Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ
28 апреля 2026 года стало для ОПЕК шоковой датой. В этот день давняя напряженность между Абу-Даби и фактическим лидером картеля Саудовской Аравией закончилась неожиданным заявлением о «демарше» — третий по величине производитель нефти в группе покидает 1 мая 2026 года и ОПЕК, и формат ОПЕК+.
Для ОПЕК и ее партнеров эта потеря означает ослабление возможностей управлять ценами через регулирование (квотирование) добычи. ОАЭ же превращаются в игрока-джокера, который давно тяготился квотами ОПЕК и теперь готов действовать самостоятельно в условиях весеннего беспрецедентного хаоса на рынке, который спровоцировало нападение США на Иран в конце февраля.
Уход столь весомого игрока, по оценкам, сократит способность альянса регулировать рынок на 10–15%. При этом Абу-Даби подчеркивает: решение суверенное, и с партнерами — включая фактического флагмана, Саудовскую Аравию — его не обсуждали.
Министр энергетики и инфраструктуры ОАЭ Сухейль аль-Мазруи объяснил шаг «долгосрочным стратегическим и экономическим видением» страны. «Решение основано на национальных интересах и стремлении эффективно способствовать удовлетворению насущных потребностей рынка», — говорится в официальном заявлении, переданном агентством WAM.
За дипломатическими формулировками скрывается многолетний конфликт. Абу-Даби, инвестировавший миллиарды в расширение мощностей, располагал потенциалом почти в 4,85 млн баррелей в сутки (с планами выйти на 5 млн к 2027 году), но был зажат квотой примерно в 3,2 млн баррелей. Простаивало 1,2–1,6 млн баррелей «разрешенной» добычи. Конфликт с Ираном действительно стал триггером. Аль-Мазруи официально подтвердил: закрытие Ормузского пролива повлияло на решение.
Аналитики указывают: Абу-Даби выбрал момент, когда добыча и без того ограничена блокадой, а значит, выход из соглашения не приведет к немедленному обвалу цен и ответным обвинениям. Это «стратегическое окно»: когда пролив откроется, ОАЭ смогут нарастить экспорт без оглядки на картель, позиционируя это как ответ на рыночный спрос.
Версия о том, что за демаршем ОАЭ стоит Вашингтон, не просто конспирология — она опирается на публичные сигналы. Незадолго до объявления о выходе из ОПЕК+ источники сообщали, что ОАЭ запросили у США финансовую помощь, в частности, обсуждался доступ к долларовой ликвидности через валютный своп. Практически одновременно ряд аналитиков выдвинули гипотезу: Вашингтон мог использовать эту ситуацию как рычаг, пообещав Абу-Даби инвестиции и гарантии безопасности в обмен на удар по альянсу изнутри.
Для лидера США Дональда Трампа ослабление ОПЕК+ всегда было «идеей фикс». Он годами обвинял картель в завышении цен и требовал от союзников нарастить добычу. Решение ОАЭ он приветствовал публично, в своей характерной манере назвав его «великим делом». Для Трампа это двойной выигрыш: открывается некоторая перспектива сбить цены на топливо в США (что укрепляет его предвыборные позиции) и одновременно расшатать неудобный альянс производителей.
Эта версия хорошо стыкуется с прогнозом J.P. Morgan о том, что выход из картеля откроет путь масштабным американским инвестициям в энергосектор ОАЭ. Свобода от квот делает эмиратскую нефтянку более привлекательным активом. Издание Middle East Eye прямо указывает, что данный шаг превращает ОАЭ в «главного союзника Трампа в Персидском заливе» и вбивает клин между Абу-Даби и Эр-Риядом именно в тот момент, когда администрация США нуждается в лояльных игроках на Ближнем Востоке. Допускается, что может существовать прямая «сделка» между США, Израилем и ОАЭ: помощь в защите от Ирана в обмен на подрыв ОПЕК+, чего Трамп добивался годами.
На фоне продолжающейся блокады Ормузского пролива и боевых действий в регионе эта версия обретает дополнительное обоснование. Военное присутствие США в Персидском заливе защищает эмиратские терминалы (Джебель-Али, Фуджейру), в то время как иранская и значительная часть саудовской нефти остаются заблокированными. В этой ситуации нефть ОАЭ оказывается в привилегированном положении, а отсутствие картельных квот сулит большие объемы глобальному рынку.
По сути, в момент эскалации вырисовывается негласный обмен: военная поддержка на время конфликта — за удар по механизму координации добычи, в котором участвуют Саудовская Аравия и Россия. Пока Пятый флот США обеспечивает безопасность танкеров Абу-Даби, ОАЭ получают возможность наращивать долю рынка в условиях, когда каждый баррель на счету.
При всех драматических заголовках, было бы ошибкой хоронить ОПЕК+ как регуляторный механизм. Реальная сила последние годы была сосредоточена именно в этом расширенном формате, ключевым участником которого выступает Россия — один из трех ведущих мировых добытчиков наряду с США и Саудовской Аравией. Именно альянс ОПЕК+, а не исторический картель, удерживал рынок от ценового коллапса в моменты кризисов (включая пандемию и санкционные войны).
Уход ОАЭ из обеих структур еще не означает автоматического развала ОПЕК+. Сам факт существования российско-саудовской оси балансировки означает, что инструменты влияния на рынок у производителей сохранятся. Более того, для России демарш ОАЭ имеет и скрытый аспект: он ослабляет Эр-Рияд внутри альянса, потенциально делая Москву еще более значимым союзником для саудовцев в формировании дальнейшей политики.
Тем не менее, это не отменяет факта: уход ОАЭ знаменует собой заметный сдвиг. Наряду с Саудовской Аравией, это был один из немногих членов со значительными резервными мощностями — тем самым механизмом, с помощью которого группа оказывала влияние на рынок. Теперь этот рычаг ослаблен.
Главная интрига: возникнет ли «эффект домино»? Если такие мощности уходят из-под влияния альянса, это тревожный сигнал на горизонте 3–5 лет. Аналитики не исключают, что примеру ОАЭ могут последовать другие недовольные квотами страны, особенно те, кто рассматривает нынешний кризис как шанс пересмотреть правила игры.
Впрочем, пока официальные лица ОАЭ отрицают политическую подоплеку. Аль-Мазруи назвал Саудовскую Аравию «братской страной», подчеркнув, что решение «не связано с каким-либо конкретным производителем».
Настоящая проверка для ОПЕК+ наступит, когда рынку снова потребуется ужесточение квот. Но последствия войны в Иране означают, что миру еще долго будет нужен каждый баррель. ОАЭ выходят из системы квот, рассчитывая монетизировать углеводороды до того, как энергопереход станет необратимым. В краткосрочной перспективе это может сдерживать рост цен, однако в долгосрочной — способствовать разбалансировке сложившейся архитектуры нефтяного рынка и росту конкуренции между бывшими союзниками.
