Ответ на этот вопрос дает недавно инициированный Германией план трехэтапного урегулирования грузино-абхазского конфликта. Авторство плана не случайно принадлежит Берлину, находящемуся в особых отношениях с Москвой и действующему от имени, так называемой, "группы друзей генсека ООН". Этот документ согласован и с "друзьями" Германии по Евросоюзу. В Европе исходят из своей большей, чем у США, зависимости от российско-грузинских отношений. Тем более что безоглядный прием Грузии в НАТО, на чем настаивают США, неизбежно скажется на диалоге России с потребителями ее энергоресурсов.
Первый этап немецкого плана рассчитан на год. За это время предполагается установить доверие между Сухумом и Тбилиси. Ожидается, что стороны конфликта подпишут соглашения о неприменении силы и запустят процесс возвращения грузинских беженцев в места их прежнего проживания в Абхазии. Второй этап предусматривает ее восстановление за счет средств стран-доноров. На третьем этапе должен быть определен политический статус Абхазии. Набор этих мер - безотносительно их последовательности - соответствуют логике примирения: сначала вовлечем стороны в диалог, потом определим статус Абхазии. Немаловажно, что российская сторона рассматривается в качестве непременного участника урегулирования, что подтвердил визит немецкого главы внешнеполитического ведомства Штайнмайера не только в Тбилиси и Сухум, но и в Москву. Но дьявол, как известно, таится в деталях.
Так, в Тбилиси ухватились за первоочередное возвращение беженцев на всю территорию Абхазии. При этом грузины рассчитывают на одновременную замену российских миротворцев на международные полицейские силы. Но в Сухуме не согласны ни с тем, ни с другим. Тем более что о выводе наших миротворцев в плане не говорится. Московское же соглашение 1994 года предусматривает возвращение беженцев первоначально в Гальский район Абхазии, в котором и так преобладает грузинское население. Только после уточнения своего статуса сухумские власти допускают поэтапное возвращение беженцев в другие районы республики. Скажем правду: вряд ли абхазы согласятся на довоенное соотношение между своими нынешними и бывшими земляками - грузинами. Сегодня население Абхазии составляет около 180 тысяч. Грузины же претендуют на возвращение туда 200 тысяч. По мнению Сухума, последняя цифра искусственно завышена: не менее трети из них имели абхазскую прописку, либо недвижимость, но постоянно проживали вне Абхазии, часто в России.
Но дело не только в этом. В ходе абхазской "отечественной войны 1992-93 гг." значительная часть грузин (называют цифру – 46 тысяч человек), как минимум, оказывали помощь "федеральным формированиям". Таковые, часто набранные из досрочно освобожденных уголовников, не столько боролись с сепаратизмом, сколько занимались привычным разбоем. Невиновные грузины также нередко становились жертвами мести по своей формальной принадлежности к "оккупантам". Сколько поколений - с поправкой на кавказские традиции толерантности - должно смениться, чтобы бывшие соседи перестали точить друг на друга кинжалы? Хватит ли международных полицейских (часто из "европодстриженных" стран) для разведения носителей одинаково подсолнечного темперамента? Наконец, стоит ли от добра искать добра, если сегодня удается избежать по крайней мере поножовщины? Не менее очевидно и то, что "европолицейские" будут в той же степени представлять интересы Тбилиси, в какой, по мнению грузин, российские миротворцы поддерживают власть сепаратистов. Так что смена слагаемых не изменит политического итога. Тем более - к лучшему.
Что касается соглашения о неприменении силы то, то абхазская сторона считает, что его подписанию должен предшествовать вывод грузинских формирований из верхней части Кодорского ущелья. Помимо того, что их дислокация противоречит московскому соглашению, само место их расположения позволяет совершить стремительный бросок на Сухум, до которого полтора часа езды на автобусе. Таким образом, немецкая инициатива свидетельствует об активизации международных усилий по урегулированию конфликта. Этого нельзя не приветствовать. Но стороны конфликта расходятся не только в оценке первоначальных мер. Их разводит полярно противоположное видение своего будущего. Не менее очевидно и то, что главным посредником между Тбилиси и Сухумом останется Москва. При добрососедстве с Грузией, исключающей ее членство в альянсе, шансы на объединение страны сохранятся.
Другое дело, что этот процесс нельзя форсировать. Лишь сегодня, спустя 34 года после межэтнического конфликта на Кипре, появляются первые наметки на политическую реинтеграцию острова. Трудно предсказать форму примирения доселе непримиримых. Возможно, ею станет разновидность модели российско-белорусского союза, ныне проходящая обкатку. Примем во внимание и не афишированный визит в Москву Аласании, грузинского посланника в ООН и дяди Саакашвили. На грузинский поиск компромисса (речь шла о неформальной встрече президентов Грузии и Абхазии) Москва ответила обещанием скорого вывода из автономии наших военных железнодорожников.
Пока же назовем вещи своими именами: недружественный сосед должен обладать географически меньшим потенциалом враждебности. Это такая же аксиома международной практики, как и выдвижение миротворческих инициатив теми, кому они сулят наибольшую выгоду.
Первый этап немецкого плана рассчитан на год. За это время предполагается установить доверие между Сухумом и Тбилиси. Ожидается, что стороны конфликта подпишут соглашения о неприменении силы и запустят процесс возвращения грузинских беженцев в места их прежнего проживания в Абхазии. Второй этап предусматривает ее восстановление за счет средств стран-доноров. На третьем этапе должен быть определен политический статус Абхазии. Набор этих мер - безотносительно их последовательности - соответствуют логике примирения: сначала вовлечем стороны в диалог, потом определим статус Абхазии. Немаловажно, что российская сторона рассматривается в качестве непременного участника урегулирования, что подтвердил визит немецкого главы внешнеполитического ведомства Штайнмайера не только в Тбилиси и Сухум, но и в Москву. Но дьявол, как известно, таится в деталях.
Так, в Тбилиси ухватились за первоочередное возвращение беженцев на всю территорию Абхазии. При этом грузины рассчитывают на одновременную замену российских миротворцев на международные полицейские силы. Но в Сухуме не согласны ни с тем, ни с другим. Тем более что о выводе наших миротворцев в плане не говорится. Московское же соглашение 1994 года предусматривает возвращение беженцев первоначально в Гальский район Абхазии, в котором и так преобладает грузинское население. Только после уточнения своего статуса сухумские власти допускают поэтапное возвращение беженцев в другие районы республики. Скажем правду: вряд ли абхазы согласятся на довоенное соотношение между своими нынешними и бывшими земляками - грузинами. Сегодня население Абхазии составляет около 180 тысяч. Грузины же претендуют на возвращение туда 200 тысяч. По мнению Сухума, последняя цифра искусственно завышена: не менее трети из них имели абхазскую прописку, либо недвижимость, но постоянно проживали вне Абхазии, часто в России.
Но дело не только в этом. В ходе абхазской "отечественной войны 1992-93 гг." значительная часть грузин (называют цифру – 46 тысяч человек), как минимум, оказывали помощь "федеральным формированиям". Таковые, часто набранные из досрочно освобожденных уголовников, не столько боролись с сепаратизмом, сколько занимались привычным разбоем. Невиновные грузины также нередко становились жертвами мести по своей формальной принадлежности к "оккупантам". Сколько поколений - с поправкой на кавказские традиции толерантности - должно смениться, чтобы бывшие соседи перестали точить друг на друга кинжалы? Хватит ли международных полицейских (часто из "европодстриженных" стран) для разведения носителей одинаково подсолнечного темперамента? Наконец, стоит ли от добра искать добра, если сегодня удается избежать по крайней мере поножовщины? Не менее очевидно и то, что "европолицейские" будут в той же степени представлять интересы Тбилиси, в какой, по мнению грузин, российские миротворцы поддерживают власть сепаратистов. Так что смена слагаемых не изменит политического итога. Тем более - к лучшему.
Что касается соглашения о неприменении силы то, то абхазская сторона считает, что его подписанию должен предшествовать вывод грузинских формирований из верхней части Кодорского ущелья. Помимо того, что их дислокация противоречит московскому соглашению, само место их расположения позволяет совершить стремительный бросок на Сухум, до которого полтора часа езды на автобусе. Таким образом, немецкая инициатива свидетельствует об активизации международных усилий по урегулированию конфликта. Этого нельзя не приветствовать. Но стороны конфликта расходятся не только в оценке первоначальных мер. Их разводит полярно противоположное видение своего будущего. Не менее очевидно и то, что главным посредником между Тбилиси и Сухумом останется Москва. При добрососедстве с Грузией, исключающей ее членство в альянсе, шансы на объединение страны сохранятся.
Другое дело, что этот процесс нельзя форсировать. Лишь сегодня, спустя 34 года после межэтнического конфликта на Кипре, появляются первые наметки на политическую реинтеграцию острова. Трудно предсказать форму примирения доселе непримиримых. Возможно, ею станет разновидность модели российско-белорусского союза, ныне проходящая обкатку. Примем во внимание и не афишированный визит в Москву Аласании, грузинского посланника в ООН и дяди Саакашвили. На грузинский поиск компромисса (речь шла о неформальной встрече президентов Грузии и Абхазии) Москва ответила обещанием скорого вывода из автономии наших военных железнодорожников.
Пока же назовем вещи своими именами: недружественный сосед должен обладать географически меньшим потенциалом враждебности. Это такая же аксиома международной практики, как и выдвижение миротворческих инициатив теми, кому они сулят наибольшую выгоду.
Также по теме:
Актуально