Стало уже привычным, что любое историческое событие украинские власти и "национально-свiдомая" общественность превращают в идеологические кампании. Масштабы события принципиального значения не имеют: оно может быть крупным (как голод 1932–1933 гг.) или мелким (как взятие Батурина – эпизода Северной войны). Главное, чтобы их можно было превратить в антирусскую и антироссийскую манифестацию.

Похожая судьба ожидает и очередную дату: двухсотлетие со дня рождения одного из величайших классиков русской литературы Николая Васильевича Гоголя. Юбилей этот будет отмечаться и в России, и на Украине, что само по себе прекрасно: ведь и сам Гоголь, и его творчество – наше общее достояние. Если бы на Украине юбилей не превратился в очередной повод для политических спекуляций вокруг личности и творчества писателя.

Задача кампании – "доказать", что Гоголь принадлежит только Украине, что Россию он не любил и презирал, а по убеждениям был почти что украинским националистом. А цель – подменить у людей систему ценностей, разорвать наши духовные связи.

Уделяют внимание "борцы за украинского Гоголя" и пропаганде своих идей в России. И порой, не только у граждан Украины, но и у некоторых россиян в голове возникает путаница: а чей же Гоголь? Поэтому юбилей – очень своевременный повод не просто вспомнить великого писателя, но и то, что он хотел сказать современникам и потомкам.

Отношение украинских националистов к Гоголю двоякое: от неприятия как писателя русского до стремления представить его ненавистником России.

Первая тенденция в целом преобладает: в большинстве украинских учебников Го-голь вместе с прочими русскими писателями помещён в раздел литературы "иностранной". Гоголя осуждают за то, что ради служения России он предал свою национальность. Казалось бы: есть гений, малоросс родом, перу которого принадлежат одни из самых по-этических описаний Украины – зачем же отказываться от него? Дело не только в очевидной принадлежности Гоголя к русской культуре, но и в том, что любовь к Украине у Гоголя и у националистов – разная. Как и отношение к России и русскости.

Вторая тенденция – стремление сделать из Гоголя борца за украинскую нацию. Именно она и стала сердцевиной всей кампании. Попытки оспорить принадлежность Гоголя к русской культуре предпринимались с конца XIX в. Ещё главный идеолог украинства М. Грушевский настаивал на том, что Гоголя нельзя отдавать России.

Суть идеологии украинского национализма состоит в утверждении, что украинцы и русские – совершенно чуждые друг другу народы, с разным происхождением и исторической судьбой. В полном соответствии с этой установкой и преподносится образ Гоголя.

Адептами украинства Гоголь и его творчество делится на две части. Ранний Гоголь, автор "Вечеров на хуторе близ Диканьки" и "Миргорода" – писатель "украинский", хороший. Взрослый Гоголь, автор "Ревизора", "Мёртвых душ", петербургского цикла, не говоря уже о "Выбранных местах из переписки с друзьями" – "российский", плохой, утративший свет и даже талант. Россия была ему чужда, и он осмеял её, показал всю серость российской действительности. Антипатия Гоголя к России, утверждают они, являлась "ответом Украины" на российский "колониализм" и попытки её "ассимиляции".

Россию обвиняют в том, что она присвоила себе его творчество. Для чего? Для того, "чтобы поднимать из азиатской забитости северного соседа, который уже нарастил физические бицепсы, но чувствовал интеллектуальную и культурную ущербность, сталкиваясь с европейскими народами" (как пишет, например, профессор Киевского национально-го университета В. Яременко).

Чтобы не быть голословными, они взялись за "исправление" произведений Гоголя, особенно при переводе их на украинский язык. Из них изымается всё, где только слышится слово "русский". Так, в одном из современных изданий текст "Тараса Бульбы" переведён таким образом, что слово "русский" оказалось заменено на "украинский" или "казачий". Так, "русская сила" превратилась в "украинскую силу", "русская душа" – в "козацьку". Восклицание "Пусть же славится до конца века Русская земля!" переведено как "Хай же славна буде довiку Козацька земля!", а "как умеют биться на Русской земле!" – "як умiють битися в землi українськiй!".

Зачем этот подлог? Зачем объявлять творчество и саму жизнь Гоголя ущербными, если, как говорят националисты, он ненавидел Россию? А затем, чтобы скрыть от людей правду. Слишком уж расходятся взгляды Гоголя с тем, что эти люди о нём пишут. Так какой же был его взгляд на национальный вопрос?

Сначала проясним вопрос с терминологией. Во времена Гоголя слова "Украина", "украинский" имели другой, территориальный, смысл. А термин "украинец" почти не встречался. Позже их стали использовать приверженцы украинской идеи, придав им национальный смысл, да ещё и в значении "не-русский", "анти-русский". А в широкое употребление они вошли лишь в XX в. А тогда в ходу были названия "малоросс", Малороссия, которые и использовал Гоголь. Со временем термины "малоросс" и "украинец" стали обозначением совершенно разных национальных идентичностей.

Для Гоголя национальный вопрос никогда не имел первостепенного значения. Его личность формировали другие идеи и устремления. Уже в юности у него возникло осознание своего предназначения, желание принести людям пользу, устранять несправедливости жизни. Причём полем деятельности (на государственной службе или в литературе) он видел всю Россию (как и тысячи его земляков-малороссов, желавших воплотить свои си-лы и таланты на военной и гражданской службе империи). Он мечтал быть русским писа-телем, сказать своё слово всей России и всему человечеству.

С годами, под влиянием собственного духовного и творческого роста, под воздействием жизненных обстоятельств менялись его взгляды, оценки, понимание главного и второстепенного. И параллельно с развитием личности в целом, претерпевал эволюцию и его взгляд на национальные проблемы, на Россию и Малороссию.

В подтверждение своих слов националисты приводят выдержки из нескольких пи-сем молодого Гоголя к М. Максимовичу (кстати, человеку общерусских взглядов). Нахо-дясь под впечатлением от личных переживаний, Гоголь призывал его "бросить Кацапию" и "толстую бабу Москву" и ехать в Киев. Сотни других его писем они "не замечают".

Да, взгляды молодого Гоголя на историю формировались не без воздействия тех автономистско-казачьих представлений, которые имели хождение в малороссийском дво-рянстве. Увлекаясь историей (Гоголь одно время преподавал и хотел писать исторический труд), он читал казачьи летописи и "Историю Руссов". И, случалось, повторял их штампы. Но даже тогда ему (как и подавляющему большинству его земляков) и в голову не прихо-дило сомневаться в правильности пребывания Малороссии в составе России.

Не избежал Гоголь и участи стать объектом польской пропаганды. Давняя борьба Польши и Руси–России в XIX в. перешла в борьбу умов и идеологий, главным театром которой стала Малая Русь и её народ. Польские националисты пытались обратить Гоголя в католичество, старались внушить все те антироссийские мифы (о дикости и неславян-ском происхождении русских, их чуждости украинцам, примитивности русского языка), которые впоследствии были ими привиты украинскому национализму. Но эти попытки оказались безуспешными. Глубже погрузившись в изучение истории, всё больше постигая христианское учение, Гоголь отошёл от польско-казачьих мифов.

Действительно, первоначальную известность он получил благодаря "Вечерам на хуторе" и "Миргороду". Но именно интерес к малороссийской тематике русского общест-ва и подтолкнул Гоголя взять именно её. Позже, на фоне тех глобальных вопросов, кото-рые Гоголь поставит перед собой, Малороссия как предмет творческого поиска отойдёт на второй план, хотя любовь к своей малой родине Гоголь пронесёт через всю жизнь.

Но любовь к Малороссии и ненависть к России – вещи не только не связанные, но даже противоположные друг другу. И этим она отличается от любви к Украине (как её понимают националисты), которая у них стала синонимом ненависти к России. А главное, что эти повести способствовали укреплению общерусского сознания в обеих частях Руси.

Взросление Гоголя как писателя и человека, превращение в подлинного классика происходило под знаком поиска новых сюжетов, смысла творчества и призвания худож-ника. В своей жизни он пережил несколько событий, ускоривших вызревание тех или иных его мыслей. Но это было постепенное развитие его личности, а не превращение из "украинского Павла" в "русского Савла", как твердят адепты украинства.

Жизнь Гоголя – непрерывное самосовершенствование, поиск идеала и стремление к нему. Поэтому неслучайно, что Гоголь – глубоко христианский писатель и вне христи-анства понять его невозможно. Ложны и необоснованны утверждения о нём как о челове-ке, бичующем Россию (кстати, "Ревизор" и "Мёртвые души" публикой были встречены благожелательно, а Николай I благоволил писателю). Можно ли отразить реальную, а не выдуманную жизнь, не обратившись к тому, чем живёт общество, к его язвам – духовным и социальным – тоже отражению человеческих пороков?

"Человек и душа человека сделались… предметом наблюдений", - пояснял Гоголь смысл своих трудов. "Всё, где только выражалось познание людей и души человека… ме-ня занимало, и на этой дороге, нечувствительно, почти сам не ведая как, я пришёл ко Хри-сту, увидевши в нём ключ к душе человека". Устранить дурные качества в человеке (и в себе самом, о чём он прямо говорил в своих письмах), а не осмеять Россию, хотел Гоголь.

Духовная эволюция как верующего человека, православие привели Гоголя к по-стижению России. Неслучайно, что понимать её он стал именно в религиозном смысле, который утратило вестернизированное высшее общество, но который сохранился в Церк-ви и православном народе – не столько как страну (и государство) или даже родину, сколько как её идеал – Святую Русь, как отблеск Царства Божия на земле. "Мне не хочет-ся и на три месяца оставлять Россию, - пишет он респонденту. - Ни за что бы я не выехал из Москвы, которую так люблю. Да и вообще Россия всё мне становится ближе и ближе; кроме свойства родины есть в ней что-то ещё выше родины, точно это как бы та земля, откуда ближе к родине небесной".

Православное миропонимание определило и его взгляд на то, каким путём должна идти Малороссия. О своём национальном мироощущении он говорил так (из письма к А. Смирновой-Россет): "…сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русско-му перед малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены богом и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой – явный знак, что они долж-ны пополнить одна другую. Для этого самые истории их прошедшего быта даны им непо-хожие одна на другую, дабы порознь воспитались различные силы их характеров, чтобы потом, слившись воедино, составить собой нечто совершеннейшее в человечестве".

"Русский и малоросс – это души близнецов, пополняющих одна другую, родные и одинаково сильные. Отдавать предпочтение одной в ущерб другой – невозможно", пояс-нял он своё видение вопроса землякам О. Бодянскому и Г. Данилевскому.

Показательно отношение Гоголя к русскому языку. "Перед вами громада – русский язык!" – писал он К. Аксакову. – "Наслажденье глубокое зовёт вас… погрузиться во всю неизмеримость его и изловить чудные законы его, в которых, как в великолепном созда-ньи мира, отразился предвечный отец и на котором должна загреметь вселенная хвалой ему" (как это непохоже на те мысли, что пытались ему внушить поляки!).

Но русский язык для Гоголя не только родной и красивый. Это язык веры и познания Бога. Как и в отношении к России, здесь ярко выражена прямая параллель между "русским" и "христианским". Поэтому Гоголь против литературного сепаратизма. "Нам, малороссам и русским нужна одна поэзия, спокойная и сильная, - убеждал он земляков, - нетленная поэзия правды, добра и красоты… Всякий пишущий теперь должен думать не о розни, он должен прежде всего поставить себя перед лицом того, кто дал нам вечное человеческое слово".

Можно ли отказываться от такого языка ради выдумывания какого-то "националь-ного украинского", чем уже при жизни Гоголя стали заниматься адепты украинской идеи и чем они занимаются до сих пор?

Итак, обе части Руси самим ходом истории и Божьей волей должны идти по пути не только своего политического, но и культурного и национального единства. Почему?

Общерусский культурный и национальный путь, по глубокому убеждению Гоголя, наиболее полно отвечал интересам и задачам и Великой, и Малой Руси, вместе составляющих Россию. Лишь слившись в неразрывном единстве, составив "нечто совершеннейшее в человечестве" – русского человека – могли они подняться до того духовного состояния, которое помогло бы им воплотить возложенную на них задачу – донести людям свидетельство Божие на земле.

Тем самым, он отрицательно отнёсся к появившейся украинской идее, сутью которой было как раз их максимальное национальное, культурное, а после и политическое разделение. Вот за этот выбор и не любят украинские националисты Гоголя, не считают его своим, стремятся оговорить его.

А своё кредо малоросс родом и русский человек в душе и по убеждению, Николай Васильевич Гоголь ещё в 1836 г. выразил так: "мысли мои, моё имя, мои труды будут принадлежать России", неразрывной частью национального и политического тела которой он видел и свою родную Малороссию.