9 декабря 2009 / 17:51
Борис НЕВЗОРОВ // ИнфоШОС
Историческая оценка Московской битвы, по мере научного исследования, все возрастает, возвеличивая и воинский подвиг. Мало кому известно, что битва за столицу осенью-зимой 1941-го года, похоронившая чудовищный фашистский блиц-крик, является самым крупным сражением не только Второй мировой войны, но и вообще всех войн, прогремевших на земле. Именно Московская битва стала переломной в этой самой жестокой войне ХХ века.
Правда, западные историки придерживаются другой точки зрения, считая переломным моментом войны сражение под Эль-Аламейном (Египет), где 8-я английская армия нанесла сокрушительный удар итало-немецким войскам. Однако в этой битве живой силы участвовало в 23 раза меньше, чем в Московской. В орбиту грандиозного сражения за советскую столицу с обеих сторон было втянуто более 7 миллионов человек.
Я не хочу умалять славы и значения никаких других битв. Я историк, оперирую только фактами, а они говорят о следующем: на полях Подмосковья солдат и офицеров сражалось на 3,4 миллиона больше, чем в Сталинградской битве, на 3 миллиона больше, чем на Курской дуге и на 3,5 миллиона больше, чем в Берлинской операции. Фашисты связывали со взятием Москвы устранение последней преграды на пути к завоеванию мирового господства. Это был "пистолет, приставленный к советскому сердцу". Падение столицы олицетворялось с покорением всей страны, а дальше - фашисты нацеливались на Средиземноморье. Взятие Москвы должно было послужить также "сигнальной ракетой" для милитаристской Японии.
Через неделю после начала войны немцы уже одолели треть расстояния на пути к Москве. При таких темпах они могли за пару недель достичь ее стен. Советскому руководству пришлось коренным образом перестраивать планы ведения военных действий. Государственный Комитет Обороны принял специальное постановление о защите столицы. В немыслимо короткие сроки город был превращен в настоящую крепость.
В разных концах страны ускоренными темпами формировались боевые дивизии и бригады для защиты Москвы. Нескончаемые воинские эшелоны шли с Дальнего Востока, из Сибири, из-за Урала, с просторов Средней Азии. Из Алма-Аты в Московский горком партии в это время пришло письмо, где были такие строки: "Мы не пожалеем сил для помощи Красной Армии… Мы дадим столько свинца, меди, угля, нефти, сколько нужно для разгрома врага…Вместе с великим русским народом мы будем отстаивать до последней капли крови, до последнего вздоха нашу прекрасную столицу".
13 июля в Алма-Ате начала формироваться 316-я стрелковая дивизия. В нее призывались главным образом жители Алма-Атинской, Джамбулской и Южно-Казахстанской областей, а также частично жители Киргизии. Это многонациональное воинское соединение на 40% состояло из казахов, 30% -составляли русские, и столько же – представители еще 26 народов СССР. Военный комиссар Киргизской республики, прибывший в Алма-Ату вместе со своим помощником, а также инструктор алма-атинского военкомата старший лейтенант Баурджан Мамышулы в течение полутора недель завершили формирование дивизии. Командиром был назначен генерал-майор Иван Васильевич Панфилов, опытный полководец, воевавший еще в гражданскую войну. Он пользовался огромным уважением и любовью солдат, которые называли его "наш аксакал", "наш отец", а себя – панфиловцами.
В конце июля более 40 эшелонов с бойцами дивизии чередой двинулись на запад, в распоряжение 52-й армии Северо-Западного Фронта. Командующий армией генерал Н. Клыков понимал, что прибывшие алмаатинцы – люди из гражданской жизни, необстрелянные новички, плохо знающие оружие и боевую науку. В течение двух месяцев на полигоне между Ленинградом и Новгородом проходило интенсивное обучение и "сколачивание" боевых подразделений 316-й армии. Новобранцы осваивали оружие, практические азы военного искусства, приемы рытья окопов и землянок, их приучали не бояться танковых атак и артиллерийских обстрелов.
30 сентября немцы собрали в "мощный военный кулак", направленный против Москвы, больше сил, чем в 1940-м году было выдвинуто против трех государств – Франции, Бельгии и Голландии, вместе взятых. 2 октября 1941-го года, в 5 часов 30 минут утра, главные силы группы армий "Центр" под командованием генерал фельдмаршала Ф. фон Бока перешли в наступление. На фронте в 600 километров началась операция "Тайфун". Враг нанес страшный удар, который не смогли сдержать наши солдаты. К 7-9 октября на гитлеровцы окружили главные силы, прикрывающие Москву, в результате чего образовались 2 "котла" - Вяземский и Брянский. Создалось катастрофическое положение. 10 октября в западный район Можайска прибыли первые эшелоны наскоро обученной 316-й стрелковой дивизии. 13 октября, по приказу командующего фронтом Г. Жукова, панфиловцы влились в состав 16-й армии К. Рокоссовского. Им выделили полосу обороны на Волоколамском направлении. Не успев обустроить оборонительные рубежи, бойцы уже вступили в бой с танками и моторизованными частями противника. "Учитывая особо важное значение укрепрубежа, объявить всему командному составу, до отделения включительно, о категорическом запрещении отходить от рубежа. Все отошедшие без письменного приказа военных советов фронта и армии подлежат расстрелу", - говорилось в приказе Жукова, изданном в этот критический момент.
16 октября в 15 часов гитлеровцы прорвали оборону стрелкового полка 256-й дивизии на северо-западе Москвы и развили наступление по ленинградскому шоссе в сторону поселка Медное. Начались бои на Волоколамском направлении, где дивизия Панфилова в течение дня отражала удары 60 танков и полка пехоты противника. 23 октября, докладывая генерал-фельдмаршалу Ф. Фон Боку о боях на Волоколамском направлении, командир 5-го армейского корпуса генерал Р. Руоф отметил: "316-я дивизия… имеет в своем составе много хорошо обученных солдат, ведет поразительно упорную оборону…ее слабое место – широкий фронт расположения". Последнее было очевидно. По огневым, боевым возможностям для дивизии оптимален 10-километровый боевой рубеж, панфиловцы же прикрывали до 40 километров линии обороны.
24 октября одновременно пять немецких дивизий 4-й армии развернули наступление в направлении Волоколамска. Их силы в 7 раз превосходили силы защитников. Главный удар был нанесен в полосе 16-й армии Рокоссовского, где оборонялись курсанты Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР под командованием Героя Советского Союза полковника С.Младенцева, 79-я стрелковая дивизия под командой генерала Белобородова, прибывшая из Владивостока, и другие силы. Левый фланг обороняли части 316-й дивизии Панфилова. Противнику удалось вклиниться лишь на одном участке. Все остальные атаки были отбиты.
26 октября обстановка под Волоколамском резко ухудшилась. Генерал армии Жуков передал генерал-лейтенанту Рокоссовскому приказ: "Станцию Волоколамск, город Волоколамск – под Вашу личную ответственность, тов. Сталин запретил сдавать противнику…" Но к исходу дня под давлением 11-й и 2-й танковых дивизий немцев и ударов авиации врага наши войска все же оставили станцию Волоколамск, расположенную в 5 километрах к югу от города Волоколамска. Из Ставки пришла телеграмма, где уход со станции назывался "позором для Западного фронта". Но 27 октября части 16-й армии сдали и Волоколамск. Генерал Рокоссовский получил еще одну уничтожающую телеграмму от Военного совета Западного фронта: "Вы не справились с полученной задачей и, видимо, не поняли и не осознали приказа тов. Сталина…пропускаете противника на восток". В штаб 16-й армии прибыла специальная комиссия Западного фронта. Изучив оперативные документы, опросив свидетелей, проведя другие следственные действия, комиссия установила, что виновных в умышленной сдаче Волоколамска нет. Жуков постарался оградить Рокоссовского от возможных репрессий за невыполнение приказа Сталина.
Днем раньше командир батальона 1073-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии 16-й армии старший лейтенант Баурджан Момышулы, выполняя задание в тылу врага, вывел из окружения близ Волоколамска 690 советских воинов. Баурджан участвовал в 27 боях при обороне Москвы. 5 декабря 1941-го года, в районе подмосковной деревни Соколово, гвардии капитан Момышулы стоял насмерть со своим полком, был ранен, но поле боя не покинул. В следующем бою, за деревню Дубровка, он получил тяжелое ранение и до марта 1944 года пробыл в госпитале. Это был незаурядный офицер. Едва встав на ноги, он снова вернулся на фронт, командовал дивизией, освобождал Прибалтику. Гвардии полковник не знал, что еще в начале 1942-го года, за бои под Москвой, командование представило его к званию Героя Советского Союза. Наградной лист затерялся в бурном фронтовом потоке, а, может, попал в недобросовестные руки - таких случаев, к сожалению, было много. Золотая Звезда нашла своего героя слишком поздно, в 1990 году, когда его уже не было в живых.
Но вернемся к разъезду Дубосеково на западных рубежах Москвы. Ему суждено было стать местом воинского Подвига невиданной жертвенности - здесь произошел знаменитый бой панфиловцев с врагом. Когда 26 апреля 1990 года мне довелось сопровождать сюда английских офицеров из Кемберлийского военно-штабного колледжа, интересующихся Московской битвой, они не поверили, что такой бой был возможен...
Правда, западные историки придерживаются другой точки зрения, считая переломным моментом войны сражение под Эль-Аламейном (Египет), где 8-я английская армия нанесла сокрушительный удар итало-немецким войскам. Однако в этой битве живой силы участвовало в 23 раза меньше, чем в Московской. В орбиту грандиозного сражения за советскую столицу с обеих сторон было втянуто более 7 миллионов человек.
Я не хочу умалять славы и значения никаких других битв. Я историк, оперирую только фактами, а они говорят о следующем: на полях Подмосковья солдат и офицеров сражалось на 3,4 миллиона больше, чем в Сталинградской битве, на 3 миллиона больше, чем на Курской дуге и на 3,5 миллиона больше, чем в Берлинской операции. Фашисты связывали со взятием Москвы устранение последней преграды на пути к завоеванию мирового господства. Это был "пистолет, приставленный к советскому сердцу". Падение столицы олицетворялось с покорением всей страны, а дальше - фашисты нацеливались на Средиземноморье. Взятие Москвы должно было послужить также "сигнальной ракетой" для милитаристской Японии.
Через неделю после начала войны немцы уже одолели треть расстояния на пути к Москве. При таких темпах они могли за пару недель достичь ее стен. Советскому руководству пришлось коренным образом перестраивать планы ведения военных действий. Государственный Комитет Обороны принял специальное постановление о защите столицы. В немыслимо короткие сроки город был превращен в настоящую крепость.
В разных концах страны ускоренными темпами формировались боевые дивизии и бригады для защиты Москвы. Нескончаемые воинские эшелоны шли с Дальнего Востока, из Сибири, из-за Урала, с просторов Средней Азии. Из Алма-Аты в Московский горком партии в это время пришло письмо, где были такие строки: "Мы не пожалеем сил для помощи Красной Армии… Мы дадим столько свинца, меди, угля, нефти, сколько нужно для разгрома врага…Вместе с великим русским народом мы будем отстаивать до последней капли крови, до последнего вздоха нашу прекрасную столицу".
13 июля в Алма-Ате начала формироваться 316-я стрелковая дивизия. В нее призывались главным образом жители Алма-Атинской, Джамбулской и Южно-Казахстанской областей, а также частично жители Киргизии. Это многонациональное воинское соединение на 40% состояло из казахов, 30% -составляли русские, и столько же – представители еще 26 народов СССР. Военный комиссар Киргизской республики, прибывший в Алма-Ату вместе со своим помощником, а также инструктор алма-атинского военкомата старший лейтенант Баурджан Мамышулы в течение полутора недель завершили формирование дивизии. Командиром был назначен генерал-майор Иван Васильевич Панфилов, опытный полководец, воевавший еще в гражданскую войну. Он пользовался огромным уважением и любовью солдат, которые называли его "наш аксакал", "наш отец", а себя – панфиловцами.
В конце июля более 40 эшелонов с бойцами дивизии чередой двинулись на запад, в распоряжение 52-й армии Северо-Западного Фронта. Командующий армией генерал Н. Клыков понимал, что прибывшие алмаатинцы – люди из гражданской жизни, необстрелянные новички, плохо знающие оружие и боевую науку. В течение двух месяцев на полигоне между Ленинградом и Новгородом проходило интенсивное обучение и "сколачивание" боевых подразделений 316-й армии. Новобранцы осваивали оружие, практические азы военного искусства, приемы рытья окопов и землянок, их приучали не бояться танковых атак и артиллерийских обстрелов.
30 сентября немцы собрали в "мощный военный кулак", направленный против Москвы, больше сил, чем в 1940-м году было выдвинуто против трех государств – Франции, Бельгии и Голландии, вместе взятых. 2 октября 1941-го года, в 5 часов 30 минут утра, главные силы группы армий "Центр" под командованием генерал фельдмаршала Ф. фон Бока перешли в наступление. На фронте в 600 километров началась операция "Тайфун". Враг нанес страшный удар, который не смогли сдержать наши солдаты. К 7-9 октября на гитлеровцы окружили главные силы, прикрывающие Москву, в результате чего образовались 2 "котла" - Вяземский и Брянский. Создалось катастрофическое положение. 10 октября в западный район Можайска прибыли первые эшелоны наскоро обученной 316-й стрелковой дивизии. 13 октября, по приказу командующего фронтом Г. Жукова, панфиловцы влились в состав 16-й армии К. Рокоссовского. Им выделили полосу обороны на Волоколамском направлении. Не успев обустроить оборонительные рубежи, бойцы уже вступили в бой с танками и моторизованными частями противника. "Учитывая особо важное значение укрепрубежа, объявить всему командному составу, до отделения включительно, о категорическом запрещении отходить от рубежа. Все отошедшие без письменного приказа военных советов фронта и армии подлежат расстрелу", - говорилось в приказе Жукова, изданном в этот критический момент.
16 октября в 15 часов гитлеровцы прорвали оборону стрелкового полка 256-й дивизии на северо-западе Москвы и развили наступление по ленинградскому шоссе в сторону поселка Медное. Начались бои на Волоколамском направлении, где дивизия Панфилова в течение дня отражала удары 60 танков и полка пехоты противника. 23 октября, докладывая генерал-фельдмаршалу Ф. Фон Боку о боях на Волоколамском направлении, командир 5-го армейского корпуса генерал Р. Руоф отметил: "316-я дивизия… имеет в своем составе много хорошо обученных солдат, ведет поразительно упорную оборону…ее слабое место – широкий фронт расположения". Последнее было очевидно. По огневым, боевым возможностям для дивизии оптимален 10-километровый боевой рубеж, панфиловцы же прикрывали до 40 километров линии обороны.
24 октября одновременно пять немецких дивизий 4-й армии развернули наступление в направлении Волоколамска. Их силы в 7 раз превосходили силы защитников. Главный удар был нанесен в полосе 16-й армии Рокоссовского, где оборонялись курсанты Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР под командованием Героя Советского Союза полковника С.Младенцева, 79-я стрелковая дивизия под командой генерала Белобородова, прибывшая из Владивостока, и другие силы. Левый фланг обороняли части 316-й дивизии Панфилова. Противнику удалось вклиниться лишь на одном участке. Все остальные атаки были отбиты.
26 октября обстановка под Волоколамском резко ухудшилась. Генерал армии Жуков передал генерал-лейтенанту Рокоссовскому приказ: "Станцию Волоколамск, город Волоколамск – под Вашу личную ответственность, тов. Сталин запретил сдавать противнику…" Но к исходу дня под давлением 11-й и 2-й танковых дивизий немцев и ударов авиации врага наши войска все же оставили станцию Волоколамск, расположенную в 5 километрах к югу от города Волоколамска. Из Ставки пришла телеграмма, где уход со станции назывался "позором для Западного фронта". Но 27 октября части 16-й армии сдали и Волоколамск. Генерал Рокоссовский получил еще одну уничтожающую телеграмму от Военного совета Западного фронта: "Вы не справились с полученной задачей и, видимо, не поняли и не осознали приказа тов. Сталина…пропускаете противника на восток". В штаб 16-й армии прибыла специальная комиссия Западного фронта. Изучив оперативные документы, опросив свидетелей, проведя другие следственные действия, комиссия установила, что виновных в умышленной сдаче Волоколамска нет. Жуков постарался оградить Рокоссовского от возможных репрессий за невыполнение приказа Сталина.
Днем раньше командир батальона 1073-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии 16-й армии старший лейтенант Баурджан Момышулы, выполняя задание в тылу врага, вывел из окружения близ Волоколамска 690 советских воинов. Баурджан участвовал в 27 боях при обороне Москвы. 5 декабря 1941-го года, в районе подмосковной деревни Соколово, гвардии капитан Момышулы стоял насмерть со своим полком, был ранен, но поле боя не покинул. В следующем бою, за деревню Дубровка, он получил тяжелое ранение и до марта 1944 года пробыл в госпитале. Это был незаурядный офицер. Едва встав на ноги, он снова вернулся на фронт, командовал дивизией, освобождал Прибалтику. Гвардии полковник не знал, что еще в начале 1942-го года, за бои под Москвой, командование представило его к званию Героя Советского Союза. Наградной лист затерялся в бурном фронтовом потоке, а, может, попал в недобросовестные руки - таких случаев, к сожалению, было много. Золотая Звезда нашла своего героя слишком поздно, в 1990 году, когда его уже не было в живых.
Но вернемся к разъезду Дубосеково на западных рубежах Москвы. Ему суждено было стать местом воинского Подвига невиданной жертвенности - здесь произошел знаменитый бой панфиловцев с врагом. Когда 26 апреля 1990 года мне довелось сопровождать сюда английских офицеров из Кемберлийского военно-штабного колледжа, интересующихся Московской битвой, они не поверили, что такой бой был возможен...
Также по теме:
Актуально