Владимир Блинков, экономический обозреватель
17 марта президент США Дональд Трамп объявил о том, что его визит в КНР, ранее планировавшийся на конец марта - начало апреля, откладывается. Комментируя свое решение, он заявил «Мы обсуждаем это с Китаем. Я бы очень хотел. Но из-за войны я хочу быть здесь, я считаю, что должен быть здесь». Откликаясь на это решениеиздание China Daily опубликовало карикатуру, на которой Дядя Сэм в отчаянии барахтается в паутине. А Пекин невозмутимо наблюдает, как США все глубже тонут в военной неразберихе на Ближнем Востоке и не могут выбраться.
Оценивая, как может повлиять американо-израильская война против Ирана на американо-китайские отношения, отмечу, что нынешнее противостояние между ними началось еще в предыдущее президентство Трампа. В 2018-2019 гг. его администрация осуществила нескольких раундов повышений тарифов на китайский импорт с целью сократить торговый дефицит, вернуть производства в США и заставить Пекин пересмотреть практики, связанные с интеллектуальной собственностью. Пекин ответил зеркально, введя собственные пошлины на американские товары. В итоге к концу 2019 г. тарифы достигли двузначных значений (США -25%, Китай-20%).
Администрация Джо Байдена не только сохранила трамповские тарифы, но даже повысила их в таких категориях как импорт электромобилей, стали и алюминия, микроэлектроники и ввела ограничения на доступ КНР к передовым полупроводниковым технологиям и оборудованию. Пекин ответил ужесточением контроля за экспортом редкоземельных металлов (РЗМ) и ряда других минералов.
После возвращения Дональда Трампа в Белый дом ситуация обострилась. В марте 2025 г. были введены новые пошлины, поднявшие совокупный уровень тарифов на китайские товары с 25% до 145%. Причинами эскалации в США назвали дисбаланс торговли, утечку технологий и проблему наркотрафика. В ответ Пекин увеличил тарифы на американский импорт с 20% до 125%.
11 мая по результатам переговоров в Женеве было объявлено о приостановке тарифной войны на 90 дней и снижении взаимных пошлин до 30% и 10% соответственно. Отмечу, что даже в разгар эскалации стороны целенаправленно исключали некоторые категории товаров из-под тарифного удара. Так, американские пошлины не затрагивали ноутбуки, смартфоны, полупроводниковые чипы, солнечные батареи, накопители памяти и дисплеи, от которых зависело производство в высокотехнологичных отраслей США. Аналогично и Китай негласно освобождал от своих пошлин ряд американских товаров. Таким образом, торговая война носила избирательный характер. Стороны старались ударить по менее чувствительным категориям, не задушив стратегически важные потоки. Этим они демонстрировали готовность к продолжению временного перемирия, хотя долгосрочное урегулирование оставалось неопределенным и риски возобновления торговой войны сохранялись (подтверждает такое заключение то, что вскоре после того, как Верховный суд США отменил пошлины Трампа, в том числе и на импорт из Китая, в США началась новая компания против китайского импорта).
Американо-израильская война против Ирана изменила позиции сторон в торговом споре. По мнению ряда источников, одной из целей иранской авантюры Трампа была постановка под американский контроль китайского импорта энергоносителей из Персидского залива (1/3 поставок, в том числе 13% из Ирана) и реализации южной ветки китайского проекта «Один пояс-один путь». Но, хотя блокирование Ираном Ормузского пролива создало напряжение на мировом рынке нефти и вынудило Китай прорабатывать меры по минимизации последствий, главная цель Трампа – получить сильные козыри на переговорах в Пекине не была достигнута. Вероятно, это и стало одной из причин отмены визита. Трамп рассчитывал на краткосрочную эскалацию, быстрый переход к двусторонним переговорам с лидером КНР и выгодный для США итог переговоров. Однако блицкрига не случилось. Причем, ситуация временами приобретает абсурдный характер, например, когда США обратились к Китаю за помощью в принуждении Ирана снять блокаду Пролива. Очевидно, что в сложившейся ситуации у Китая нет никаких мотивов, чтобы помогать США. Но складывающаяся ситуация влияет на их переговорные позиции.
Сейчас внимание руководства Китая обращено на купирование рисков для экономики, прежде всего, на предотвращение топливного кризиса. И Китай готов к этому гораздо лучше, чем ранее, проработав различные сценарии реагирования и проделав большую работу с бизнесом и обществом для снижения внутриполитических рисков.
В то же время в США ситуация иная. Война оказала негативное влияние на один из наиболее острых нерешенных вопросов американо-китайских отношений - поставки в США редкоземельных металлов. Именно этот вопрос был одним из главных тем для обсуждения на встрече Трампа с Си Цзиньпином.
Пекин не спешит снимать запрет на экспорт РЗМ для военных корпораций США и в сложившейся ситуации задержка визита Трампа даже на один месяц больно ударит по США. Ход военных действий показал, что запасы высокоточного оружия расходуются быстрее, чем их можно восполнить. На этом фоне обострилась зависимость американского ВПК от редкоземельных металлов, без которых невозможно производство современных вооружений. Уже ощущается их дефицит, что сказывается на ценах. Например, цены на вольфрам на внутреннем американском рынке подскочили почти в четыре раза с начала 2026 г. Это уже сильно бьёт по американскому ВПК, без вольфрама очень сложно производить ракеты, снаряды, бронебойные боеприпасы и многое другое. Инсайдеры сообщают, что запасов редкозёмов у Пентагона осталось лишь на два месяца. Хотя речь, по-видимому, идет о складских запасах, но в перспективе это окажет негативное влияние на восполнение запасов ключевых видов военной техники. РЗМ сейчас широко используются в ключевых оборонных системах США: производстве истребителей F-35, подводных лодок, ракет «Томагавк», радарных систем, беспилотников типа «Хищник» и др. Так, по оценкам экспертов, каждый истребитель F-35 Lightning II содержит более 400 кг РЗМ, а подлодка «Вирджиния» - более 4 т.
Около 70% американского экспорта РЗМ приходится на Китай, который не только добывает более 2/3 РЗМ и контролирует почти всю их переработку (90%), но даже часть добытых в США РЗМ проходят через китайские технологические цепочки прежде чем превратятся в пригодные для ВПК компоненты. Самая чувствительная часть этой цепочки - постоянные магниты, которые нужны для многих видов военной техники, а Китай контролирует около 90% их производства. И, если КНР примет решение о новых ограничения, то часть оборонных подрядчиков США может столкнуться с дефицитом в считанные месяцы. Причем, если заканчиваются конкретные компоненты, то производство останавливается целиком т.к.нельзя собрать ракету на 85%, она либо собирается полностью, либо не собирается вообще. По мнению South China Morning Post, серьезная зависимость Вашингтона от китайских РЗМ свидетельствует о том, что Пекин сможет в перспективе диктовать, как долго США продолжат удары США по Ирану. Поэтому в Поднебесной полагают, что время на их стороне - чем глубже Трамп увязнет в ближневосточном конфликте, тем слабее будут его переговорные позиции, когда ему всё же придётся ехать в Китай.
