Начнем, все же, с метрики: Приднестровье. Формально – Тираспольская (Приднестровская) область Республики Молдова. Фактически – самопровозглашенная Приднестровская Молдавская республика. Площадь – 4.16 тысячи кв.км. Столица – Тирасполь. Население – 389 тысяч человек. Из них около 80 процентов русскоязычных: 60 проц. – "натуральные" (русские, украинцы, представители других народностей бывшего СССР) и более 18 проц. – "функциональные", то есть, молдаване, "на производстве и в быту оперирующие в основном русским языком". Более 70 проц. – граждане РФ.
Нынешнее Приднестровье, за исключением города Бендеры, расположенного на правобережной, то есть "молдавской" стороне Днестра, до 1940 года называлось Молдавской Автономной Советской Социалистической республикой – МАССР. В состав советской Молдавии оно вошло спустя год после заключения пакта Молотова-Риббентропа и состоявшегося на его основе "освобождения" Бессарабии. До конца 80-х годов прошлого века никто в эти детали особо не вникал, да и сам пакт всуе не поминали: где-как, а в солнечной Молдове сепаратизма-национализма не было. Но на волне перестройки - особенно после "демократической" расправы над Чаушеску – лидером соседних с молдаванами румын – в Кишиневе закипела работа по объединению "разделенной коммунистами родины". По ходу дела местные объединители нашли главное препятствие для румыно-молдавской интеграции - пресловутый пакт, юридически удерживающий, как им казалось, Молдавию в составе СССР. В июне 1990 года – еще в бытность Союза - тогдашние кишиневские власти, стремясь понравиться "демократам-интеграторам", официально денонсировали "оккупационный пакт". О том, что Приднестровье к нему отношения не имеет, никто в Кишиневе тогда не подумал. А когда начался послегэкачепистский "парад суверенитетов", те же молдавско-румынские объединители потянулись и к Приднестровью, ссылаясь на то, что оно входило в состав советской Молдавии. Но, если "советская Молдавия" - продукт "сталинской агрессии", тогда логика подводит к восстановлению "дооккупационного" статус-кво. Того, при котором "жертвы агрессии" и наследники МАССР должны радоваться успехам друг друга через границу по Днестру.
Сознаемся: мы преднамеренно привели приднестровское обоснование своего суверенитета. Ибо аргументы Кишинева лежат на поверхности: Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года, а потом и одноименная организация, подтвердили неизменность континентальных границ. Распад же Союза произошел в соответствии с конституционным правом союзных республик на государственное обособление. На этапе разделения бывших советских владений Приднестровье входило в состав Молдавии. Какие вопросы?
Конфликтологи считают, что любой политический, в том числе, международный конфликт возникает на почве дефицита бутербродов. Кишиневско-тираспольский – не исключение. Индустриально развитая часть республики на протяжении всего советского периода давала Молдавии 40 процентов ВВП и более 90 процентов электроэнергии. Образно говоря, приднестровцам жизнь отравлял Рыбницкий металлургический завод – четвертое по значению профильное предприятие бывшего Союза. А остальные молдаване оставались при "экологически чистой" изабелле. Поэтому именно Приднестровье аккумулировало русскоязычное и в значительной степени профессионально-организованное население. На протяжении десятилетий основными поставщиками сюда административно-технических кадров являлись ВУЗы Одессы, Минска, Воронежа, Урала, Кузбасса.
Этот фактор особенно проявил себя в 1992 году, когда из Кишинева и Бухареста сюда докатилась волна упомянутой румынизации с экзотическим оттенком "цыганизации". Общего между русскоязычными металлургами и их соседями-виноделами нашлось немного. Тем более что, не преуспев в интеграции с Румынией (у нее, помимо вина, есть еще нефть!) Кишинев приступил к "федерализации" Приднестровья, причем, силой. Делал он это политически не эффективно, а в человеческом плане – с надолго запомнившимися колонизаторскими замашками – вплоть до директив по изменению правил написания русских имен. В итоге по обе стороны Днестра остались до 1000 могил с датой 1992 года. А ведь почти 40 процентов тогдашних приднестровцев были по национальности молдаванами. Да и хилая кишиневская власть насобирала лишь пару ополченческих батальонов. Воевать никто особо не хотел. Но коль скоро переступили через кровь, дорога к примирению оказалась отрезанной. Оспорим народную молву – что, мол, приднестровский фронт держали русские казаки, да оголтелые прибалтийские омоновцы. Те и другие там были, но составляли не более 5 процентов от общего числа защитников Левобережья. Поножовщину остановила дислоцирующаяся в Тирасполе 14-я (бывшая советская) армия. После нескольких залпов ее артиллерии в последующие 14 лет по всей разделительной линии не произошло ни одного боестолкновения. Кстати, и не погиб ни один миротворец, если не считать недавнюю гибель российского офицера в местной маршрутке. Тем не менее, это едва ли не самый показательный пример эффективного миротворчества на постсоветском пространстве. Приднестровцы это поняли раньше всех.
Мир обеспечивает "оперативная группа российских войск в Приднестровском регионе". В ее подчинении 300 военнослужащих – больше не нужно - при оговоренном максимуме в 2400 человек. Помимо миротворчества, в их задачу входит обеспечение сохранности оружия, техники, материальных средств, но главное – боеприпасов, доставшихся по наследству от 14-ой армии и ее предшественниц, участвовавших в военных кампаниях ХХ века. В складской зоне Колбасно объем, в основном, артиллерийских снарядов соответствует емкости 3 тысяч (!) железнодорожных вагонов. За 14 лет из 45 тысяч тонн военных грузов вывезено и утилизировано около половины. Но остающиеся боеприпасы требуют дополнительного внимания из-за их повышающейся взрывоопасности. Средств на проведение сложных и опасных работ нет ни у Москвы, ни у Кишинева, ни – тем более - у Тирасполя. Политическая проблема дополняется не менее трудно разрешимой - технической.
Но главное, все же, в другом. Присутствие, пусть и символическое, российских военных оставляет надежду местного населения на восстановления того образа жизни, который приднестровцы связывают с советским прошлым. Отсюда - символика и политическая атрибутика непризнанной республики. Отсюда и лозунги ее руководителей, похожие на первомайские тезисы ЦК КПСС.
Без "усвоения" "военного дела" не объяснить безрезультатность попыток "сблизить оба берега Днестра". К этому стремились и в Кишиневе, и в Киеве, и в западных столицах. Многие предложения обе конфликтующие стороны принимали к обсуждению. Но всякий раз, когда речь заходила об "иностранном контингенте" (300 человек!), переговоры срывались. Таковой оказалась судьба и известного "плана Козака", поддержанного в 2003 году Тирасполем. Его суть: широкая автономия Приднестровья в составе Молдовы при сохранении "иностранного контингента" на 20 лет. Весьма вероятно, что, заручившись референдумом, Тирасполь ни на какую автономию теперь уже не согласится.
В дипломатическом плане проблема Приднестровья тесно увязана с судьбой Косова. Если с предоставлением косоварам независимости рухнет и сохраняющееся до сих пор система европейского размежевания, приднестровцы, а следовательно и Москва, получают карт-бланш на новые союзы. Не исключая из них абхазов и южноосетинцев, тоже готовящихся к всенародному волеизъявлению. Спешить с союзами, тем не менее, не стоит, ибо на волне нового переустройства возникнут вопросы о Калининграде и не только о нем. Кстати, официально Россия не признала правомерность референдума. А значит, его итоги "реализует" только приднестровская сторона.
Но и при сохранении сегодняшнего положения ("полторы" страны без мира и войны) Москве есть, о чем поторговаться с "международной общественностью". Например, о более внятной позиции наших западных партнеров относительно другого голосования. Того, что в 2003 году с таким же статистическим итогом подтвердило нахождение Чечни в составе России. В каком тогда статусе периодически навещают Запад эмиссары "Ичкерии"? Не забудем и сквозной информационно-политический фактор: так ли "ущербна" Россия, если пока одна, а затем еще две чьи-то автономии столь единогласно и, заметьте, самым демократическим образом добиваются войти в ее состав?
Ответ на этот вопрос, все же, более очевиден, чем - на вынесенный в заголовок...
