Политическая хроника Киргизии укладывается в два слоя. Внешний слой – это кризис, возникший в отношениях между законодательной (парламент) и исполнительной властью – в лице ее главного куратора – президента. Пока действующая конституция страны представляет собой симбиоз местной присоветской и абстрактной "демократической". Ее юридическая двусмысленность уже привела к смене власти во время "тюльпановой революции" весной 2005 года. Нынешние "майданные" события были вполне предсказуемы, ибо каждая из ветвей власти готовила новую конституцию – "под себя". Формально за ее вариантами стоял приоритет либо президентской власти, либо парламентской. 2 ноября парламентский вариант был отвергнут главой государства "южанином" Курманбеком Бакиевым. Накануне оставивший свой пост бывший спикер парламента "северянин" Омурбек Текебаев под лозунгом "За реформы" возглавил антипрезидентскую оппозицию. Ситуация напомнила октябрьский кризис в России в 1993 году, украинский "майдан" и еще явственнее – "тюльпановую революцию №2".

Шестидневное противостояние "парламентских" юрт "президентскому" ОМОНу завершилось согласованием компромиссного текста основного закона Киргизии. Суть этого варианта: парламент повышает свою роль в формировании правительства страны, оставляя за президентом ряд ключевых назначений – председателя национального банка, главы центральной избирательной комиссии и генпрокурора. За парламентом закреплено право на избрание половины депутатов по партийным спискам. Но именно в этом таится угроза стабильности государства. Дело в том, что партии более организованно действуют в промышленных центрах республики, тяготеющих к ее северу и столичному региону.

За этим приоткрывается "внутренний слой" происходящего. В пересчете на позднее придуманный "индекс человеческого развития" (доход на душу населения, рейтинг образованности, плюс продолжительность жизни) в 1986 году советская Киргизия занимала 14 место среди 15 союзных республик. По ВВП – пятнадцатое. В абсолютном исчислении эти показатели снизились на порядок. Состояние финансовой сферы аховое. Показателен отказ Киргизии от согласованного в рамках ШОС вывода американских баз. Предложение Бишкеку $200-миллионного беспроцентного кредита (60 проц. годового госбюджета), плюс $70 миллионов ежегодно в виде пошлины за пользование землей и оплаты за топливо не позволили разоренной стране ($2-миллиардный внешний долг при численности населения 5 миллионов человек) отказаться от военного присутствия США.

"Публицистическая" картина сегодняшней Киргизии выглядит так: город нищает, село дичает, а столица даже сквозь урбанизирующую рекламу выглядит как Ош или Пржевальск лет двадцать тому назад. Многие обитатели хибар по обжитому берегу реки Нарын - там, где строили знаменитый каскад ГЭС - денег не видели уже несколько лет. Зато бросаются в глаза новенькие Кораны в пластикатовых обложках. Потому и "новенькие", что с грамотой - беда. Разрушена система подготовки кадров, и без того одна из самым слабых в Союзе.

Работы лишены почти четверть населения – больше только в Таджикистане – 40 проц. За постсоветский период республику покинули полмиллиона человек. 80 процентов из них – русскоязычное население, объективно цементировавшее экономику республики. Усиливается русофобия: "почему киргизы должны кормить русских пенсионеров?" Формально так оно и есть – других в республике не осталось. Часть безработных ищут лучшей доли даже в Китае с его, мягко говоря, хроническим избытком рабочей силы. Картину довершает воистину "легендарная" запущенность статистики по социальным вопросам: у каждого чиновника – свои цифры, следовательно – приоритеты. Элита – возможно, самая бедная в Средней Азии – живет в одной стране. Большинство населения – в другой. Между элитой и нищенствующим населением происходит броуновское движение постоянно сменяемых получиновников-полухозяйственников.

Реанимируются традиционные клановые связи. На должности выдвигают по принципу: "сколько земляков прокормишь - настолько и вырастишь". На вопрос об образовании-прохождении один из руководителей ошского хакимата отвечает весьма символично: "Местный - я. Служил в Советской Армии. Русский язык мал-мало знаю". Два политических блока - северный и южный - не столько добиваются интеграции страны, сколько помогают выживать своим землякам. На южан усиливается давление со стороны Ташкента: узбекское население здесь превышает 40 процентов. Причина давления – не принятие со стороны киргизских властей мер против радикализации местных узбеков. Они постепенно смыкаются с соотечественниками в остальной части Ферганской долины, угрожая президенту Каримову созданием исламистского "халифата ФАНО" в составе Ферганской, Андижанской, Наманганской (все - Узбекистан) и Ошской областей.

Соседи ощетинились постами-таможнями с многочисленными мздоимцами. На 70 километровом участке трассы Ош-Андижан выставлены 4 таможни – по две с каждой "державной" стороны. Такса за пересечение – от 2 до 5 "безусловных единиц". И "нет базара" про документы. Активно функционирует наркотрафик, особенно по трассе таджикский Хорог – киргизский Ош. Явственно проявляется 17-кратный (!) рост производства наркотиков в "умиротворенном" после талибов Афганистане.

Власти Киргизии во главе с президентом Бакиевым с ситуацией пока справились. Но узбекский Андижан, где весной 2005 года уже пролилась кровь, от этого дальше не стал.