На Украине эта тема вышла за пределы публицистических оценок и оказалась в поле зрения даже украинских ученых-конфликтологов. По-видимому, они усматривают в трагических событиях 75-летней давности истоки и потенциал сегодняшней межгосударственной конфликтности. Выразим свое отношение и мы – их петербургские коллеги, заручившиеся мнением специалистов-историков.
В 1932-1933 годах СССР пережил страшный голод, который стал результатом проводившейся тогдашним руководством страны политики коллективизации. Форсированное создание нового типа хозяйствования, сопровождавшееся раскулачиванием и расказачиванием, привело к всплеску недовольства на селе. Ситуацию осложняли гонения на церковь. Такая картина была характерна для всей страны. Наиболее упорное сопротивление оказывалось на Дону и на Кубани, где коллективизацию планировалось завершить в первую очередь. Резкие, насильственные действия при смене формы хозяйствования на начальном этапе всегда и неизбежно приводят к спаду производства. Но учитывать эту объективную закономерность власти отказывались. Положение усугубилось желанием властей наказать крестьян за "саботаж" - отказ от работы в колхозах.
Непосредственной причиной массового голода стали принудительные сталинские хлебозаготовки. На фоне вызванного коллективизацией спада сельскохозяйственного производства, а также сильной засухи, поразившей в начале 30-х годов большинство зерновых районов СССР, рассчитанные в централизованном порядке планы по сбору зерна урожая 1932 года оказались явно завышены. При этом скорректировать эти планы с учетом реального положения дел власти долгое время отказывались, несмотря на то, что "продовольственные затруднения" начались еще в 1931 году.
Все это обернулось тяжелыми последствиями. Так, в частности, план хлебозаготовок на 1932 год для Украины предусматривал сдачу около 400 млн. пудов хлеба, но удалось заготовить лишь 261 млн. пудов, изымая хлеб полностью. План "дожимали" административно-репрессивными мерами - обысками, штрафами, арестами. При этом на базе имеющихся у нас архивных материалов нет оснований утверждать, что ситуация на Украине отличалась от других районов страны. Достаточно вспомнить известное письмо М.Шолохова И.Сталину, в котором приводятся примеры жесточайших, доходивших до садизма, мер, к которым прибегали уполномоченные по хлебозаготовкам на Дону и на Кубани.
Ситуация с продовольствием осложнялась и тем, что в предыдущие годы на волне коллективизации осуществлялось массовое обобществление сельскохозяйственного скота - на селе создавались коллективные животноводческие хозяйства. Многие крестьяне, не желая безвозмездно отдавать туда свой личный скот, забили его значительное количество - на продажу и для личного потребления. А то поголовье, которое все же было сдано на коллективные фермы, пало от недостатка кормов и плохого ухода. В результате поголовье скота сократилось в разы, что во время голода лишило сельское население дополнительного источника пропитания.
На Украине за два голодных года умерли от 2,9 до 3,5 млн. человек. Но это трудно назвать геноцидом-этноцидом. Согласно статистике ЗАГСов за 1933 год, смертность в городах имела обычный естественный характер, а вот на селе была повышенной, причем умирали люди самых разных национальностей. Смертность на селе была выше, чем в городе, по всему СССР. Иными словами, люди гибли не по национальному признаку, а по месту проживания.
Нужда в хлебе обострилась по двум причинам. Во-первых, значительная часть зерна шла на экспорт – для получения валюты, необходимой для закупки за рубежом техники и оборудования для ускоренной индустриализации. В тот – "доэнергетический" - период зерно было основным источником валютных поступлений в госказну. Второй причиной увеличения потребности в хлебе стал резкий рост городского населения. По СССР всего за 4 года (1929-1932) городское население увеличилось на 12,4 млн. человек. На Украине только за один 1931 год оно выросло на 4,1 млн., в основном за счет крестьян-украинцев. Однако городское украинское население пострадало от голода сравнительно мало, хотя организовать голод в городах, если бы власти ставили такую задачу, было намного проще: в отличие от сельского жителя горожанин всецело зависит от того, что сможет купить в магазине или на рынке.
О том, что объектом проводившейся властями политики было крестьянство как таковое, вне зависимости от этнической принадлежности, говорят географические масштабы голода. Он поразил важнейшие зерновые районы страны: Украина, Среднее и Нижнее Поволжье, Северный Кавказ, Центральное Черноземье, Урал, часть Сибири, а также Казахстан. Всего в областях, охваченных голодом, проживали около 50 млн. человек. Жертвами его по всей стране стали примерно 6-7 млн. человек. Этому испытанию подверглись представители всех народов СССР. При этом в процентном отношении заметнее всего пострадал Казахстан (на тот момент входил в состав РСФСР), потерявший 31 проц. своего сельского населения (Поволжье - 23 проц., Северный Кавказ и Украина - более 20 проц.).
Сторонники концепции "геноцида" украинского народа утверждают, что голод был спланирован как способ сломить "национальный дух" тамошнего крестьянства и тем самым уничтожить базу того, что уже в наше время названо "украинством". Однако этот термин научного обоснования иметь не может, ибо всецело принадлежит другому понятийному аппарату (ср. русскость).
Сознательно повторим: голод 1932-33 годов поразил всю страну и стал результатом политики коллективизации и раскулачивания крестьянства, которая носила не этнический, а классовый характер. Правительство сознательно пошло на принудительное изъятие зерна у крестьян для подержания высоких темпов индустриализации. Ситуация осложнялась ошибками централизованного планирования и непродуманными мерами в сфере животноводства, что опять-таки не обнаруживает связи с этнической стороной дела. Поэтому нам трудно разделить украинскую концепцию "голодомора", под которым понимается целенаправленное уничтожение голодом украинцев как народа.
Несмотря на то, что позиция Киева по данному вопросу находит отклик в ряде стран (Канада, США, Грузия, Польша и др.), в целом приравнивание голода 1932-1933 годов к "геноциду" сколько-нибудь существенной поддержки у мирового сообщества не имеет. Так, в частности, о "геноциде" нет ни слова в принятом 10 ноября 2003 года "Совместном заявлении" Генеральной ассамблеи ООН, рассматривавшей этот вопрос. Показательно, что известные западные историки фактически отказались от концепции "голодомора-геноцида", как не выдерживающей серьезной научной критики. Среди них - Роберт Конквест, в прошлом один из отцов-основателей этой концепции.
Так что предмета конфликтологического исследования, как и повода для профессионального вмешательства мы в данном случае не видим, полагая данный вопрос всецело обращенным к нашему непростому общему прошлому.
В 1932-1933 годах СССР пережил страшный голод, который стал результатом проводившейся тогдашним руководством страны политики коллективизации. Форсированное создание нового типа хозяйствования, сопровождавшееся раскулачиванием и расказачиванием, привело к всплеску недовольства на селе. Ситуацию осложняли гонения на церковь. Такая картина была характерна для всей страны. Наиболее упорное сопротивление оказывалось на Дону и на Кубани, где коллективизацию планировалось завершить в первую очередь. Резкие, насильственные действия при смене формы хозяйствования на начальном этапе всегда и неизбежно приводят к спаду производства. Но учитывать эту объективную закономерность власти отказывались. Положение усугубилось желанием властей наказать крестьян за "саботаж" - отказ от работы в колхозах.
Непосредственной причиной массового голода стали принудительные сталинские хлебозаготовки. На фоне вызванного коллективизацией спада сельскохозяйственного производства, а также сильной засухи, поразившей в начале 30-х годов большинство зерновых районов СССР, рассчитанные в централизованном порядке планы по сбору зерна урожая 1932 года оказались явно завышены. При этом скорректировать эти планы с учетом реального положения дел власти долгое время отказывались, несмотря на то, что "продовольственные затруднения" начались еще в 1931 году.
Все это обернулось тяжелыми последствиями. Так, в частности, план хлебозаготовок на 1932 год для Украины предусматривал сдачу около 400 млн. пудов хлеба, но удалось заготовить лишь 261 млн. пудов, изымая хлеб полностью. План "дожимали" административно-репрессивными мерами - обысками, штрафами, арестами. При этом на базе имеющихся у нас архивных материалов нет оснований утверждать, что ситуация на Украине отличалась от других районов страны. Достаточно вспомнить известное письмо М.Шолохова И.Сталину, в котором приводятся примеры жесточайших, доходивших до садизма, мер, к которым прибегали уполномоченные по хлебозаготовкам на Дону и на Кубани.
Ситуация с продовольствием осложнялась и тем, что в предыдущие годы на волне коллективизации осуществлялось массовое обобществление сельскохозяйственного скота - на селе создавались коллективные животноводческие хозяйства. Многие крестьяне, не желая безвозмездно отдавать туда свой личный скот, забили его значительное количество - на продажу и для личного потребления. А то поголовье, которое все же было сдано на коллективные фермы, пало от недостатка кормов и плохого ухода. В результате поголовье скота сократилось в разы, что во время голода лишило сельское население дополнительного источника пропитания.
На Украине за два голодных года умерли от 2,9 до 3,5 млн. человек. Но это трудно назвать геноцидом-этноцидом. Согласно статистике ЗАГСов за 1933 год, смертность в городах имела обычный естественный характер, а вот на селе была повышенной, причем умирали люди самых разных национальностей. Смертность на селе была выше, чем в городе, по всему СССР. Иными словами, люди гибли не по национальному признаку, а по месту проживания.
Нужда в хлебе обострилась по двум причинам. Во-первых, значительная часть зерна шла на экспорт – для получения валюты, необходимой для закупки за рубежом техники и оборудования для ускоренной индустриализации. В тот – "доэнергетический" - период зерно было основным источником валютных поступлений в госказну. Второй причиной увеличения потребности в хлебе стал резкий рост городского населения. По СССР всего за 4 года (1929-1932) городское население увеличилось на 12,4 млн. человек. На Украине только за один 1931 год оно выросло на 4,1 млн., в основном за счет крестьян-украинцев. Однако городское украинское население пострадало от голода сравнительно мало, хотя организовать голод в городах, если бы власти ставили такую задачу, было намного проще: в отличие от сельского жителя горожанин всецело зависит от того, что сможет купить в магазине или на рынке.
О том, что объектом проводившейся властями политики было крестьянство как таковое, вне зависимости от этнической принадлежности, говорят географические масштабы голода. Он поразил важнейшие зерновые районы страны: Украина, Среднее и Нижнее Поволжье, Северный Кавказ, Центральное Черноземье, Урал, часть Сибири, а также Казахстан. Всего в областях, охваченных голодом, проживали около 50 млн. человек. Жертвами его по всей стране стали примерно 6-7 млн. человек. Этому испытанию подверглись представители всех народов СССР. При этом в процентном отношении заметнее всего пострадал Казахстан (на тот момент входил в состав РСФСР), потерявший 31 проц. своего сельского населения (Поволжье - 23 проц., Северный Кавказ и Украина - более 20 проц.).
Сторонники концепции "геноцида" украинского народа утверждают, что голод был спланирован как способ сломить "национальный дух" тамошнего крестьянства и тем самым уничтожить базу того, что уже в наше время названо "украинством". Однако этот термин научного обоснования иметь не может, ибо всецело принадлежит другому понятийному аппарату (ср. русскость).
Сознательно повторим: голод 1932-33 годов поразил всю страну и стал результатом политики коллективизации и раскулачивания крестьянства, которая носила не этнический, а классовый характер. Правительство сознательно пошло на принудительное изъятие зерна у крестьян для подержания высоких темпов индустриализации. Ситуация осложнялась ошибками централизованного планирования и непродуманными мерами в сфере животноводства, что опять-таки не обнаруживает связи с этнической стороной дела. Поэтому нам трудно разделить украинскую концепцию "голодомора", под которым понимается целенаправленное уничтожение голодом украинцев как народа.
Несмотря на то, что позиция Киева по данному вопросу находит отклик в ряде стран (Канада, США, Грузия, Польша и др.), в целом приравнивание голода 1932-1933 годов к "геноциду" сколько-нибудь существенной поддержки у мирового сообщества не имеет. Так, в частности, о "геноциде" нет ни слова в принятом 10 ноября 2003 года "Совместном заявлении" Генеральной ассамблеи ООН, рассматривавшей этот вопрос. Показательно, что известные западные историки фактически отказались от концепции "голодомора-геноцида", как не выдерживающей серьезной научной критики. Среди них - Роберт Конквест, в прошлом один из отцов-основателей этой концепции.
Так что предмета конфликтологического исследования, как и повода для профессионального вмешательства мы в данном случае не видим, полагая данный вопрос всецело обращенным к нашему непростому общему прошлому.
Также по теме:
Актуально