Столетиями мы привыкали оценивать свои и чужие достоинства в терминах военного противостояния. Оно тоже никуда не делось. Но подзабытый русский военный теоретик Антон Керсновский в начале ХХ века утверждал, что к концу века внешняя политика будет состоять "не столько в применении самой силы, сколько в проведении такой линии, за которой эта сила стоит". Не забывая о военной составляющей, в основе этой политики Керсновский видел потребность в "защите источников личного и общего преуспеяния" в сочетании с "духом правды". Кстати, критикуя политику Петербурга на Кавказе, Антон Антонович тем не менее прослыл собирателем песен кавказской войны, от которых, по его мнению, этот "дух" веял.

Прошедший год тем и ценен, что едва ли не впервые после слома военного паритета с Западом судьба нам предоставила шанс помериться с ним не арсеналами, а энергетической мощью - как в смысле "источника преуспеяния", так и "духа правды". Мы начали политически распоряжаться своей принадлежностью к первой десятке нефтедержав, а также статусом первой газовой державы мира. Причем тогда, когда и нам отступать оказалось некуда, и внешняя потребность в нашем энергетическом достоянии достигла пика: ее рост превышает 10 процентов в год. Запасы нашей нефти составляют 72 миллиарда баррелей (7 место) против 263 миллиардов у открывающей список Саудовской Аравии. Запасы газа – 1700 триллионов кубических футов (в них принято считать) против занимающего вторую строчку Ирана – 970 триллионов. Впрочем, в отличие от наших неглупых предков, самим нам гордиться особо нечем. Даже дальновидный Керсновский не предполагал, что на рубеже тысячелетий Россия, при его жизни занимавшая первое место в Европе по темпам роста населения (6 детей на семью), скатится во вторую мировую сотню. За истекший год население страны сократилось с 142 миллионов пока до 140 – с перспективой убывания 1.5-2 миллионов ежегодно.

Парадокс ситуации - а с ней и основной итог уходящего года - в том, что при нынешней демографической тенденции наше национальное достояние будут осваивать другие: за Уралом пока "задержались" лишь 25 миллионов наших соотечественников.

Существенно и другое: уходящий год весьма остро ставит перед нами вопрос даже не о союзниках – о тех, кто нам меньше будет мешать. Политика Запада в немалой степени ориентирована на то, чтобы под лозунгами единого европространства и общности цивилизационных устремлений использовать наш потенциал для конкуренции с главной державой ХХ1 века – Китаем. Но с другой стороны – место умирающего или съезжающего с Дальнего Востока русского занимают условные 1.4 китайца. Так происходит не из-за записного коварства западных или восточных соседей. Те и другие – прагматики, а свято место пусто не бывает.

Проблема лежит глубже: в "дефиците" "правды духа", иными словами, в "разметанности" собственных устремлений, утрате "вкуса" к Менеджерству петровского масштаба. "Лакмусовой бумажкой" для отечественной дипломатии становится будущее партнерство с Ашхабадом. Не только потому, что наследство туркменбаши исчисляется принадлежностью его родины к первой десятке газовых держав – 102 триллиона. После ухода не ссорившегося с Москвой Самармурата Атаевича Туркменистан может стать северным плацдармом давления Запада на Иран. А может – главным энергоисточником не менее важной для Пекина стабилизации исламизирующегося китайского Туркестана - Синьцзяна. На одновременное при этом "преуспеяние" России у Ашхабада не хватит ни политических, ни энергетических ресурсов. Хватит ли у Москвы державной воли и византийской мудрости, чтобы при любом повороте событий их газовый кран был повернут в "нужную" сторону?

Подробное обращение к Востоку – это не назойливое напоминание об азиатской голове российского орла: оттуда прирастет или не прирастет наше "преуспеяние". Прямого влияния на главных "нефтяников" планеты – Средний и Ближний Восток мы в обозримом будущем иметь не будем. Более того - борьба Запада за энергетическую "лояльность" саудитов-кувейтцев обострится по мере ограничения контроля США и Ко над Ираком, наряду с Афганистаном, превращающегося в "террористан". Переформатирование карты Среднего Востока неизбежно приведет к дальнейшему давлению "демократического сообщества" на соседний Иран. Возможно, уже в новом году нам придется сделать выбор: поддержать Тегеран в его нынешней антизападной политике или обречь на "демократизацию" по скорректированной иракской модели? Но ведь политико-энергетический "мост" между Россией и Китаем – со среднеазиатскими опорами и "нестрелочной" ролью зажимаемого в угол Тегерана - "равнопотенциален" западному геополитическому сообществу, ссориться с которым тоже не дальновидно.

Зато вполне своевременно определиться в "терминологии". Никакой бескорыстной демократизации Запад нам не предлагает. Нас "корректируют" все в том же выгодном для него направлении. Может, в довесок к энергетической подпишем хартию идеологического "ненападения"? Она, надо думать, не помешает саудитам объявить джихад исламскому экстремизму. Зато наши ближнезападные соседи снимут с нас обвинения в остаточном колониализме. Найдем примиряющую формулу: наше совместное с ними прошлое – это обоюдно небезболезненный, но необходимый этап становления их государственности, историческая предтеча нынешнего делового партнерства. Натовское расширение ему мешает. А энергетический компромисс наоборот помогает.

Дождаться бы того Нового года, когда "терминологические" разночтения со всеми нашими соседями останутся единственно существенными. Для демографически процветающей России, благодетельствующей Запад и Восток не только за счет энергетических ресурсов, но и "духа правды".