Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ
Премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре требует от Брюсселя отменить мораторий на бурение на Крайнем Севере. По его мнению, после начала войны в Иране, также перманентных угроз Вашингтона в адрес Гренландии (заявления главы США Дональда Трампа о необходимости присоединения острова, а также планы форсирования Белым домом расширения военного присутствия на нем) норвежский газ стал для Европы вопросом национальной безопасности, а не экологии.
Норвежский премьер назвал позицию ЕС против добычи нефти, угля и газа в регионе «необоснованной». Он подчеркнул, что Европа уже фактически зависит от арктического газа с начала военного конфликта между Россией и Украиной. «Когда разразилась война на Украине, мы увеличили экспорт газа в Евросоюз, и весь этот прирост обеспечила именно Арктика. Это был СПГ из Хаммерфеста», — заявил он в интервью изданию Financial Times, имея в виду город в 400 км к северу от полярного круга.
Именно там компания Equinor в 2022 году перезапустила завод по сжижению газа после длительного простоя из-за последствий пожара. «Если Европе этот газ не нужен, он уйдет на другие рынки. Европейские страны должны сделать выбор: надежнее ли покупать топливо в Персидском заливе? В Катаре? Безопаснее ли поставки из США?» — добавил Стёре.
С 2022 года Норвегия упорно продвигает имидж главного «демократического поставщика» энергоресурсов для Европы. После атак США и Израиля на Иран в этом году риторика Осло стала только жестче. Угрозы Дональда Трампа в отношении Гренландии меняет взгляды европейских политиков на Арктику, а война в Иране заставила потребителей Старого Света усомниться в надежности ближневосточного импорта.
На этом фоне Брюссель начал всерьез обсуждать отмену моратория на бурение в Арктике. Норвегия активно лоббирует этот сдвиг, призывая воспринимать газ из этого региона как стратегический актив, а не как климатическую проблему.
Стёре считает, что текущая позиция Брюсселя игнорирует новые вызовы энергетической безопасности, стоящие перед Брюсселем: «Я хочу, чтобы правила ЕС соответствовали миру, частью которого является сам союз, — отметил премьер. — Утверждать, что на добычу в этом регионе должен действовать мораторий — значит опираться на неполную информацию, рудименты и устаревшие знания».
Норвегия, ведущий производитель газа в Западной Европе, давно настаивает на том, что добычу и разведку в Баренцевом море нельзя сравнивать с классическими представлениями о «далекой» Арктике с ее льдами и белыми медведями. Речь идет об акватории к северу от материковой части страны и южнее архипелага Шпицберген.
Хотя норвежские компании, такие как Equinor и Var Energi, уже развивают ряд нефтегазовых проектов в Баренцевом море, топ-менеджеры подчеркивают: исключение жестких формулировок из документов ЕС упростит привлечение финансирования от европейских банков.
Однако вопрос отмены моратория остается политически токсичным внутри Евросоюза. Евробюрократия по-прежнему смачно «смакует» этот кейс, преимущественно с позиций экологических спекуляций.
Осло активно продвигает свою «экспертизу» в Арктике, привлекая внимание США и ЕС. Власти Норвегии утверждают, что их знания критически важны для сдерживания России в так называемом «медвежьем коридоре» (Bear Gap). Этот стратегический морской проход между северной Норвегией и Шпицбергеном расположен в непосредственной близости от Кольского полуострова, где базируется Северный флот РФ.
Йонас Гар Стёре отвергает обвинения в том, что Норвегия использует страхи Европы перед угрозами безопасности для защиты национальной нефтегазовой отрасли. «Считаю, что в интересах Европы развивать энергетику на базе самых строгих технологий и норм в мире», — заявил он.
Представитель Европейской комиссии сообщил Financial Times, что арктическая стратегия сейчас обновляется «с учетом геополитического и геоэкономического контекстов». При этом он подчеркнул, что борьба с изменением климата, защита окружающей среды и устойчивое экономическое развитие по-прежнему остаются «актуальными целями» для Брюсселя.
Тем временем заокеанских «молекул свободы», которые с недавних пор превалируют в газовом портфеле ЕС, может стать меньше в регионе из-за усиления отраслевой кооперации между Вашингтоном и Нью-Дели. Так, в мае США вышли на первое место среди поставщиков сжиженного природного газа (СПГ) и сжиженного нефтяного газа (СНГ) в Индию. Это стало возможным из-за сокращения поставок из стран Персидского залива, вызванного проблемами с судоходством в Ормузском проливе. Индия импортирует около 60% СПГ и почти весь СНГ через этот стратегически важный маршрут, который оказался заблокирован после первого ракетного удара США и Израиля по Ирану 28 февраля.
По данным Kpler, в мае США поставили в Индию 630 тыс. т СНГ, что на 60% больше, чем все страны Персидского залива вместе взятые за тот же период. Кроме того, в мае Вашингтон экспортировал в Индию 900 тыс. т СПГ, что покрыло более 40% от общей потребности страны и втрое превысило показатель предыдущего месяца.
Фиксируемая высокая динамика наращивания поставок американского СПГ в Индию — очевидный риск для ЕС. Так как мощности США по выпуску охлажденного топлива, в общем-то, ограничены: ввод новых линий по сжижению газа не в полной мере коррелирует с растущим аппетитом Индии, что в итоге отвлечет часть американских метановозов с европейского направления. Повышает риск ослабления энергетической безопасности Старого Света и принципиальность политизированного курса Брюсселя на «обнуление» поставок российского газа.
Таким образом, постылый для ЕС вопрос удовлетворения региональной газовой потребности, как в части накопления запасов к предстоящей зиме (в настоящее время планка заполнения местных подземных хранилищ газа/ПХГ не выше 40%, что заметно ниже привычного сезонного уровня в 50%), так и в стратегическом видении, становится настоящим ребусом для евробюро.
