30 марта 2007 / 14:03
Борис Подопригора, член Экспертно-аналитического совета при Комитете по делам СНГ и соотечественников Госдумы России
Подписанный 27 марта российско-латвийский пограничный договор – это действительно прорыв. Не потому что он что-то меняет на границе. Это по существу первый с начала 90-х годов сигнал о добрососедстве, поданный Ригой. Сам договор, по оценке российских дипломатов, технически подготовить было не сложно. Он и был согласован еще в 1997 году – одним из первых такого рода соглашений в постсоветском пространстве. Ибо ни экономических, ни географических, ни гуманитарных препятствий для пограничного размежевания не существовало: обе стороны на протяжении почти двух веков весьма рационально обустраивали свои смежные владения. Договор должны были скрепить подписями в Москве накануне 60-летия Победы. Но вмешалась политика. Причем, как намекают некоторые латвийские дипломаты, политика не двусторонняя, а "большая".
Рига сопроводила текст договора отдельной декларацией, фактически подтверждавшей оккупацию 1,8 тысяч квадратных километров в Пыталовском районе Псковской области. Что легитимировало бы предъявление России территориальных претензий. Как минимум, ставило бы вопрос о компенсациях гражданам Латвии, до 1940 года проживавшим на этой территории. Само обоснование пыталовской проблемы, как говорят правоведы, - "юридически ничтожно": по договору Москвы с Ригой 1920 года, подписанному после "похабного" для нас Брестского мира, граница прошла по двухлетней давности линии фронта с проигравшей войну Германией. Последующие правовые акты, принятые, например, Совещанием по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года, признавали исключительно советские границы – без внутрисоюзной расшифровки. Следовательно, любые границы между РСФСР и Латвийской ССР трактовались как административные, исторические, но не государственные.
Повторимся, это понимали и ответственные рижские политики, заинтересованные, прежде всего, в экономических перспективах своей страны. Не случайно латвийский премьер Калвитис сразу после подписания пограничного договора встретился с руководством Газпрома и торгово-промышленной палаты. Самая актуальная тема — Добельское газохранилище. Речь идет об ответвлении подводного Североевропейского газопровода (СЕГ) к Добеле, где этот объект, возможно, будет построен. Похожее сооружение уже имеется в Инчукалнсе. Но, по словам Калвитиса, эти мощности ограничены. Строительство же Добельского газохранилища гарантировало бы Латвии существенные доходы от российского энерготранзита. Помимо вопросов СЕГ, Калвитис обсудил с главой Газпрома краткосрочные договоры по поставкам газа: они не только обеспечивают его бесперебойную подачу в Латвию, но и обещают стабилизацию тарифных расценок. Это выводит их из-под влияния политической конъюнктуры и упрощает не только ресурсное планирование.
Сам же товарооборот между Россией и Латвией - главный показатель взаимной заинтересованности - увеличился в 2006 году на 36 процентов и составил более 2 млрд. долларов. Сравним: с Литвой – 4 миллиарда, с Германией – 40 миллиардов. В прошлом году Россия заняла 4-е место во внешнеторговом обороте Латвии. Объем накопленных российских инвестиций в латвийскую экономику составляет порядка 460 млн. долларов (около 8 проц. от общего объема зарубежных инвестиций в эту страну). В Латвии уже зарегистрированы более 1600 предприятий с участием российского капитала. Эти показатели также весьма существенны с точки зрения перспектив получения кредитов от Евросоюза. Дело в том, что финансирование за счет "евросоюзных" программ получают в основном уже действующие производства и, прямо скажем, находящиеся преимущественно на территории стран Евросоюза. Или в том регионе России, граница которого со страной Евросоюза оформлена юридически.
Кроме того, Россия ищет союзников по строительству СЕГ. Подчеркнем - не столько экономических вкладчиков (деньги есть), сколько политических лоббистов. Сейчас число стран-сторонников проекта уравновешивается перечнем его противников. Нынешние сухопутные транзитчики - особенно Польша – не хотят лишаться ни комиссионных, ни контроля над "вентилем в Европу". Поэтому пример Латвии в этом смысле весьма показателен, ибо это транзитная страна.
Не столько экономическая, сколько политическая роль отведена обещанному премьером Фрадковым пакету двусторонних соглашений. Их приблизительно – 20 – "от энергетики до шпрот". Но специалисты советуют подождать до встречи президентов двух стран. Она ожидается еще до лета этого года. В России хотели бы получить более внятный ответ относительно прав русскоязычного населения Латвии. И главное – гарантий неразмещения на латвийской территории новых натовских объектов, в частности, элементов американской системы ПРО. Собственно после встречи в верхах прояснится значение подписанного договора: что это – тактический ход или нечто более долгосрочное? Кстати, договор еще нужно принять парламентами обеих стран. Поэтому глава российского правительства высказался весьма осторожно: "Мы рассчитываем, что ратификация договора пройдет без неожиданностей или политических довесков".
И последнее – то, что навеяно откликами латвийских СМИ на подписание договора: нет, в России ответственные политики не считают его уступкой Кремлю. Ибо альтернативой договору могли быть только "мертвого осла уши". Скорее это - мирный прорыв в отношениях с соседями, доселе ассоциируемыми с далеко не дружественным фронтом.
Рига сопроводила текст договора отдельной декларацией, фактически подтверждавшей оккупацию 1,8 тысяч квадратных километров в Пыталовском районе Псковской области. Что легитимировало бы предъявление России территориальных претензий. Как минимум, ставило бы вопрос о компенсациях гражданам Латвии, до 1940 года проживавшим на этой территории. Само обоснование пыталовской проблемы, как говорят правоведы, - "юридически ничтожно": по договору Москвы с Ригой 1920 года, подписанному после "похабного" для нас Брестского мира, граница прошла по двухлетней давности линии фронта с проигравшей войну Германией. Последующие правовые акты, принятые, например, Совещанием по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года, признавали исключительно советские границы – без внутрисоюзной расшифровки. Следовательно, любые границы между РСФСР и Латвийской ССР трактовались как административные, исторические, но не государственные.
Повторимся, это понимали и ответственные рижские политики, заинтересованные, прежде всего, в экономических перспективах своей страны. Не случайно латвийский премьер Калвитис сразу после подписания пограничного договора встретился с руководством Газпрома и торгово-промышленной палаты. Самая актуальная тема — Добельское газохранилище. Речь идет об ответвлении подводного Североевропейского газопровода (СЕГ) к Добеле, где этот объект, возможно, будет построен. Похожее сооружение уже имеется в Инчукалнсе. Но, по словам Калвитиса, эти мощности ограничены. Строительство же Добельского газохранилища гарантировало бы Латвии существенные доходы от российского энерготранзита. Помимо вопросов СЕГ, Калвитис обсудил с главой Газпрома краткосрочные договоры по поставкам газа: они не только обеспечивают его бесперебойную подачу в Латвию, но и обещают стабилизацию тарифных расценок. Это выводит их из-под влияния политической конъюнктуры и упрощает не только ресурсное планирование.
Сам же товарооборот между Россией и Латвией - главный показатель взаимной заинтересованности - увеличился в 2006 году на 36 процентов и составил более 2 млрд. долларов. Сравним: с Литвой – 4 миллиарда, с Германией – 40 миллиардов. В прошлом году Россия заняла 4-е место во внешнеторговом обороте Латвии. Объем накопленных российских инвестиций в латвийскую экономику составляет порядка 460 млн. долларов (около 8 проц. от общего объема зарубежных инвестиций в эту страну). В Латвии уже зарегистрированы более 1600 предприятий с участием российского капитала. Эти показатели также весьма существенны с точки зрения перспектив получения кредитов от Евросоюза. Дело в том, что финансирование за счет "евросоюзных" программ получают в основном уже действующие производства и, прямо скажем, находящиеся преимущественно на территории стран Евросоюза. Или в том регионе России, граница которого со страной Евросоюза оформлена юридически.
Кроме того, Россия ищет союзников по строительству СЕГ. Подчеркнем - не столько экономических вкладчиков (деньги есть), сколько политических лоббистов. Сейчас число стран-сторонников проекта уравновешивается перечнем его противников. Нынешние сухопутные транзитчики - особенно Польша – не хотят лишаться ни комиссионных, ни контроля над "вентилем в Европу". Поэтому пример Латвии в этом смысле весьма показателен, ибо это транзитная страна.
Не столько экономическая, сколько политическая роль отведена обещанному премьером Фрадковым пакету двусторонних соглашений. Их приблизительно – 20 – "от энергетики до шпрот". Но специалисты советуют подождать до встречи президентов двух стран. Она ожидается еще до лета этого года. В России хотели бы получить более внятный ответ относительно прав русскоязычного населения Латвии. И главное – гарантий неразмещения на латвийской территории новых натовских объектов, в частности, элементов американской системы ПРО. Собственно после встречи в верхах прояснится значение подписанного договора: что это – тактический ход или нечто более долгосрочное? Кстати, договор еще нужно принять парламентами обеих стран. Поэтому глава российского правительства высказался весьма осторожно: "Мы рассчитываем, что ратификация договора пройдет без неожиданностей или политических довесков".
И последнее – то, что навеяно откликами латвийских СМИ на подписание договора: нет, в России ответственные политики не считают его уступкой Кремлю. Ибо альтернативой договору могли быть только "мертвого осла уши". Скорее это - мирный прорыв в отношениях с соседями, доселе ассоциируемыми с далеко не дружественным фронтом.
Актуально