В пестроте событий уходящего года, многообразии заданных им тенденций явственно прослеживаются две закономерности, одновременно взаимосвязанные, глобальные и касающиеся каждого из нас. Во-первых, это - усиление энергетической составляющей мирохозяйственных связей. Во-вторых и поэтому, - дестабилизация политических отношений, испытывающих на себе влияние обогащающихся форм экстремизма. Последний - не ограничивается формально осуждаемой террористической практикой и значительной мере связан с наложением сырьевой карты мира на ареал распространения ислама. Из мировой религии он все более превращается в альтернативу западной глобализации: "Пока мы – сообщество бедных, но справедливых. Когда накопим силы, померимся запасами цивилизационной энергии, пассионарностью. Кто кого?"

Сначала об энергетике – в сырьевом смысле. Ради большей объективности резюмируем данные формально независимых British Petrolium и Oil&Gas Journal. Первое: суммарные сведения о мировых запасах нефти и газа условны, ибо, с одной стороны, не до конца просчитаны, с другой, подвержены политической конъюнктуре – особенно когда речь идет о чужих богатствах. Второе: налицо возобладание в мировом энергетическом потреблении наименее просчитанной газовой составляющей, что во многом связано с ожидаемым истощением нефтяных запасов в перспективе 50-70 лет (в пределах жизни родившихся накануне 2007 года, если доживем). Третье: десятка главных нефтяных держав и пятерка – газовых выглядит так: по запасам нефти в округленных миллиардах баррелей): 1. Саудовская Аравия – 263. 2. Иран – 132. 3. Ирак – 115. 4. Кувейт – 99. 5. ОАЭ – 98. 6. Венесуэла – 77. 7. Россия – 72. 8. Казахстан – 40. 9. Ливия – 39. 10. Нигерия – 35. По запасам газа (тоже в округленных триллионах кубических футов) – 1. Россия - 1700. 2. Иран – 970. 3. Катар - 910. 4. Саудовская Аравия – 238. 5. ОАЭ – 214. Четвертое: рост потребностей в углеродном сырье в 2006 году впервые в истории превысил 10 процентов в год, то есть, альтернативы ему пока не нашли.

Считай – не считай: 60-80 процентов мировых запасов энергоносителей приходятся на исламский мир и Россию. При более чем удаленных показателях Западной Европы, США, Китая, не говоря о Японии и прочих тихоокеанских "тиграх". Очевидно и повышение роли российско-иранской энергетической координации, создающей самостоятельный вектор геополитического развития. С учетом прочих социально-экономических слагаемых опять-таки впервые обрисовался перечень стран, претендующих на экономическое лидерство во второй половине ХХ1 – начале ХХ11 вв., так называемый, БРИК – Бразилия, Россия, Индия, Китай. Впрочем, каждая из перечисленных стран имеет свои ограничения. Россия – из-за дефицита населения, остальные – наоборот. В этом контексте заметим равнозначность двух полярных тенденций: к упрочению взаимозависимости (разделение труда, рынков, кооперация-интеграция) и ужесточению конкуренции (вплоть до возобладания практики экономического неоколониализма, сопряженной с военной конфронтацией и демонтажем системы военно-ограничительных соглашений – главных дипломатических достижений второй половины ХХ века.

Геополитическая суть происходящего в основном энергетическом макрорегионе планеты - Среднем и Ближнем Востоке – со стороны Запада сводится: во-первых, к силовому контролю за производством главного сырья и его начальным транзитом; во-вторых, к созданию на этой основе тандемной, во много эксклюзивной взаимозависимости Запада и исламского мира, в том числе, через экспорт сюда западных культурно-правовых и идейно-политических стандартов; в-третьих, к установлению здесь форпостов стратегического сдерживания тех, кто "РИК", их противопоставления между собой и третьим силам.

Черная кошка, пробежавшая между Россией и Индией, вряд ли вернется, чтобы зализать свои следы. Российско-китайская ШОС будет встречать прежнюю снисходительность до тех пор, пока, во-первых, Пекин будет довольствоваться местом азиатской, но не тихоокеанской супердержавы, во-вторых, его военно-политическое партнерство с Москвой сдерживается инвестиционными потребностями китайской экономики (120-150 млрд. в год), в-третьих, мечущийся по ближним радиусам Тегеран не начнет искать стратегических союзников. Но в 2007-08 гг. в Китае ожидается смена приоритетов: от первоочередной потребности в инвестициях к такой же – энергетической. На фоне питерского саммита "большой восьмерки" китайцы впервые раскрыли секрет полишинеля: сегодня Москва нужна Пекину в той степени, в какой не мешает строить энергетический мост из Средней Азии, более близкой ему во всех отношениях.

Весьма вероятно, что наступающий 2007 год во многом окажется знаковым. Все более предсказуемы вывод американских войск из Ирака, частично Афганистана при одновременной "рукотворной" дестабилизации Ирана, Закавказья, возможно, и Туркменистана. "Замена" Ирака Ираном в сырьевом смысле сомнительна. Но в условиях ожидаемого распространения политического терроризма, выросшего из иракской колыбели, суннитскому миру (саудиты, Кувейт, ОАЭ, Катар) на Западе ищут нового врага. Это – "неисправимый и долгосрочный" иранский шиизм. С другой стороны, экстремизм, каким бы он не был по происхождению, так просто не уничтожишь. Его проще "направить" в нужную сторону. Например, в Среднюю Азию, китайский Туркестан, на Кавказ с замахом на Волгу. Отсюда подробнее об экстремизме и поближе к России.

Бен-ладенский шахид, как и отчаявшийся саддамовский лейтенант, сблизившиеся в иракском противостоянии "крестоносцам", для нас несут меньшее зло, чем террористы-"освободители". Первый – потому, что он - слишком явный и худо-бедно находится в "международном розыске". Второму – еще долго воевать с сепаратистами-курдами и локальными "проамериканцами" - шиитами. Сложнее - с Афганистаном, где экстремисты не вернутся к власти, пока там находится западный контингент. Но победившие талибы, вовлекая в свои ряды афганских же таджиков с узбеками, по "пассионарной" инерции перейдут Аму-Дарью с Пянджем, приступят к "освобождению общей родины", к тому же, более "сытой, хотя и погрязшей в соблазнах вероотступничества".

Оттуда недалеко - социально перегретая 12-миллионная Ферганская долина (Узбекистан, Киргизия). Из нее мы ежегодно принимаем десятки, пусть даже сотни тысяч гастарбайтеров, вместо миллионов, которых заждался наш Дальний Восток. В результате, с одной стороны, объективируется цепная реакция: талибы - нищенствующая часть среднеазиатов - далее через Каспий к кавказским носителям подсолнечного темперамента. С другой стороны, по демографической предопределенности (свято место пусто не бывает) китаизируется отечественное Зауралье с его оставшимися 25 миллионами из 141-го общероссийских (за год минус 2). Место умирающего или съезжающего русского здесь занимают условные 1.4 (не смешно!) китайца, которым в индустриализирующемся Казахстане, а также исламизирующемся собственном Туркестане-Синьцзяне, как выяснилось, делать нечего.

Но именно на Кавказе слишком многие недовольны соседями, границами с ними, а также внутренними федералами и сепаратистами. Среди всех категорий недовольных – 70 процентов мусульман. А у нас и Чечня - не в прошедшем времени и уж точно не в совершенном виде. Какая уж тут безопасность для русского на Кавказе, кавказца в Кондопоге, а то и их обоих в Питере? Возможно, главная удача России в 2006 году – профилактика интеграционных потугов Тбилиси. Вспыхнувшей бы - в этом случае - Осетией дело ограничиться не могло. Западу, играющему по-крупному, этой осенью было не до грузин: Ирак, Палестина, промежуточные выборы в США, проблемы адаптации восточноевропейских неофитов. Но по мере, повторим, исхода "демократии" из Ирака она обещает "усилиться" в Грузии, а заодно в той из стран армяно-азербайджанского конфликта, которая окажется ценнее для "цивилизованного мира" и "антитеррористической борьбы".

В этом смысле собственно российско-западный диалог, в том числе по Евросоюзу и НАТО, Украине и военным договорам, правам человека, в целом, и отношению к Политковской с Литвиненко (земля им пухом!), - производен от витального для нас, вопроса: отстоим ли мы стратегические позиции на энергетическом фронте, предпримем ли в контрнаступление на демографическом? Притом, что невольная патетика, а заодно и военная терминология единственно отражают суть происходящего. Можно спросить и жестче: найдется ли более достойное применение стабилизационному фонду и кому он достанется, если не отстоим?