Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности
15 сентября в Самарканде (Узбекистан) стартовал саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Формат мероприятия — двухдневный. На саммите обсуждался широкий круг вопросов и инициатив в сфере геополитики, мировой экономики, глобальной продовольственной и энергетической безопасности.
В переговорном «марафоне» Владимира Путина с многими главами стран-участников ШОС (в первую очередь — Китая, Индии, Пакистана) и государств-партнеров организации по диалогу обсуждались преимущественно перспективы наращивания энергетической кооперации. В частности, это вопросы перехода на национальные валюты при расчете с покупателями российских энергоресурсов, развитие крупных инфраструктурных проектов по транспортировке углеводородов («Сила Сибири 2», «Союз Восток», «Пакистанcкий поток»).
России срочно нужны альтернативы поставкам газа в Европу. Поэтому саммит в Самарканде должен был показать ускорение трубопроводного разворота на Восток. Однако ожидавшегося контракта с Китаем по проекту «Сила Сибири 2» подписано не было. Хотя вице-премьер РФ Александр Новак сообщил в интервью телеканалу «Россия 1», что это произойдет в самое ближайшее время.
Остальные проекты вроде строительства газопроводов в Пакистан и Индию еще более сложные, и находятся лишь на начальном этапе обсуждения и проработки. Нет пока даже точных маршрутов. Труба может пройти как через территорию Афганистана, так и Ирана. Однако политические риски таких транзитных маршрутов довольно солидны.
Президент РФ Владимир Путин в ходе саммита заявил, что поставки трубопроводного газа из России в Пакистан возможны, если будет решен вопрос с политической стабильностью в Афганистане, и подчеркнул — часть инфраструктуры для этого уже создана в России, Казахстане и Узбекистане. «Конечно, существуют проблемы, связанные с политической стабильностью, но имея в виду наши взаимно добрые отношения с афганским народом, надеюсь, что и эта проблема может быть решена: имею в виду влияние Пакистана на ситуацию в этой стране», — отметил Владимир Путин на встрече с премьер-министром Пакистана Шахбазом Шарифом.
Президент России добавил, что у Москвы и Исламабада есть и другие перспективные и масштабные проекты в сфере энергетики, напомнив о проекте магистрали «Пакистанский поток», предполагающий поставки сжиженного природного газа (СПГ) для загрузки системы.
Газовый рынок Пакистана весьма перспективный — государство входит в пул азиатских стран (таких как КНР, Индия, Индонезия, Южная Корея), где потребление «голубого топлива» растет особенно быстро. Однако морские терминалы Пакистана сильно удалены от российских центров производства СПГ. И чтобы успешно конкурировать с другими поставщиками (Катар, Малайзия, Алжир, Оман, Египет, Австралия) на этом рынке, НОВАТЭКу и «Газпрому», вероятно, придется прибегнуть к практике скидок покупателю.
Пакистан удовлетворяет лишь около 25% своего спроса на газ за счет импорта СПГ, при
этом объем внутренней добычи газа в последние годы снижается, что делает поставки СПГ еще более важными. В конце марта в республиканской прессе сообщалось, что компания Pakistan LNG Limited ведет переговоры с «Газпромом» и НОВАТЭКом об импорте газа.
Стратегическая ставка на участников и адептов ШОС особенно актуальна для России в нынешних реалиях, когда пул недружественных стран бесцеремонно усиливает антироссийскую пропаганду и санкционное давление, особенно на сегмент ТЭК.
Важным же политическим итогом саммита стало подписание декларации о запуске процедуры включения в ШОС Ирана. Что приветствовал Президент РФ Владимир Путин.
Для России Иран — давний политический и геополитический партнер. Москва готова продолжать отправлять бизнес-делегации в Тегеран — важно перенимать адаптационный к санкциям опыт нефтегазовой страны, которая десятилетиями «живет» в режиме ограничений Запада. Хотя следует помнить, что Иран — это и серьезный конкурент РФ на глобальном энергетическом поле.
Здесь примечателен факт, что Шанхайская организация сотрудничества особенно прогрессирует в плане расширения «энергетической совокупности»: по итогам саммита пул партнеров по диалогу объединения пополнился сразу тремя нефтегазовыми экспортерами — это Саудовская Аравия, Катар и Египет.
