году Ирану предлагалось воздействовать на иракских единоверцев, традиционно действующих с оглядкой на главную шиитскую державу. За главенствующую роль местных шиитов в централизации "нового" Ирака американцы намекали Тегерану на послабления в его атомной программе. Вплоть до снятия похожего на плевок ярлыка "изгой".
Но иракские шииты, как и курды, ситуацией воспользовались настолько, насколько она соответствовала их узкообщинным целям: расколоть Ирак, прибрать к рукам главные сырьевые запасы страны – "шиитскую" Басру и "курдскую" Сулейманию – в сумме до 70 процентов присаддамовской нефтедобычи. Но интересы США и Ирана разошлись и в Ираке. Его распад означает для Вашингтона уничтожение иракского государства. Это станет для Америки уже не оплеухой, а ударом в поддых: приплыли "демократизировать" страну, а в результате от неё ничего не осталось… Иран же никак не заинтересован в едином, значит, сильном Ираком. С ним он еще при жизни нынешнего поколения воевал восемь лет. Американцев искушает мысль объявить Тегеран главным пособником Аль-Каиды с доворотом "коалиционных" бомбардировщиков. Но что тогда останется от какой ни есть лояльности иракских шиитов? Арабы в персидских друзьях не числятся, но прекрасно понимают, что шииты – не товарищи суннитской Аль-Каиде. Зато духовный долг обяжет их выступить против одинаковой для всех шиитов "заморско-дьявольской скверны". Не примкнут ли к "антидьявольскому" фронту и сунниты – не только рекрутированные Аль-Каидой и не только иракские? Кроме того, военная операция против "клятых аятолл" обещает сомкнуть ряды "воинов Аллаха" от Палестины до Индии. Отсюда выход – наложить на Тегеран санкции. За ядерное ослушание.
Боятся ли этого аятоллы, и что делать нам?
Боятся настолько, насколько налагаемые санкции ограничат экспорт иранских энергоносителей, почти на 90 процентов наполняющий иранскую казну. Просчитываемая цена вопроса состоит в том, что Иран в этом случае обречен на экономический коллапс с не исключаемыми политическими последствиями. Не боятся потому, что столь же просчитывается ответная реакция загнанного в угол Тегерана: иранцы могут закупорить 50-километровый Ормузский пролив в Красном море. Иракская нефть, хоть как-то поддерживающая багдадский режим, а заодно и – геополитические надежды Запада, в этом случае экспортного выхода также не найдет. А мировое сообщество будет поставлено перед ценой 150-200 долларов за баррель. За этим маячит коллапс уже мирового энергорынка.
А нам? – "Дело делать, господа, дело!" То есть, с умом пользоваться складывающейся конъюнктурой. В части, касающейся законных поставок Ирану, а заодно такого укрепления "антитеррористического фронта", которое стабилизирует Кавказ. Но на чужой свадьбе долго гостить не стоит. Ибо поэт Рахи Муайери о кинжале говорит так: "Не искушай, Кинжал, отмстить не поразмыслив. Тебе, ведь, все равно, чья длань тебя достала"...
Также по теме:
Актуально