24 апреля 2008 / 16:29
Борис Подопригора, бывший заместитель командующего федеральными силами на Северном Кавказе
Скандальные события вокруг самых влиятельных чеченцев - Рамзана Кадырова и братьев Ямадаевых - требуют начать разговор издалека…
Название двух рек - в Питере и по дороге в Бамут - иллюстрируют пусть и «созвучие» происходящего в Чечне и остальной России, но одновременно - «корневые» различия. Это проявляется по-разному, но, прежде всего, в административной практике. Формально она начинается и заканчивается с одних и тех же «букв», но расходится по сути происходящего в Чечне и за ее пределами. Начальников, воспитанных на общероссийском укладе, туда не откомандируешь. Лично Вы поехали бы туда как пресловутые «25-тысячники», известные из истории коллективизации деревни? То же и с вахтовым методом. Гастролеры могут на время усилить органы правопорядка, но не очистят «авгиевы конюшни» одного из самых социально уязвимых субъектов федерации. Государственные нормы-законы здесь даже в безмятежные годы трактовались с учетом местных «допущений». По отдельности они мало соответствуют общероссийской «букве». Дай Бог, чтобы в «сумме» они не противоречили духу федерального строительства.
Поэтому во главе республики стоит бывший дудаевский полевой командир, прошедший со своим народом по всем политическим весям ельцинско-путинской эпохи. Поэтому его нынешним визави - «равнинным» братьям Ямадаевым - отводилась роль не столько противовеса «горцу» Кадырову, сколько его дополнения. Во имя консолидации всех, таких непохожих друг на друга носителей «подсолнечного темперамента». Тем более что исторически именно гудермесцы Сулим, Руслан, Халид, Джабраил, Иса и Бадрудин Ямадаевы первыми из масхадовцев перешли под российские знамена, поставив бывшего ичкерийского муфтия Ахмат-хаджи Кадырова главным федерально-чеченским знаменосцем.
У кадыровцев и ямадаевцев куда больше общего, чем различий. Те и другие находятся в составе федеральных сил при численности по 1.5-2 тысячи «автоматов Калашникова» и некотором превосходстве кадыровцев. Но с учетом многочисленных родственников и им «сочувствующих» их «потенциалы» сопоставимы. Многие из них воевали когда-то против федералов, потом за федералов, но бывало и между собой. Кто раньше и потому «более матери-истории ценен», когда-нибудь рассудит она сама. Но в ее нынешнем чеченском фрагменте не могли не сплестись стародавние межтейповые обиды и претензии на особую роль в судьбе своей малой родины, рецидивы дудаевской вольницы-партизанщины, куначеские обязательства и месть конкретному «шайтану-отморозку». Сочтем общим местом ссылки на общечеченский кадровый дефицит. Добавим к нему еще и дефицит уступчивости, а то и склонность к куражу житейски не самых опытных лидеров республики. Тех, кто в масхадовские времена получал игрушечные воинские, а затем и всамделишные звания Героев России. И если один избран президентом, то другие, в том числе, ставшие «гласом» Чечни в Федеральном собрании России, ищут не меньшего признания, как минимум, популярности. Всё названное и читаемое между строк «осеняется» не менее «односторонним» прочтением президентских указов и «народной молвой» (читай - самопиаром).
Но при этом те и другие имеют реальные боевые заслуги, избавляют остальных федералов от «горных» встреч с земляками-«экстремалами». Когда боестолкновения происходили часто, оба национальных формирования друг другу скорее помогали: тех, кто не спускался с гор под гарантии Кадыровых, добивали спецназовцы Ямадаевых, потерявшие при этом одного из своих братьев - Джабраила. Но со временем общих врагов стало меньше. Поэтому ямадаевцы не могли не озаботиться своим статусом, а соответственно и размером жалования. Возник ключевой вопрос: какое из национальных «усилений» юридически «правомочнее» и на каком основании - республиканские милиционеры или федеральные спецназовцы? Почему подчиненные Кадырова-младшего получают из республиканского бюджета в полтора-два раза больше общефедеральных военнослужащих батальонов «Восток» и «Запад»? Неужели из-за того, что милицейский полк носит имя Кадырова-старшего? Хотя «подушная» цена вопроса не превышала ежемесячных 8-12 тысяч отечественных целковых, оставалось лишь кому-то не уступить дорогу…
Что же делать? Ответ - безальтернативен: мирить и мириться. В противном случае на расчищенном под Кадырова внутричеченском поле взойдут ростки, не менее зеленые, чем нынешние, и - во всех смысловых ассоциациях. Часть ямадаевцев (батальон «Восток») и «союзные» с ними «западники» («недораспущенный» батальон тоже Героя России «безотлучно-федерального» Саид-Магомеда Какиева), возможно, конформистски сольются с кадыровцами или создадут не более насущные для Чечни «трубоохранные» формирования. Но точно не все… Нужно ли пояснять, где себя найдут «нон-конформисты»? Не менее чреваты послабления ямадаевцам. Не только потому, что Кадыровы в борьбе за федеральную Чечню потеряли около 20 своих родственников (в местной интерпретации это означает, что другого пути у них нет) - Рамзан, усыновивший нескольких сирот войны (включая русского подростка), реально приступил к масштабному восстановлению своей разоренной родины. Этого не сделал даже его многоопытный, в отличие от сына, отец-хаджи.
Не менее очевидны и пути примирения. Во-первых, там, где за невозвращенный долг в тысячу рублей можно поплатиться жизнью, особо актуально выравнивание доходов всех местных силовиков, причем, по верхнему пределу. Во-вторых, трансформация «национальных» спецназов в их военно-строительный аналог явно стоит в повестке дня сегодняшней Чечни. Тем более что сам Кадыров исчисляет непримиримых боевиков уже не сотнями, а десятками. То, что «в-третьих», поясним эксклюзивными эпизодами не самой давней чеченской хроники. В конце 1991 года Масхадов, накануне потерявший квартиру в Вильнюсе, согласился на должность начальника гражданской обороны Чечено-Ингушетии не только по жилищным обстоятельствам. Ему, тогда еще вполне прочно стоявшему на советской «земле», были обещаны генеральские лампасы, уравнивающие его статус с «сепаратистским летуном» Дудаевым. Увы, Михаил Сергеич с Борисом Николаичем, были заняты куда более важными, понимашь, процессами… Сегодня обращенное к будущему, честное и не слащавое признание заслуг всех, кто помог утверждению федерализма на чеченской земле, противостоит обывательскому потиранию рук в предвкушении «чужой» сенсации. Скажем яснее: административно-географический масштаб этого признания должен соответствовать интересам стабилизации республики. Иначе Фортанга никогда не «впадет» в Фонтанку…
Название двух рек - в Питере и по дороге в Бамут - иллюстрируют пусть и «созвучие» происходящего в Чечне и остальной России, но одновременно - «корневые» различия. Это проявляется по-разному, но, прежде всего, в административной практике. Формально она начинается и заканчивается с одних и тех же «букв», но расходится по сути происходящего в Чечне и за ее пределами. Начальников, воспитанных на общероссийском укладе, туда не откомандируешь. Лично Вы поехали бы туда как пресловутые «25-тысячники», известные из истории коллективизации деревни? То же и с вахтовым методом. Гастролеры могут на время усилить органы правопорядка, но не очистят «авгиевы конюшни» одного из самых социально уязвимых субъектов федерации. Государственные нормы-законы здесь даже в безмятежные годы трактовались с учетом местных «допущений». По отдельности они мало соответствуют общероссийской «букве». Дай Бог, чтобы в «сумме» они не противоречили духу федерального строительства.
Поэтому во главе республики стоит бывший дудаевский полевой командир, прошедший со своим народом по всем политическим весям ельцинско-путинской эпохи. Поэтому его нынешним визави - «равнинным» братьям Ямадаевым - отводилась роль не столько противовеса «горцу» Кадырову, сколько его дополнения. Во имя консолидации всех, таких непохожих друг на друга носителей «подсолнечного темперамента». Тем более что исторически именно гудермесцы Сулим, Руслан, Халид, Джабраил, Иса и Бадрудин Ямадаевы первыми из масхадовцев перешли под российские знамена, поставив бывшего ичкерийского муфтия Ахмат-хаджи Кадырова главным федерально-чеченским знаменосцем.
У кадыровцев и ямадаевцев куда больше общего, чем различий. Те и другие находятся в составе федеральных сил при численности по 1.5-2 тысячи «автоматов Калашникова» и некотором превосходстве кадыровцев. Но с учетом многочисленных родственников и им «сочувствующих» их «потенциалы» сопоставимы. Многие из них воевали когда-то против федералов, потом за федералов, но бывало и между собой. Кто раньше и потому «более матери-истории ценен», когда-нибудь рассудит она сама. Но в ее нынешнем чеченском фрагменте не могли не сплестись стародавние межтейповые обиды и претензии на особую роль в судьбе своей малой родины, рецидивы дудаевской вольницы-партизанщины, куначеские обязательства и месть конкретному «шайтану-отморозку». Сочтем общим местом ссылки на общечеченский кадровый дефицит. Добавим к нему еще и дефицит уступчивости, а то и склонность к куражу житейски не самых опытных лидеров республики. Тех, кто в масхадовские времена получал игрушечные воинские, а затем и всамделишные звания Героев России. И если один избран президентом, то другие, в том числе, ставшие «гласом» Чечни в Федеральном собрании России, ищут не меньшего признания, как минимум, популярности. Всё названное и читаемое между строк «осеняется» не менее «односторонним» прочтением президентских указов и «народной молвой» (читай - самопиаром).
Но при этом те и другие имеют реальные боевые заслуги, избавляют остальных федералов от «горных» встреч с земляками-«экстремалами». Когда боестолкновения происходили часто, оба национальных формирования друг другу скорее помогали: тех, кто не спускался с гор под гарантии Кадыровых, добивали спецназовцы Ямадаевых, потерявшие при этом одного из своих братьев - Джабраила. Но со временем общих врагов стало меньше. Поэтому ямадаевцы не могли не озаботиться своим статусом, а соответственно и размером жалования. Возник ключевой вопрос: какое из национальных «усилений» юридически «правомочнее» и на каком основании - республиканские милиционеры или федеральные спецназовцы? Почему подчиненные Кадырова-младшего получают из республиканского бюджета в полтора-два раза больше общефедеральных военнослужащих батальонов «Восток» и «Запад»? Неужели из-за того, что милицейский полк носит имя Кадырова-старшего? Хотя «подушная» цена вопроса не превышала ежемесячных 8-12 тысяч отечественных целковых, оставалось лишь кому-то не уступить дорогу…
Что же делать? Ответ - безальтернативен: мирить и мириться. В противном случае на расчищенном под Кадырова внутричеченском поле взойдут ростки, не менее зеленые, чем нынешние, и - во всех смысловых ассоциациях. Часть ямадаевцев (батальон «Восток») и «союзные» с ними «западники» («недораспущенный» батальон тоже Героя России «безотлучно-федерального» Саид-Магомеда Какиева), возможно, конформистски сольются с кадыровцами или создадут не более насущные для Чечни «трубоохранные» формирования. Но точно не все… Нужно ли пояснять, где себя найдут «нон-конформисты»? Не менее чреваты послабления ямадаевцам. Не только потому, что Кадыровы в борьбе за федеральную Чечню потеряли около 20 своих родственников (в местной интерпретации это означает, что другого пути у них нет) - Рамзан, усыновивший нескольких сирот войны (включая русского подростка), реально приступил к масштабному восстановлению своей разоренной родины. Этого не сделал даже его многоопытный, в отличие от сына, отец-хаджи.
Не менее очевидны и пути примирения. Во-первых, там, где за невозвращенный долг в тысячу рублей можно поплатиться жизнью, особо актуально выравнивание доходов всех местных силовиков, причем, по верхнему пределу. Во-вторых, трансформация «национальных» спецназов в их военно-строительный аналог явно стоит в повестке дня сегодняшней Чечни. Тем более что сам Кадыров исчисляет непримиримых боевиков уже не сотнями, а десятками. То, что «в-третьих», поясним эксклюзивными эпизодами не самой давней чеченской хроники. В конце 1991 года Масхадов, накануне потерявший квартиру в Вильнюсе, согласился на должность начальника гражданской обороны Чечено-Ингушетии не только по жилищным обстоятельствам. Ему, тогда еще вполне прочно стоявшему на советской «земле», были обещаны генеральские лампасы, уравнивающие его статус с «сепаратистским летуном» Дудаевым. Увы, Михаил Сергеич с Борисом Николаичем, были заняты куда более важными, понимашь, процессами… Сегодня обращенное к будущему, честное и не слащавое признание заслуг всех, кто помог утверждению федерализма на чеченской земле, противостоит обывательскому потиранию рук в предвкушении «чужой» сенсации. Скажем яснее: административно-географический масштаб этого признания должен соответствовать интересам стабилизации республики. Иначе Фортанга никогда не «впадет» в Фонтанку…
Актуально