Станислав Смагин, политический обозреватель, ветеран СВО
1 марта 1986 очередное заседание XXVII съезда КПСС началось с печальной новости. Председательствующий, член политбюро ЦК КПСС Виктор Чебриков сообщил: «Вечером при возвращении домой был злодейски убит Премьер-министр Швеции, Председатель Социал-демократической рабочей партии Швеции Улоф Пальме. ЦК КПСС, Президиум ВС СССР, правительство СССР выражают глубокое соболезнование народу Швеции, Социал-демократической рабочей партии, которую Пальме возглавлял много лет. Мы возмущены и потрясены подлым убийством…никогда не забудем, как много сделал Пальме для развития добрососедских отношений между своей страной и Советским Союзом. Прошу почтить его память вставанием».
И эта минута молчания, и последующее присутствие на похоронах главы советского правительства Николая Рыжкова можно считать обычной данью дипломатическому протоколу. Но то, что уже через год на карте Москвы появилась улица Улофа Пальме – событие не совсем рядовое, ведь речь шла о премьере западного буржуазного государства.
Но и сам Пальме был деятелем не рядовым. Во внутренней политике он был из одних наиболее ярких представителей и исполнителей так называемой шведской модели социализма (или максимально гуманизированного капитализма), стремился к технологической и социально-экономической модернизации страны. Во внешней – резко выступал против франкистского режима в Испании и пиночетовского в Чили, апартеида в ЮАР, за выход датских и норвежских соседей из НАТО, поддерживал Организацию освобождения Палестины и никарагуанских сандинистов, посещал Кубу и ГДР.
В США многие недолюбливали лидера шведских социал-демократов за его яростную критику войны во Вьетнаме. В 1968 году, будучи министром, он принял участие в стокгольмской акции протеста против американской политики, после чего Вашингтон на год отозвал своего посла в Швеции. В 1972-м, уже будучи главой правительства, сравнил в своем выступления действия звездно-полосатой армии с нацистскими преступлениями Второй мировой, и американцы вновь на год заморозили дипломатические отношения.
К России Пальме относился хорошо и стремился поддерживать с ней дружественные отношения (собственно, и к США он относился так же, говорил, что любит страну, но не ее политику). Были у него и лично-биографические связи с русско-советским имперским пространством. Его дед, остзейский немец Вольдемар фон Книрим, руководил Рижским политехническим институтом, юный Улоф бывал в дедушкином латвийском поместье, а члены его семьи посещали уже советскую Латвию в 1970-х. И самого премьера убили за несколько дней до запланированного официального визита в СССР.
Русофилия Пальме была, конечно, критичной и не безоговорочной. Он осуждал ввод войск в Чехословакию и Афганистан. На его похороны не были приглашены представители Чили и ЮАР, но одновременно – Афганистана и Кампучии; тогда в Кампучии находился контингент вьетнамских войск, ранее свергнувший Пол Пота, и большая часть мирового сообщества за пределами соцлагеря относилась к этому так же, как к нашей интернациональной помощи Афганистану.
Независимая позиция шведского премьера породила целый ряд версий об исполнителях и заказчиках его убийства. В трагедии видели курдский, южноафриканский, чилийский и, вполне закономерно, американский след. Обвинение выдвинули асоциальному элементу Кристеру Петтерсону, его посадили в тюрьму, но затем дело пересмотрели, Петтерсона отпустили, еще и выплатили компенсацию. В 2020-м прокуратура назвала «новым» убийцей Стига Энгстрёма, ранее проходившего по делу как свидетель. Его, правда, не посадить – давно покончил жизнь самоубийством. Очень удобно.
Русско-шведские отношения в течение многих веков были очень сложными, и эта сложность отнюдь не закончилась с последними залпами Северной войны. Мы еще не раз скрещивали оружие, заключительный раз – при Александре I, это закончилось для Стокгольма потерей Финляндии. И затем частенько было не очень гладко. В обе мировые войны шведы придерживались нейтралитета, но более дружественного к Германии – особенно во Вторую и особенно когда речь шла о России. И после 1945-го проблем хватало. В НАТО шведская элита предпочла не вступать, но истерики насчёт «красной угрозы» случались регулярно – уже в начале 1980-х, к примеру, на тему советских подводных лодок в Балтийском море.
Пальме старался на поводу у соотечественников-алармистов не идти, а напротив, нейтрализовать шумиху и не доводить ее до практических действий, вредящих самой стране. После него заниматься этим, во всяком случае, качественно, стало практически некому. И без того высокий градус шведской русофобии стал одним из самых высоких в Европе. Угроза, уже не красная, а просто русская – среди любимых тем массовой культуры, особенно все те же «подлодки на Балтике». Так что СВО стала не причиной, а, скорее, давно желанным поводом вступить в НАТО. Это, кстати, касается и соседей-финнов.
Пальме тоже вряд ли был бы в числе одобряющих СВО и все дежурные слова осуждения в адрес России сказал бы. Одновременно он наверняка осудил бы и всю политику Запада/НАТО, приведшую к украинской драме. Сильно сомнительно, что он радостно жал бы руку военному преступнику Зеленскому, называл бы его светочем демократии и молчал бы о зверствах украинских боевиков. И уж точно не по душе была бы ему идея влиться в Североатлантический альянс и подготовить несколько десятков тысяч новых кладбищенских мест с явным прицелом на большую войну.
С прицелом на эту же войну режиссеры новых геополитических реалий если теперь и не физически, то морально и политически устраняют тех, кто хоть минимально отклоняется от написанных ими сценариев. Выносят судебные приговоры, как Ле Пен во Франции, загоняют в маргинальные рамки, как «Альтернативу для Германии», отстраняют от выборов, как Джорджеску в Румынии, не дают на этих выборах победить, как молдавской оппозиции, а в случае победы – стремятся сильно осложнить жизнь (случай «Грузинской мечты», совсем не пророссийской, но более-менее реалистичной силы). Хотя где-то убивают и физически, как японского экс-премьера Синдзо Абэ, предлагая публике полуфантастические мотивы убийцы.
Иосиф Бродский начал свое знаменитое стихотворение «На независимость Украины» с проигрыша Карлом XII сражения под Полтавой, связав это и вынесенное в заглавие события воедино. Сегодняшний шведский правящий класс готов убить своих граждан о Россию если не под Полтавой или Краматорском, то где-нибудь севернее. Но о Россию - обязательно. Жаль, Пальме не дожил. Или хорошо, что не дожил?
