Владимир Блинков, экономический обозреватель
Американо-израильская агрессия против Ирана нанесла болезненный удар по Китаю, получающему треть нефти из Ирана и стран Персидского залива, повлекла многочисленные новые риски из-за угрозы закрытия торговых маршрутов и вероятностью срыва инфраструктурных проектов в рамках проекта «Пояс и путь». В этой непростой ситуации Пекин ищет способы не только минимизировать ущерб, но и пытается укрепить свои позиции как мировой державы, сумевшей остаться над схваткой и развивающей отношения со всеми конфликтующими сторонами.
Официально Пекин осудил США за удары как нарушение суверенитета Ирана, призвал к немедленному прекращению огня, защите судоходства в Ормузском проливе. Министр иностранных дел Ван И назвал войну «несправедливой» и заявил, что «она не должна продолжаться». Но, нет и свидетельств весомой неофициальной поддержки Тегерана, промелькнули разве что сообщения о поставках дронов и компонентов для ракет, обмене разведданными данными и спутниковой поддержке через доступ к китайской системе BeiDou (китайский аналог GPS).
И призывая к мирному решению конфликта, Пекин на фоне продолжающейся войны представил себя гарантом стабильности и новых экономических возможностей для инвесторов. Так, выступая 26 марта на ежегодном форуме Боао в провинции Хайнань, председатель Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей Чжао Лэцзи призвал к политическому урегулированию международных споров и отказу от конфликтов и конфронтации. «Мы должны отвергать конфликт и противостояние», – заявил он. Не называя конкретных стран, он предупредил об угрозах «гегемонизма и политики силы» и подчеркнул важность уважения суверенитета и невмешательства во внутренние дела. Он также заявил, что Китай продолжит формировать прозрачную бизнес-среду и делиться преимуществами китайского рынка для ускорения глобального роста.
И такая позиция находит поддержку. Премьер-министр Сингапура Лоуренс Вонг поддержал позицию Китая, отметив, что Пекин способен стать важнейшим фактором региональной стабильности и роста на фоне глобальных потрясений. А огромный внутренний рынок Китая может стать движущей силой развития региона. Посол Филиппин в Китае Хайме Флор Круз также отметил важность продолжения многостороннего сотрудничества, особенно в условиях текущих международных вызовов. Так что энергокризис, который Трамп спровоцировал иранским конфликтом, вполне может стать поворотной точкой в позиции многих стран в отношении США и Китая.
Что же касается непосредственного влияния энергокризиса, то, пока в США и во многих странах Европы люди с тревогой смотрят на ценники на бензин и дизель на заправках, в Китае страх заметно слабее. Смягчить удар от перебоев с поставками нефти и газа Пекину сейчас помогают меры, предпринятые ранее. Первое - ставка на собственную добычу. Для снижения зависимости от внешних рынков еще в 2019 г. Си Цзиньпин объявил семилетний план развития местной добычи. В итоге в 2025 г. добыча нефти выросла до 4,4 млн баррелей в сутки, газа - почти в полтора раза. Эта тенденция сохраняется и в начале 2026 г. По данным Национального бюро статистики КНР, в январе и феврале добыча сырой нефти выросла на 1,9% в годовом исчислении, природного газа - на 2,9%, а производство электроэнергии - на 4,1%.
Вторая из мер - создание резервов. С начала 2024 г., когда стало ясно, что Дональд Трамп может вернуться в Белый дом, Пекин ускорил накопление топлива. С весны 2025 г., на фоне новых пошлин на китайские товары, этот процесс ускорился. Сейчас запасы нефти достигли рекордных 1,2 млрд баррелей, что втрое больше американского резерва. Их должно хватить как минимум на 100 дней. Газовые запасы составляют 30-40 млрд кубометров, это около 10% годового спроса.
Кроме того, сейчас руководством Китая задействован еще один механизм – снижение экспорта нефтепродуктов и переориентация на производство топлива для внутреннего рынка. Так госкомпания Sinopec, обеспечивающая треть переработки нефти в стране, заявила о сокращении переработки на 11-13% (600-700 тыс. барр./сутки). Это должно позволить максимально растянуть по времени имеющиеся запасы нефти исходя из худшего сценария, что война США с Ираном затянется на длительное время. Помимо этого в КНР заранее повысили цены на топливо, чтобы сбить ажиотажный спрос и сократить его использование там, где это возможно.
Эти меры призваны защитить экономику страны в краткосрочной перспективе. В долгосрочной же перспективе ставка сделана на повышение независимости от ископаемого сырья за счет собственной генерации. В рекордные сроки Китай ускорил развитие возобновляемых источников энергии (ВИЭ), электрофикацию транспорта. И в реализации этих задач Китаю важна не столько защита климата, а прежде всего контроль над энергоресурсами - такая политика стала ключевым элементом национальной безопасности. Вот некоторые примеры ее осуществления. К концу 2025 г. более половины новых легковых автомобилей оказались электромобилями и это позволило сократить потребление нефти на миллион баррелей в сутки. Десять крупнейших солнечных электростанций мира находятся в Китае. Ежемесячно в этом сегменте вводят 93 гигаватта новых мощностей, примерно 100 солнечных панелей каждую секунду. Почти такими же темпами растет и ветроэнергетика: добавляя еще 26 гигаватт. 70% солнечных модулей и ветротурбин и до 80% батарей в мире производятся в Китае.
В итоге в 2025 г. на ВИЭ в Китае приходилось более 60% от общей установленной мощности электростанций, а новые мощности накопителей энергии превысили 100 миллионов киловатт и составили более 40% от общемирового показателя - первое место в мире. Т.е. отрасль ВИЭ стала ведущим фактором энергетической безопасности страны. Поэтому в Китае спокойно относятся к возникшим рискам, а влияние текущего геополитического конфликта на энергетическую безопасность Китая остаётся ограниченным и контролируемым.
На таком фоне Пекин позиционирует себя лидером зарождающейся постуглеродной энергетической системы, стремясь добиться доминирования в этой отрасли будущего. Сейчас доля Китая в производстве солнечных панелей превышает 80%, в производстве электромобилей - более 70%. Причем, Поднебесной удалось «отвязать» зеленый рост от западного спроса. Около 47% китайского экспорта зеленых технологий теперь идет на развивающиеся рынки. В частности, он стал основным партнером для многих стран Глобального Юга - от Африки до Латинской Америки.
И сейчас Китай вполне осознанно использует доминирование в чистой энергетике. Контроль над солнечными панелями, литий-ионными батареями, цепочками поставок электромобилей и переработкой редкоземельных металлов создает ему возможности инфраструктурного проникновения в различные страны, стремящиеся модернизировать свой энергетический уклад. Причем «основной рычаг» в реализации этой стратегии не обвал цен, а стандарты, совместимость и технологическая зависимость. Страна, завязавшая сети на китайские инверторы, дороги - на китайские электромобили, а управление - на китайские цифровые системы, присоединяется к нему как лидеру Глобального Юга. И нынешний энергокризис, вызванный войной США и Израиля против Ирана, вероятно, увеличит число таких стран и усилит позиции Китая т.к. многие эксперты ожидают, что ближневосточный конфликт, который привел к нарушению поставок нефти на мировые рынки, будет способствовать востребованности «чистой энергетики».
