Нина Тихонова, международный обозреватель
Война США и Израиля в Иране, продолжающаяся уже больше двух недель, стала очередным вооруженным конфликтом на Большом Ближнем Востоке, который Вашингтон положил в свою копилку. После агрессии против Югославии американцы сосредоточили свое внимание именно на этом регионе. В других частях земного шара проходили краткосрочные ограниченные операции, но почему-то именно на территории от Афганистана до Ливии США на протяжении более четверти века методично проводят масштабные кровавые кампании с десятками и сотнями тысяч жертв.
Предлоги для этого подбирают самые благородные: борьба с терроризмом (иногда Вашингтон с ним действительно борется), борьба за демократию, борьба с оружием массового поражения. Но за этим прослеживается очевидная истина - целью Вашингтона стал исламский мир. Ирак, Сирия, Йемен, уже упомянутые Афганистан и Ливия, а теперь и Иран, причем уже во второй раз за последний год - эти страны успели ощутить на себе, что такое американская военная машина.
Оформляться такая политика США стала не сразу. В 1990 году видный американский неоконсерватор Чарльз Краутхаммер пишет в газете "The Washington Post" свою знаменитую статью "Однополярный момент". Ее суть сводится к тому, что с объединением Германии Советский Союз фактически признает свое поражение в "холодной войне", а США получают уникальную возможность начать формировать мир в соответствии со своим видением. Этот посыл, помноженный на убеждение в американской исключительности, лег в основу политики Вашингтона в последующие годы и до сих пор проецируется на земной шар.
За прошедшее с развала СССР время американцы смогли довольно быстро сформировать комфортный для себя геополитический ландшафт в западном полушарии. О важности Африки южнее экватора начали говорить лишь в последние годы, к тому же роль Москвы в 1990-х - начале 2000-х там была сведена к минимуму, а Китай тогда только начинал заполнять нишу на "черном континенте". В Европе финальный аккорд американцы сыграли в Югославии, причем заложив там бомбу замедленного действия: фрагментация страны, распад ее на ряд государств и отдельные территориальные образования в любой момент могут вновь возродить балканский кризис в той или иной форме.
Остался Большой Ближний Восток. Этот регион упорно не хочет подстраиваться под американское видение прекрасного. Джордж Буш-мл. и вовсе включил Иран и Ирак, наряду с КНДР, в "ось зла". К Пхеньяну по понятным причинам Вашингтон подступиться не может. Чего не скажешь о Багдаде и Тегеране. На этом фоне сформировалась другая ось - сопротивления - то есть объединение стран и организаций для противодействия Израилю, ближайшему союзнику США на Ближнем Востоке. И в такой ситуации Вашингтон, видимо, решил действовать грубой силой.
Стоит признать, что за прошедшие годы США вполне успешно проводят операцию "свергнуть режим". Вот только после этого остается либо хаос, как в Ливии, либо - сразу после ухода американских штыков - абсолютно антиамериканская власть, как в Афганистане и Ираке. Насильно мил не будешь, как говорится.
Но Вашингтон не отступает. За 25 лет многое поменялось. И философские концепции о величии США, описанные идеологами неоконсерватизма, уступают место вполне реальным вызовам, связанным с амбициями России и Китая. "Север - Юг", "Один пояс - один путь" - транспортные коридоры, которые развивают Москва и Пекин в последние годы, вступают в прямое противоречие с желанием американцев оформить свой коридор из Индии через территорию ОАЭ, Саудовской Аравии, Иордании и Израиля в Европу. Отсюда и желание навязать странам региона так называемые соглашения Авраама о примирении с Израилем, хотя Эр-Рияд на фоне событий в секторе Газа активно этому сопротивляется. Отсюда же - и нынешняя война с Ираном, по территории которого, так уж получилось, должны частично пройти российский и китайский торговые маршруты. Иными словами, всё как в бизнесе: поддержать своих и устранить конкурентов. На кону - триллионы долларов прибыли и ослабление главных геополитических конкурентов.
И, конечно, за пределами политических и экономических интересов находятся отношения США и Израиля. Причем иногда непонятно, кто из них колония, а кто метрополия. Не просто так, когда недавно стали курсировать слухи о гибели премьера Биньямина Нетаньяху в результате иранского удара, бывший член британского парламента Джордж Галлоуэй написал в одной из соцсетей: "Если он мертв, то кто сейчас управляет США?"
Можно только добавить, что отношения нынешней американской администрации с Израилем носят прямо-таки ценностно-идеологический характер. Достаточно вспомнить, что Дональд Трамп в ходе первого срока признал Иерусалим его столицей и перенес туда посольство. А на фоне войны с Ираном в западной прессе широко обсуждают всплывшие в Сети фотографии министра войны Пита Хегсета, у которого на груди оказалась большая татуировка Иерусалимского креста - знака крестоносцев. Более того, СМИ раскопали заявление чиновника, сделанное несколько лет назад: "1948 год был чудом (то есть год основания Израиля - прим. редакции), <...>, и нет никакой причины, почему не может случиться чуда восстановления Храма на Храмовой горе".
Министр войны имеет в виду Третий Храм, за строительство которого выступают наиболее радикальные представители израильских политических кругов. Проблема заключается в том, что на его месте сейчас находятся мечеть Аль-Акса, третья святыня в исламе, а также мечеть Купол Скалы. Что в таком случае американцы хотят сделать с ними - вопрос открытый. Кто-то скажет, что все это уже переходит в область конспирологии. Возможно. Но вопрос святынь в ближневосточном конфликте традиционно затмевает собой все другие спорные моменты.
В любом случае, что бы ни становилось мотивом США, очевидно одно: исламский мир, Большой Ближний Восток уже четверть века находится под постоянным американским ударом, и конца и края этому не видно.
