Великому китайскому реформатору Дэн Сяопину принадлежит высказывание: "Реформа – не революция. На реформу нужно накопить деньги". Эффект от любого нововведения не может быть рассчитан без соизмерения широкого круга, в том числе, экономических параметров до и после реформы. В масштабах страны и армии. Наверное, это главное, чем руководствуется ответственный политик - человек системы, рассматривая предложения об оптимизации, в том числе, и призыва. Другое дело, что сфера военной безопасности, объективно затрагиваемая при реформировании системы призыва, не всегда поддаётся обсчёту неспециалистами. И здесь придётся безо всякого политиканства довериться тем, кто по своему должностному предназначению и служебному опыту знает этот вопрос объективнее и полнее самого заинтересованного представителя общественности. Таковой, безусловно, имеет право голоса, как, надеемся, еще и слух, а заодно и чувство гражданской ответственности. Увы, проблемы безопасности, как, скажем, и футбола, зачастую на житейском уровне оказываются у нас во власти тех, кто вооружен рупором и петардами, а не расчетами и схемами. Поэтому любые запальчивые обвинения "арбатских генералов", как и военкоматовских прапорщиков, в некой "эксклюзивно"-корпоративной заинтересованности - методологически абсурдны. Неужели проблемы призыва, доступные далеко не всем, кто даже носит форму, лучше знают "ботаники-орнитологи"? Пусть и сведенные в общественно-озабоченные организации? Разумеется, генералы, прапорщики, как впрочем, журналисты и правозащитники - не на одно лицо. Но все они стоят перед одним законом, защищающим систему. Не только военно-мобилизационную, но и всей нашей жизни. Которую мы, конечно, можем критиковать, но и обязаны ей подчиняться.

Стоит ли ломиться в открытую дверь, если любому владельцу исправного телевизора ясно: лучше иметь 100-процентно профессиональную армию. Бог даст, доживем и до этого. Сегодня при любой пропорции - об этом опять-таки лучше скажут специалисты - нам придется иметь смешанную добровольно-призывную систему. Нужно ли объяснять, почему? Общество, конечно же, через государство выделяет на нужды обороны страны столько, чтобы поддерживать у служивого неувядаемый сарказм при чтении приглашений на трудоустройство нянь. Только врач или учитель имеют право выбора. Военный же - только если сменит профессию, значение которой понятно любому Гражданину. И тут уже вопрос обществу - может, нам вообще нечего защищать? И секьюрити перед казино более ценен, чем спецназовец в Чечне?

Разумеется, зеленый призывник, в отличие от матёрного контрактника, на "театре военных действий" не слишком и нужен. И если речь идет о Чечне, то сами военные этого добиваются куда последовательнее, хотя и тише, чем иные правозащитники. Весьма вероятно, что полная профессионализация воюющей группировки состоится скоро. Спрос на службу в Чечне по контракту существует даже в Петербурге, объективно перевыполняющем план комплектования 42 дивизии, дислоцирующейся там на постоянной основе. Впрочем, от заострения правозащитной темы не обойтись. В один из дней 2002 года в штабе группировки в Ханкале появились две депутации представителей родительской общественности. С Таймыра и из Москвы. Таймырская депутация привезла с собой телевизор для подразделения, где служили около 10 таймырцев. Вторая - для другого подразделения - главным образом, анкеты. В том числе с вопросами типа: "будете ли протестовать против войны после службы?". К анкетам прилагались и листовки на тему "Бери шинель, пошли домой!"… Скажите, в каком подразделении было бы уютнее служить Вашему сыну, если он-таки оказался в Чечне?

С учетом социально-экономической, этнорелигиозной и прочей пестроты российского государства необходима и альтернативная служба. Необходима в пропорциональной зависимости от заинтересованности в ней и условного "сына ламы" и самого общества. Наверное, время само отладит пока не всегда стыкуемые интересы, определит базу альтернативного использования призывника. Но не в живучем представлении альтернативной службы как способа от нее "откосить".

Столь же очевиден и вопрос о соотношении между сроком службы и отсрочками от нее. Опять-таки, если исходить из нормальных военно-гражданских связей в обществе, то чем меньше придется служить призывнику, тем больше этих призывников потребуется. Это логика, а не каприз. Она же подсказывает ответ на частный вопрос: когда служить студентам? Вообще говоря, временем и опытом большинства стран, сохраняющих систему призыва, подтверждена жизненность двух путей. Первый состоит в том, что отслуживший получает достаточные послабления при поступлении в ВУЗ, уравнивающие его шансы со вчерашним школьником. Второй состоит в призыве выпускника на офицерскую или солдатскую должность в зависимости от наличия в ВУЗе военной кафедры и личного желания студента получить офицерскую специальность. Это классика традиционного вузовского образования. Другое дело, что при обилии учебных заведений, прямо скажем, с запутанным статусом военкоматовский чиновник вправе не знать, где все-таки учится призывник? В "университете" при ПТУ или "училище" с академическим уклоном? Но на то и существуют лицензионные органы, в конкретном случае прислушивающиеся к мнению правозащитников. Которые в свою очередь не могут быть влиятельнее самой системы.

Легче сказать, кто точно нужен армии. Горожанин со среднетехническим образованием. Этому критерию в немалой степени соответствуют и методики боевой подготовки и сама военная техника, оказывающаяся в руках солдата. По-человечески понятны и исключения, которые привносит жизнь. Пока востребующая государеву службы не в меньшей степени, чем защиту прав личности. Важно и то, чтобы само общество не пыталось "откосить" от проблем армии, в том числе, ее полноценного пополнения.