Хотя отношения у КНДР с Китаем довольно тесные, но далеко не простые. Китай является традиционным политическим и экономическим партнером КНДР. Их связи скреплены стародавней дружбой и кровными узами. Миллион китайских добровольцев участвовал в Корейской войне 1950-1953 гг., помогая КНДР отстоять свою независимость. Однако сейчас в КНДР не любят вспоминать, что 700 тыс. китайских добровольцев полегло на корейской земле, защищая социализм на севере полуострова.
Еще ранее на территории Китая находили приют и спасались от японских преследований корейские революционеры, в том числе и ныне покойный вождь Ким Ир Сен. Этот факт также не афишируется в современной КНДР. В конце ХVI в. минский Китай оказал Корее военную помощь во времена японской агрессии. В еще более удаленные времена на Корейском полуострове находили пристанище китайские мигранты, которые переселялись к северу в поисках новых целинных земель. Однако сведения об этих событиях в китайско-корейских отношениях трудно найти в экспозициях северокорейских музеев и школьных учебниках.
В прошлом Корея активно заимствовала у Китая культурные ценности: буддизм, конфуцианство, иероглифическую письменность и т.п. Однако при всем этом в течение многих веков Корея не утрачивала своей самобытности и использовала китайскую культуру как основу для создания своей письменности, религиозных течений, государственной идеологии. Корейские короли хорошо осознавали национальные интересы своего народа и фактически были самостоятельны в своей внутренней политике. Власти КНДР также полагают, что они вправе отстаивать свою самобытность во внутренней политике. Идеи чучхе служат идеологической базой для обоснования этого.
В настоящее время на руках у северокорейского населения появились свободные деньги. Однако северокорейцы не торопятся тратить их на низкосортные китайские товары. Со своей стороны китайские бизнесмены из Северо-Востока Китая спешат воспользоваться благоприятной, по их мнению, экономической ситуацией в КНДР и объявили о своем намерении инвестировать в соседней стране пару десятков миллионов долларов в строительство супермаркетов, которые предполагают заполнить китайским ширпотребом.
Китайские госструктуры также готовы вложить средства в строительство в КНДР различных заводов, хорошо осознавая их экономическую убыточность. Однако политические и идеологические интересы перевешивают. Китайские власти понимают важность экономического привязывания КНДР к нуждам экономики северо-восточных провинций, учитывают возможность вторжения капитала других стран в северокорейскую экономику, что составит китайскому бизнесу серьезную конкуренцию в будущем.
В последние два-три года наблюдается небывалый рост торговли между КНДР и северо-восточными провинциями Китая. Так, только в 2003 г. объем торговли между КНДР и пров.Цзилинь возрос до 300 млн. долл. Значительная часть этой суммы приходилась на поставки в КНДР китайской стали и угля.
На территории КНДР десятками создаются китайско-северокорейские СП. На начало 2005 г. таковых насчитывалось более 60. Около десяти тысяч граждан КНР под тем или иным предлогом постоянно находятся на территории КНДР. Ежегодно КНДР посещают 50 тысяч китайских туристов.
Строительный и игорный бизнес из Гонконга и Макао уже активно участвует в возведении в Пхеньяне и в СЭЗ “Раджин-Сонбон” пятизвездочных отелей, казино и дорогих ресторанов, которые обслуживают многочисленных китайских туристов, приезжающих в КНДР поиграть в азартные игры и побывать в демилитаризованной зоне. Такая избирательность китайских туристов обусловлена тем, что на территории Китая казино и другие азартные игры официально запрещены. Остальные северокорейские достопримечательности не интересуют китайских туристов.
Среди китайских туристов довольно много чиновников разных рангов, которые просаживают в увеселительных заведениях КНДР миллионы казенных юаней, что вызывает серьезную озабоченность китайских властей, принимающих самые радикальные меры против таких заядлых игроков. Так, в 2003 г. вице-мэр г. Шэньяня был приговорен к смертной казни, а мэр к пожизненному заключению по причине крупной растраты казенных средств в северокорейских казино. Другой чиновник из г.Яньцзи (пров. Цзилинь) проиграл в казино СЭЗ “Раджин-Сонбон” около 3,5 млн юаней (423 тыс. долл.), после чего скрылся.
Поэтому китайские власти были вынуждены ужесточить правила выдачи госчиновникам загранпаспортов и разрешений на зарубежные командировки. Кроме того, китайское правительство потребовало от соседних государств, в частности от Вьетнама, Мьянмы и КНДР, закрыть все 82 казино, расположенных в пограничных с Китаем районах. Власти первых двух государств согласились приостановить работу или закрыть свои приграничные казино. Только северокорейские власти до последнего тянули с закрытием казино в пятизвездочном гонконгском “Императорском отеле” в СЭЗ “Раджин-Сонбон”, но все же были вынуждены сделать это в середине января 2005 г.
Китайское противодействие созданию северокорейской СЭЗ на китайско-северокорейской границе у г.Синыйджу во многом объясняется боязнью, что эта новая СЭЗ также могла бы стать неподконтрольным китайским властям местом для азартных игр, куда стали бы перетекать китайские капиталы. Арестовав главу специального автономного экономического района с центром в Синыйчжу Ян Биня и осудив его на 18 лет тюремного заключения, Пекин фактически саботировал экономическое развитие этого провинциального района КНДР, показав при этом северокорейским властям, что не потерпит никакого своеволия с их стороны. Такие решительные действия Китая можно расценить как намек северокорейскому руководству о том, что создание СЭЗ вблизи китайско-северокорейской границы прежде всего надо было согласовать с Пекином.
Корейский народ сохранил историческую память и очень чувствителен к различным конъюнктурным ревизиям истории своей страны. Власти КНДР всемерно поддерживают изучение корейской истории, бережно сохраняют исторические памятники, культивируют гордость и уважение к героическому прошлому своей страны. Такая политика государства находит широкий отклик и понимание среди народных масс, по праву гордящихся героическим прошлым своего народа, а также тем, что Корея, окруженная могущественными соседями, смогла отстоять свою самобытность и независимость.
Провокационным диссонансом выглядит на таком фоне нынешние утверждения ряда китайских ученых, что одно из трех корейских средневековых государств Когурё (III-VI вв. н.э.) являлось китайским. Такая концепция китайских ученых позволяет объявить все культурные ценности, относящиеся к эпохе существования Когурё, принадлежащими китайской истории и культуре, что автоматически расширяет масштабы китайской средневековой государственности. Ведь известно, что Когурё занимало обширную территорию, охватывающую полуостров Ляодун, Восточную Маньчжурию и северную часть Корейского полуострова. Подобные утверждения автоматически подводят к выводу, что вся территория нынешней КНДР - это земли исторически принадлежащие Китаю и дают повод для спекуляций о возможности их возврата в современную эпоху.
Подобные китайские заявления вызывают возмущение и глухие протесты у северокорейцев, которые не могут согласиться с такими конъюнктурными утверждениями китайских ученых, тем более что вся территория нынешней КНДР входила в состав когурёских земель. Однако северокорейские ученые не могут открыто вступить в полемику с китайскими историками, ведь Китай - военно-политический союзник КНДР. Тем не менее, власти и население КНДР реагируют на подобные китайские выпады весьма своеобразно: в школах вновь введено изучение китайской иероглифики и китайского языка. Причем изучается старое написание иероглифов, чтобы подрастающее поколение северокорейцев могло самостоятельно читать в подлиннике исторические книги.
На бытовом уровне также не поощряется мода на одежду и прически, идущая из Китая, а именно: женские брюки, черные колготки, крашеные волосы, джинсовую одежду. За соблюдением этих неписаных правил строго следит домовая общественность и служащие торгово-сервисной сферы. Так, женщин в брюках не пускают в магазины, где по иронии судьбы продаются импортные (китайские) товары. Для закрепления у населения “правильного” стереотипа поведения власти КНДР установили на видных местах лозунг “Жить по-нашему”, который наряду с другим лозунгом “Интересы армии прежде всего” (“Сонгун Чончхэк”) - является самым распространенным и задает определенный тон и ритм общественной жизни. Транспаранты с такими надписями можно встретить повсеместно.
На зданиях главной площади Пхеньяна установлены портреты основоположника идей чучхе ныне покойного президента Ким Ир Сена, а также К.Маркса и В.Ленина. Это должно символизировать преемственность идей чучхе учению марксизма-ленинизма, показать, что идеи чучхе стали современным вариантом марксизма-ленинизма и являются идеологической платформой для развития социализма в КНДР. При этом отсутствуют какие-либо воспоминания о Мао Цзэдун-идеях, которые со своей теорией опоры на собственные силы более близки к идеям чучхе.
Китайские исторические инсинуации привели к росту патриотизма и сплоченности вокруг Трудовой партии Кореи - правящей партии и идеологической направляющей силе в КНДР. Как следствие, наблюдается рост авторитета членов ТПК. Северокорейцы, особенно молодежь, стараются вступить в ТПК, но это непросто. Туда принимают только достойных, доказавших преданность вождю и родине, а также отличное знание принципов идей чучхе и их современной интерпретации - политики “сонгун”, которая отдает приоритет Корейской народной армии, как авангарду северокорейского общества. Среди членов ТПК преобладают мужчины. Это главным образом военнослужащие, рабочие и чиновники разных рангов, т.е. представители привилегированных слоев северокорейского общества.
Еще ранее на территории Китая находили приют и спасались от японских преследований корейские революционеры, в том числе и ныне покойный вождь Ким Ир Сен. Этот факт также не афишируется в современной КНДР. В конце ХVI в. минский Китай оказал Корее военную помощь во времена японской агрессии. В еще более удаленные времена на Корейском полуострове находили пристанище китайские мигранты, которые переселялись к северу в поисках новых целинных земель. Однако сведения об этих событиях в китайско-корейских отношениях трудно найти в экспозициях северокорейских музеев и школьных учебниках.
В прошлом Корея активно заимствовала у Китая культурные ценности: буддизм, конфуцианство, иероглифическую письменность и т.п. Однако при всем этом в течение многих веков Корея не утрачивала своей самобытности и использовала китайскую культуру как основу для создания своей письменности, религиозных течений, государственной идеологии. Корейские короли хорошо осознавали национальные интересы своего народа и фактически были самостоятельны в своей внутренней политике. Власти КНДР также полагают, что они вправе отстаивать свою самобытность во внутренней политике. Идеи чучхе служат идеологической базой для обоснования этого.
В настоящее время на руках у северокорейского населения появились свободные деньги. Однако северокорейцы не торопятся тратить их на низкосортные китайские товары. Со своей стороны китайские бизнесмены из Северо-Востока Китая спешат воспользоваться благоприятной, по их мнению, экономической ситуацией в КНДР и объявили о своем намерении инвестировать в соседней стране пару десятков миллионов долларов в строительство супермаркетов, которые предполагают заполнить китайским ширпотребом.
Китайские госструктуры также готовы вложить средства в строительство в КНДР различных заводов, хорошо осознавая их экономическую убыточность. Однако политические и идеологические интересы перевешивают. Китайские власти понимают важность экономического привязывания КНДР к нуждам экономики северо-восточных провинций, учитывают возможность вторжения капитала других стран в северокорейскую экономику, что составит китайскому бизнесу серьезную конкуренцию в будущем.
В последние два-три года наблюдается небывалый рост торговли между КНДР и северо-восточными провинциями Китая. Так, только в 2003 г. объем торговли между КНДР и пров.Цзилинь возрос до 300 млн. долл. Значительная часть этой суммы приходилась на поставки в КНДР китайской стали и угля.
На территории КНДР десятками создаются китайско-северокорейские СП. На начало 2005 г. таковых насчитывалось более 60. Около десяти тысяч граждан КНР под тем или иным предлогом постоянно находятся на территории КНДР. Ежегодно КНДР посещают 50 тысяч китайских туристов.
Строительный и игорный бизнес из Гонконга и Макао уже активно участвует в возведении в Пхеньяне и в СЭЗ “Раджин-Сонбон” пятизвездочных отелей, казино и дорогих ресторанов, которые обслуживают многочисленных китайских туристов, приезжающих в КНДР поиграть в азартные игры и побывать в демилитаризованной зоне. Такая избирательность китайских туристов обусловлена тем, что на территории Китая казино и другие азартные игры официально запрещены. Остальные северокорейские достопримечательности не интересуют китайских туристов.
Среди китайских туристов довольно много чиновников разных рангов, которые просаживают в увеселительных заведениях КНДР миллионы казенных юаней, что вызывает серьезную озабоченность китайских властей, принимающих самые радикальные меры против таких заядлых игроков. Так, в 2003 г. вице-мэр г. Шэньяня был приговорен к смертной казни, а мэр к пожизненному заключению по причине крупной растраты казенных средств в северокорейских казино. Другой чиновник из г.Яньцзи (пров. Цзилинь) проиграл в казино СЭЗ “Раджин-Сонбон” около 3,5 млн юаней (423 тыс. долл.), после чего скрылся.
Поэтому китайские власти были вынуждены ужесточить правила выдачи госчиновникам загранпаспортов и разрешений на зарубежные командировки. Кроме того, китайское правительство потребовало от соседних государств, в частности от Вьетнама, Мьянмы и КНДР, закрыть все 82 казино, расположенных в пограничных с Китаем районах. Власти первых двух государств согласились приостановить работу или закрыть свои приграничные казино. Только северокорейские власти до последнего тянули с закрытием казино в пятизвездочном гонконгском “Императорском отеле” в СЭЗ “Раджин-Сонбон”, но все же были вынуждены сделать это в середине января 2005 г.
Китайское противодействие созданию северокорейской СЭЗ на китайско-северокорейской границе у г.Синыйджу во многом объясняется боязнью, что эта новая СЭЗ также могла бы стать неподконтрольным китайским властям местом для азартных игр, куда стали бы перетекать китайские капиталы. Арестовав главу специального автономного экономического района с центром в Синыйчжу Ян Биня и осудив его на 18 лет тюремного заключения, Пекин фактически саботировал экономическое развитие этого провинциального района КНДР, показав при этом северокорейским властям, что не потерпит никакого своеволия с их стороны. Такие решительные действия Китая можно расценить как намек северокорейскому руководству о том, что создание СЭЗ вблизи китайско-северокорейской границы прежде всего надо было согласовать с Пекином.
Корейский народ сохранил историческую память и очень чувствителен к различным конъюнктурным ревизиям истории своей страны. Власти КНДР всемерно поддерживают изучение корейской истории, бережно сохраняют исторические памятники, культивируют гордость и уважение к героическому прошлому своей страны. Такая политика государства находит широкий отклик и понимание среди народных масс, по праву гордящихся героическим прошлым своего народа, а также тем, что Корея, окруженная могущественными соседями, смогла отстоять свою самобытность и независимость.
Провокационным диссонансом выглядит на таком фоне нынешние утверждения ряда китайских ученых, что одно из трех корейских средневековых государств Когурё (III-VI вв. н.э.) являлось китайским. Такая концепция китайских ученых позволяет объявить все культурные ценности, относящиеся к эпохе существования Когурё, принадлежащими китайской истории и культуре, что автоматически расширяет масштабы китайской средневековой государственности. Ведь известно, что Когурё занимало обширную территорию, охватывающую полуостров Ляодун, Восточную Маньчжурию и северную часть Корейского полуострова. Подобные утверждения автоматически подводят к выводу, что вся территория нынешней КНДР - это земли исторически принадлежащие Китаю и дают повод для спекуляций о возможности их возврата в современную эпоху.
Подобные китайские заявления вызывают возмущение и глухие протесты у северокорейцев, которые не могут согласиться с такими конъюнктурными утверждениями китайских ученых, тем более что вся территория нынешней КНДР входила в состав когурёских земель. Однако северокорейские ученые не могут открыто вступить в полемику с китайскими историками, ведь Китай - военно-политический союзник КНДР. Тем не менее, власти и население КНДР реагируют на подобные китайские выпады весьма своеобразно: в школах вновь введено изучение китайской иероглифики и китайского языка. Причем изучается старое написание иероглифов, чтобы подрастающее поколение северокорейцев могло самостоятельно читать в подлиннике исторические книги.
На бытовом уровне также не поощряется мода на одежду и прически, идущая из Китая, а именно: женские брюки, черные колготки, крашеные волосы, джинсовую одежду. За соблюдением этих неписаных правил строго следит домовая общественность и служащие торгово-сервисной сферы. Так, женщин в брюках не пускают в магазины, где по иронии судьбы продаются импортные (китайские) товары. Для закрепления у населения “правильного” стереотипа поведения власти КНДР установили на видных местах лозунг “Жить по-нашему”, который наряду с другим лозунгом “Интересы армии прежде всего” (“Сонгун Чончхэк”) - является самым распространенным и задает определенный тон и ритм общественной жизни. Транспаранты с такими надписями можно встретить повсеместно.
На зданиях главной площади Пхеньяна установлены портреты основоположника идей чучхе ныне покойного президента Ким Ир Сена, а также К.Маркса и В.Ленина. Это должно символизировать преемственность идей чучхе учению марксизма-ленинизма, показать, что идеи чучхе стали современным вариантом марксизма-ленинизма и являются идеологической платформой для развития социализма в КНДР. При этом отсутствуют какие-либо воспоминания о Мао Цзэдун-идеях, которые со своей теорией опоры на собственные силы более близки к идеям чучхе.
Китайские исторические инсинуации привели к росту патриотизма и сплоченности вокруг Трудовой партии Кореи - правящей партии и идеологической направляющей силе в КНДР. Как следствие, наблюдается рост авторитета членов ТПК. Северокорейцы, особенно молодежь, стараются вступить в ТПК, но это непросто. Туда принимают только достойных, доказавших преданность вождю и родине, а также отличное знание принципов идей чучхе и их современной интерпретации - политики “сонгун”, которая отдает приоритет Корейской народной армии, как авангарду северокорейского общества. Среди членов ТПК преобладают мужчины. Это главным образом военнослужащие, рабочие и чиновники разных рангов, т.е. представители привилегированных слоев северокорейского общества.
Актуально