Антон Платов, международный обозреватель
Американо-израильская агрессия против Ирана стала неприятным сюрпризом для Парижа, это публично признал сам президент Эммануэль Макрон.
Елисейскому дворцу пришлось реагировать на военные действия, в подготовке которых Франция не участвовала и в отношении которых с ней даже не консультировались.
После скоординированной американо-израильской атаки на Иран 28 февраля официальная реакция Парижа в последующие дни представляла собой образец дипломатической двусмысленности. С одной стороны, критика очевидного отсутствия основания для развязывания военных действий, с другой – открытого осуждения в адрес Вашингтона и Тель-Авива не прозвучало.
При том, что Макрон в очередной раз затаил обиду на президента США, роль пассивного наблюдателя его не устраивала. Как глава ядерной державы, являющейся постоянным членом СБ ОНН, президент Франции не мог безучастно взирать, как подвергают ударам не только территории стран-партнеров, но и французские военные объекты в регионе.
Последней каплей стала гибель французского военнослужащего в результате удара иранских дронов по базе в Ираке. На фоне эскалации Макрон приказал разместить истребители «Рафаль», противоракетные комплексы и радары в аэропортах союзников на Ближнем Востоке. Для защиты французских локаций и интересов глава государства направил в Средиземное море авианосец «Шарль де Голль» с кораблями сопровождения.
По данным экспертов, на момент начала американо-израильской агрессии против Ирана в странах Ближнего Востока проживали или находились в поездке около 400 тысяч граждан Франции. Из них в спешном порядке были эвакуированы порядка 20 тысяч.
Реакция Макрона на атаку на Иран высветила различия в позициях Парижа и Вашингтона, а также усилия французской стороны по достижению большей автономии в области внешней политики и политики безопасности.
Заявление президента Франции подтверждает претензии Парижа на лидерство в рамках европейской системы безопасности в момент, когда США фактически сняли с себя бремя ее обеспечения. После того, как британская военная база на Кипре была атакована иранским дроном, именно Макрон, а не премьер-министр Великобритании Кир Стармер, посетил островное государство и пообещал ему защиту.
Развернутые на Ближнем Востоке французские морские и воздушные силы позволяют Парижу заявить о своей операционной вовлеченности в конфликт, пусть и представленной как оборонительное, а не наступательное усилие.
Вместе с тем аккуратная формулировка - «мы не участвуем в текущем конфликте, но действуем в этом формате» - обнажила более неприглядную для Макрона правду: независимо от того, как Франция позиционирует себя, фундаментальные решения относительно того, как и когда закончится агрессия против Ирана, полностью зависят от США.
Но действительно неожиданным поворотом стала смена ядерной риторики главой французского государства. Макрон заявил, что Франция увеличит количество ядерных боеголовок и больше не будет раскрывать данные о своем ядерном потенциале, что с его слов, соответствует вызовам национальной и общеевропейской безопасности. «В этом опасном и нестабильном мире, чтобы быть свободным, надо внушать страх», - сказал он.
При этом, как утверждал Макрон, речь не идет о втягивании Франции в гонку вооружений, а о переходе к так называемому передовому сдерживанию, которое предполагает более тесное сотрудничество с другими европейскими странами.
В таком партнерстве заинтересованы Германия, Великобритания, Нидерланды, Бельгия, Польша, Греция, Швеция и Дания, якобы заявившие о готовности разместить на своей территории французские самолеты с ядерным оружием. Кроме того, партнеры смогут проводить совместные учения и участвовать в производстве ракет.
Макрон де-факто предложил раскрыть над Европой ядерный зонтик. Однако, как отмечает французская пресса, Франция не намерена предоставлять союзникам доступ к своей ядерной кнопке - окончательное решение о потенциальном нанесении удара остается именно за главой Пятой республики.
Таким образом, ядерное оружие рассматривается Парижем не только как гарантия безопасности для стран-партнеров, но, прежде всего, как инструмент политического лидерства на континенте.
Очевидно, что французский ядерный зонтик над Европой – сигнал не только для США, но и России.
Политические оппоненты Макрона, со своей стороны, предостерегают, что «ядерка» не должна стать новым механизмом европейской интеграции, а ее применение - частью общей ответственности.
А во французских СМИ Макрона уже сравнивают с Шарлем де Голлем. Но первый президент Пятой республики, как известно, рассматривал ядерное оружие, прежде всего, как гарантию защиты национального суверенитета. Франция хоть и не являлась сверхдержавой, игнорировать ее мнение было нельзя.
Смена действующим президентом внешнеполитической риторики – это в первую очередь борьба за внутреннюю аудиторию. Прозвучавшая в январе в Давосе жесткая критика внешней политики США со стороны Макрона, старающегося выглядеть сильным лидером, повысила его рейтинг на четыре пункта - до 16%.
Пусть незначительный, но для макронистов это все же прорыв перед муниципальными выборами, стартовавшими в минувшее воскресенье во Франции.
Не за горами и президентские выборы, принять участие в которых Макрон не сможет, но благодаря ужесточению внешнеполитической риторики способен создать благоприятные условия для кандидата из своего лагеря.
Тем не менее вопрос, как именно должна действовать Франция в условиях эскалации на Ближнем Востоке, вызвал в обществе острую дискуссию. Многие французские политики, как левые, так и правые, выступили против отправки военных сил в зону ближневосточного конфликта. Ведь если Франция предлагает свою защиту, она автоматически становится его частью.
Однако последствия для Пятой республики будут даже без ее прямого участия в военных действиях. Не случайно глава французского МВД Лоран Нуньес распорядился привести в повышенную готовность полицию и усилить меры безопасности вокруг диппредставительств и консульских учреждений США и Израиля.
