Нина Тихонова, международный обозреватель
Сирия отметила первую годовщину с момента свержения Башара Асада. В конце ноября 2024 года боевики начали масштабное наступление на позиции сирийских войск и менее чем через две недели, практически не встречая сопротивления, установили контроль над страной. Пришедший к власти глава "Хейат Тахрир аш-Шам" (деятельность организации запрещена в России) Абу Мухаммед аль-Джулани сменил свое прозвище на настоящее имя Ахмед аш-Шараа, переоделся из военной полевой формы в официальный костюм и утверждает, что порвал с террористами.
Вместе с тем, как это обычно бывает в ходе многих переворотов и революций, свергнуть действующие власти силой оказывается не так сложно, как начать разбираться с возникающим сразу же после этого пластом проблем. Сирия и ее новый руководитель не стали исключением. Уже в марте 2025 года серьезно обострилась ситуация в Латакии, где проживают преимущественно алавиты, к общине которых принадлежит Башар Асад. В провинции вспыхнули вооруженные столкновения между местным населением и силами безопасности, лояльными новому руководству. В итоге они переросли в резню мирного населения. Число жертв, по некоторым оценкам, приблизилось к тысяче человек. Ахмед аш-Шараа возложил ответственность за произошедшее на представителей "прежнего режима", хотя и пообещал привлечь к ответственности тех, кто устроил бойню среди гражданских лиц.
Если ситуация в Латакии, несмотря на кровопролитие, успокоилась довольно быстро, то в южной провинции Эс-Сувейда вызовы для нового руководства в Дамаске стали куда более серьезными. Первые столкновения там начались в феврале 2025 года. Очередное обострение произошло в конце апреля после появления аудиозаписи, где, предположительно, один из друзских лидеров критически высказывается о пророке Мухаммеде. В ситуацию на стороне друзов вмешался Израиль, который нанес серию ударов по позициям сирийских правительственных войск. К началу мая в том районе удалось добиться прекращений огня. Однако ненадолго. Уже в июле в Эс-Сувейде вспыхнули вооруженные столкновения между представителями друзской общины и бедуинами, которых поддержали власти в Дамаске. В защиту первых снова выступил Тель-Авив. Ситуацию тогда также удалось успокоить.
Тем не менее, попытки сирийского руководства установить в Эс-Сувейде свою власть пока не увенчались успехом. Для Израиля такой сценарий неприемлем, поскольку эта провинция находится близко к его границам. В Тель-Авиве предпочли бы сохранение своего рода буферной зоны, где влияние Дамаска и союзной ему Турции будет максимально низким. При этом плотное взаимодействие израильтян и друзов подстегивает дезинтеграционные процессы в Сирии и создает условия для ее возможного распада. Пока ситуация в Эс-Сувейде остается замороженной, но это тот самый конфликт, который может вспыхнуть в любой момент.
Между тем не стоит забывать, что лидеры так называемой "сирийской революции" с самого ее начала в 2011 году говорили о необходимости демократизации страны. После произошедшего переворота новое руководство пытается придать видимость соответствующих процессов. Например, еще в марте в Дамаске заявили, что переходный период продлится пять лет - не так уж и мало для приведения ситуации в норму. На это время была подписана конституционная декларация. В октябре в стране прошли парламентские выборы. Правда, избирали только две трети депутатов и не прямым голосованием, как раньше, а через коллегию выборщиков. Оставшихся членов законодательного собрания назначал глава государства. Наконец, сам Ахмед аш-Шараа позиционирует себя как временный президент. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. По крайней мере, сложно представить, что он пришел к власти, чтобы в рамках "победившей демократии" ее кому-то отдать.
В то же время силовая смена власти в Сирии, как ни странно, создает предпосылки для стабилизации экономической обстановки. Вскоре после свержения Башара Асада ЕС отменил все санкции, введенные в отношении Дамаска, а США пошли на значительное смягчение ряда экономических ограничений. Кроме того, в страну потекли арабские деньги. Прежним сирийским властям приходилось буквально выживать под гнетом западных рестрикций: из экспортера нефти Дамаск превратился в ее импортера, финансовый сектор оказался отрезанным, а поставки ряда стратегически важных товаров и услуг прекратились. По сути, сирийцы опирались практически исключительно на внешнюю подпитку со стороны своих союзников. Теперь ситуация поменялась. Другой вопрос - сможет ли новое руководство страны, получив такие возможности, справиться с коррупцией и правильно распределить бюджет.
При этом в Сирии понимают, что в сложившихся условиях необходимо выстраивать многовекторную внешнюю политику - в том числе для обеспечения экономической стабильности. Естественным образом новые власти идут на сближение с США и ЕС. Но при этом там не складывают все яйца в одну корзину и поддерживают отношения с Россией. И это несмотря на то, что еще чуть больше года назад новые власти в Дамаске находились с Москвой по разные стороны линии фронта. В октябре Ахмед аш-Шараа был принят в Кремле Владимиром Путиным. Два лидера провели переговоры по широкому кругу тем. По итогам этого визита, а также ряда других контактов на различном уровне можно сделать вывод, что две российские военные базы в Хмеймим и Латакии остаются в Сирии. Кроме того, Москва готова инвестировать в экономику страны, естественно, не игнорируя свои собственные интересы.
Как бы то ни было, Дамаск оказался на перепутье. С одной стороны, появились реальные возможности для оздоровления экономики. С другой - сепаратистские тенденции, непонятные перспективы государственного строительства и активное вмешательство внешних игроков, и прежде всего соседей, - все это грозит Сирии если не распадом, то как минимум дезинтеграцией и общей нестабильностью.
