В Белоруссию поступает два вида энергоносителей – для внутреннего потребления и транзитом идущие на Запад. Поскольку конфликт формально вызван различием "внутрибелорусских" и экспортных цен, поясним сначала ситуацию с нетранзитным газом. В 2002 году белорусам предложили создать совместный газотранзитный концерн, обеспечивающий их голубым топливом по внутренним российским ценам. Минск на это не пошел, но к внутрироссийским ценам – до 20 долларов за 1000 кубометров - уже привык. В 2003-04 гг. "Газпром", не меняя цены, неоднократно ставил вопрос о компенсации в виде доли в белорусском экспортном (в "Европу") газотранзитчике - "Белтрансгазе". На "белорусском фронте" перемен тогда не произошло.
Минимальную (союзники же!) "внутрибелорусскую" цену в 50 долларов в Минске не признали. В результате централизованные поставки нетранзитного газа в 2004 году были прекращены. Несколько месяцев белорусы его получали малыми объемами от независимых поставщиков по краткосрочным контрактам и широкому диапазону цен. По истечению этих контрактов белорусы стали отбирать газ из другой, то есть, экспортной трубы. Поэтому в феврале 2004 года "Газпром" ее перекрыл. Тогда Минск и подписал с ним коммерческое соглашение - 47 долларов против 230 - общеевропейских и 130 - украинских. Соглашение продлевалось до 2007 года. 31 декабря 2006 года обострившийся к этому времени вопрос был решен на условиях: цена за 1000 "внутрибелорусских" кубов - 100 долларов. При этом "Газпром" получил половину "Белтрансгаза" за 2.5 миллиарда долларов. На сквозных поставках в "Европу" это соглашение внешне не сказалось.
Ситуация с нефтью - еще запутанней. По соглашению о едином таможенном пространстве ввоз на территорию Белоруссии как "внутрибелорусской", так и экспортной нефти пошлиной не облагается. Для дальнейшего же ее прогона на Запад производитель, то есть, мы (это международная практика) установили пошлину в 180.7 доллара за тонну. Дело в том, что две трети нашей нефти соседи реэкспортируют в переработанном виде. Поэтому Минску предложили поделить доход в пропорции 85 процентов – производителю, 15 процентов – переработчику. Вместо ответа белорусская сторона с 3 января 2007 года ввела встречную пошлину – 45 долларов – за тонну, но уже "экспортной" нефти. С учетом объема поставок и нынешней системы взаиморасчетов мы понесем потери в пределах 4 миллиардов долларов в год.
Арифметика строится на том, что перерабатывающие заводы Белоруссии в этом году должны получить 20 миллионов тонн российской нефти, в то время как сама Белоруссия добывает около 2 миллионов. Российские специалисты считают, что в итоге белорусы получат нашу нефть по цене примерно на 40 процентов ниже российских экспортных и на 45 процентов ниже мировых цен. Это в значительной степени обесценивает нефтетранзит через Беларусь, составляющий более 30 процентов наших европоставок. На момент сдачи материала белорусы после четырехдневного перерыва возобновили подачу нефти на Запад. Но юридически, следовательно, политически вопрос остается неурегулированным.
Ее главная ценность состоит в предсказуемости отношений между всеми в ней участвующими. С этим и возникли главные проблемы. Напомним их политическое существо. Россия рассматривает энергоэкспорт как главный ресурс национального развития. Тем более что рынок позволяет нам устанавливать цены на газ и продавать нефть по максимальной стоимости: среднестатистический показатель 2006 года – 50 долларов за баррель – против 20 долларов в 2003 году. Не дадим себя обмануть: Запад не допустит восстановления глобальной роли России, пусть и через энергетику. Европейские импортеры нашего главного продукта предпринимают меры не столько по диверсификации энергоисточников, сколько по ослаблению энергозависимости именно от нас. Рано или поздно потребность в нашем углеводородном сырье снизится. И мы останемся лишь с заработанным на нем стабилизационным фондом. Зарабатывать сегодня по максимуму или умерить аппетит в надежде на то, что это нам зачтется? – вопрос гамлетовский. В локальном измерении мы заинтересованы в поддержании Белоруссии, союзника не просто исторического, но и наиболее расположенного к сотрудничеству с нами и в будущем. Вне зависимости от личности нынешнего белорусского лидера, к которому черно-белого отношения быть не может: трудный союзник лучше легкого партнера. Да и исторически недавняя сдача тех, кто считал себя нашими друзьями – того же Хонеккера с Наджибуллой, - несмотря на одноразовые аплодисменты, политического уважения нам не добавила. Американцы и не таких "друзей" спасали до последнего.
Белоруссия, как и любой транзитчик, заинтересована использовать этот статус также по максимуму. Изолированная от внешнего мира, она практически полностью зависит от наших поставок, рынка и политической поддержки. Понять белорусов можно: внутреннюю стабильность, читай: поддержку "батьке", обеспечивает наша нефтегазовая труба, почти наполовину наполняющая их бюджет. Станет ли нам лучше, если "трудного" Лукашенко сменит нечто среднее между щирым киянином и шляхтичем-русофобом? Притом что сами трубы переносить нам пока некуда.
Запад рассчитывает на бесперебойную подачу энергоресурсов – строго по контракту и без политических форсмажоров. И в этом он прав на все сто. Пока же свои неприкосновенные запасы нефти вскрыли или "расчехлили" большинство наших европартнеров: их среднестатистическая зависимость от белорусского нефтетранзита составляет до 20 процентов, причем, Польши – фактически – 100 процентов.
Этой зимой - самой теплой с 1922 года - никто из европейцев не замерзнет. Проблема видится шире и глубже. Она состоит в отсутствии, прозрачной, значит – в меру аполитичной, системы трансграничного энергоснабжения. Сегодняшние, чаще двусторонние соглашения априори уязвимы: что толку договариваться с Евросоюзом, если на пути к нему всегда оказывается не Ющенко, так Лукашенко? Да и соглашения с ними по срокам действия не совпадают с контрактными обязательствами перед "Европой". Странно, но факт: в энергетической сфере по существу не действует золотой принцип коммерческого торга: чем долгосрочнее контракт, тем он выгоднее, хотя и дешевле. За этим стоит, прежде всего, вульгарная жадность: вдруг на следующий год цены взлетят или упадут!
Специалисты подсказывают неизбежность непредвзятого аудита глобальных энергетических запасов, а также расчета потребностей в них – в увязке с прогнозом темпов роста ведущих энергопотребителей. Уже здесь возникает дилемма: чему отдать предпочтение - рыночному (то есть, "непредсказуемому") или государственному (плановому) управлению экономикой? Эта проблема имеет даже не макроэкономический или геополитический характер, а социософское звучание. В утрированном (ради ясности) виде она предстает как выбор между "рыночниками-демократами" и "плановиками-тоталитаристами". Последние, понятное дело, смыкаются чуть ли не с террористами…
Пока же, уклоняясь от действительно цивилизационных вызовов, мы обрекаем всех на бесконечное политическое манипулирование главным достоянием человечества – энергоресурсами. Вот и в белорусском случае одни привычно усматривают козни Москвы, другие – столь же инерционно – злодейство "батьки", солидарно сокрушаясь по поводу "недоговороспособности этих полуазиатов". Безотносительно исхода нынешнего конфликта настойчиво напрашивается "стахановское" отношение к строительству Североевропейского газопровода. Возможно, в отвергнутой увязке с параллельной прокладкой такой же нефтетрубы из России в центр Европы. В противном случае нефтепровод "Дружба" неизбежно рассорит записных "альтруистов" со "стяжателями".
Напомним о ней. Пока за "обустройством человечества" мы не забыли, о чем собственно идет речь. Российская обида (а с ней и повышение пошлин) вызвана тем, что Белоруссия ежегодно получала 4 миллиарда долларов с реэкспорта нашей нефти и 600-800 миллионов долларов с диспетчеризации (ритейлинга) нашего газа. Эти деньги, по мнению специалистов, являются "серыми", то есть, в белорусском бюджете они "не совсем" учитываются. Спрашивается, кому мы помогаем: союзной Белоруссии или отдельным гражданам, преуспевшим на ниве межгосударственной интеграции?
Есть о чем нас спросить и белорусам: что же это за союзное государство, если наши отношения с "саблезубыми друзьями" по обе стороны Атлантики и Тихого океана - куда более предсказуемы? Западу тоже любопытно, на чем основывается наше самомнение, как "всепогодного" поставщика, если на первом километре за пределами Смоленской дороги наш нефтеэкспорт арестовывают как контрабанду с издевательской повесткой в районный суд города Гомеля?
Эмоции – штука преходящая. А вот на "западном энергофронте", увы, пока без перемен.
