Почти в безозазисных Каракумах он сделал то, что сегодня делает богатая недрами Россия: нашел главный источник жизни своего 6-миллионного народа. Народа, до 1991 года не знавшего своей государственности. Поэтому до сих пор ищущего свой "рух", то есть, дорогу и дух в единой ипостаси. Отсюда и причудливое переплетение созидания и мифологии, здравого смысла и произвола, возведенного в абсолют культа личности и личного обаяния сына своего народа и времени – Сапармурата Атаевича Ниязова. Каким он запомнился при личной встрече? Небольшого роста, смугловатый, сутулый – почти горбатый, с непропорционально большой головой и неодинаковыми – по объему - плечами, с руками не чиновника, а работяги. И еще: улыбчивый, отчасти стеснительный, косноязычный (слова опережали мысль), внешне простоватый, по-восточному хлебосольный… Может, обрадовался встрече с "земляком-ленинградцем", встрече с молодостью? Вспоминал автобус 47 маршрута, делавшим в 60-ые годы кольцо у ленинградского политеха, который, по его признанию, закончил на одни тройки - заочник. Выросший в пустынном Ашхабаде, он привел свое первое впечатление о тогдашнем Ленинграде: на заводе, куда поначалу устроился грузчиком, стояли автоматы с бесплатной газированной водой.

Детдомовец, сын сгинувшего в фашистском плену неграмотного красноармейца, он особенно переживал смерть - во время ашхабадского землетрясения 1948 года - всех своих родных, включая мать. Разнесем в этическом пространстве золотую фигуру Туркменбаши и памятник Матери. Не будем вставать в европозицию: на Востоке иное понимание добра и зла. Он, в отличие от большинства своих среднеазиатских и прикаспийских соседей, как мог, сберег мир. Заметьте, в стране со стойкими традициями непримиримого кланового противостояния проузбекских чарджоусцев и бывших басмачей-текинцев, "разбавленных" "неуправляемыми" марыйцами. Кстати, название текинского кишлака Геок-Тепе выбито золотом на лестнице Главного штаба рядом с Полтавой и Бородино: пожалуй, нигде в Туркестане не пролилось столько русской и нерусской крови.

Как дипломированный энергетик он сделал ставку на газ. Его трехтриллионные запасы не сопоставимы с российскими – 33-триллионными. Но бывший инструктор отдела оргпартработы ЦК КПСС продолжал строить социализм с туркменским лицом: сделал бесплатными воду, газ и соль, по существу отменил квартплату. Он много фантазировал и чудил: понятие "право" заменил на "справедливость". Иностранцы, желающие жениться на туркменках, должны платить "государственный" калым в размере 50 тысяч долларов. Он ввел запрет на иностранную литературу и отказался от пенсий по старости – чтобы дети не "становились стилягами и помнили о долге перед родителями (цит.)".

В его 16-летнем правлении потомки найдут и свидетельства мудрости, и проявления восточной деспотии. Декларируя вечный нейтралитет, он – весьма далекий от дипломатии – пытался дружить с талибами и Турцией, Западом и Китаем. Как текинец он недолюбливал узбеков и опасался сверхпассионарных иранцев. Он щедро давал воинские звания оставшимся в его армии русским. Что не предотвратило их массового исхода на Родину – с 300 тысяч до 70 тысяч – с попутным оголением туркменских вузов и больниц. В отместку все реже вспоминал тех, кто открыл в Туркмении первые газовые месторождения и построил каналы: "после того, как в 1881 году русские завоевали Туркменистан, туркменские ковры стали хуже..."

Он "реформировал" систему образования: технари учились на газовиков, гуманитариев учили правильно трактовать "Рухнаму". Фактический атеист (не это ли спасало его страну от исламизма?), он возвел свое эпическое творение в статус Корана. "Почему приехал в Россию?" - "Не сдал экзамена по рухнаме и испугался…" Он преследовал оппозицию. Вполне возможно, что в 2002 году сам на себя организовал покушение, чтобы выявить, кто этому возрадуется. Но, чтобы не говорили его противники, "кровавых застенков", как и "андижана", в его стране не было. Спросим себя: мог ли он быть иным?

С его уходом Туркменистан превращается в ничейную зону. Борьба за "наследство" туркменбаши будет проходить между Западом, отдельно Турцией, Ираном и Россией. К этому квартету может присоединиться Китай, зависимость которого от энергоресурсов растет в геометрической прогрессии. Мы можем повлиять на выбор туркмен, если готовились к его замене заранее. Скажем больше: едва ли не впервые за историю новой России наши дипломаты-восточники будут сдавать экзамен на профпригодность. Оценки им поставит уже новый год.