Технологии
Фукусима, "что, чёрт возьми, происходит!?"
Время, когда с последствиями аварии на АЭС борется лишь страна бедствия, безвозвратно уходит в прошлое...
14 апреля 2011 / 17:20
Александр Колдобский, заместитель директора Института международных отношений МИФИ
После Чернобыля мировая атомная энергетика стала другой. Её безопасность из сугубо технической, регламентной нормы превратилась в основополагающий принцип "безопасность прежде всего". Для обеспечения безопасности было сделано очень многое. Однако фукусимская авария показала – ещё не всё.
Например, до сих пор не удалось добиться принятия единых и обязательных для всех государств, использующих атомную энергию, ограничений для строительства и эксплуатации АЭС в отдельных регионах, исходя из природных рисков и их сочетаний. А необходимость этого назрела вполне.
Здесь понятие "ограничение" вовсе не тождественны запрету. Речь идёт лишь о том, чтобы установить для площадки АЭС соответствие между оценочным уровнем природного риска, с одной стороны, и объёмом мер, необходимых в таких условиях для обеспечения должной степени её безопасности, с другой. При этом такая оценка должна быть выполнена на основе единой общепризнанной методики, выработанной интернациональной группой квалифицированных экспертов (такой инструмент еще предстоит создать).
Эта методика обязана содержать также критерии безусловной непригодности площадки для сооружения и эксплуатации АЭС. По аналогии, например, с запретом, существующим в российском законодательстве на сооружение АЭС в регионе с вероятностью землетрясения с магнитудой 8 баллов по шкале Рихтера. Запреты, в первую очередь, должны обусловливаться возможностью возникновения синергических эффектов вследствие одновременного воздействия двух или нескольких значимых факторов природного риска (как случилось в Фукусиме: одновременное воздействие мощного землетрясения и цунами).
Встает и другой вопрос. Горячие "экологические" головы призывают немедленно заменить атомную энергетику. Но сначала надо представить, как обстоит дело с "энергетическими альтернативами".
Вот, например, устоявшаяся "цена" в мировой угольной отрасли: семь погибших шахтеров на каждый миллион тонн добытого угля. Прорывы плотин лишь на двух ГЭС - Вайонт (Италия, 1963 г.) и Морви (Индия, 1979 г.) унесли жизни 2100 и 15 000 человек соответственно. Крупные аварии в гидроэнергетике за последние 50 лет "поглотили" более двадцати тысяч жизней.
Упомянутым катастрофам общество, конечно, не радуется, однако оценивает их последствия всё же адекватно. Между тем аварии, связанные с атомной энергетикой, воспринимаются пристрастно.
Самая масштабная техногенная авария, произошедшая на Чернобыльской АЭС, конечно, не обошлась без жертв, статистика здесь такова: 3 человека погибли при взрыве реактора, ещё 28 – в течение трёх недель от несовместимых с жизнью доз облучения в сочетании с лучевыми ожогами. По разным данным, еще 20-50 человек скончались от отдалённых последствий облучения.
Другие же аварии на АЭС обошлись вообще без человеческих жертв. На основании того, что известно о фукусимской аварии, смертельных случаев от воздействия радиации там также не стоит ждать. Но зато гибнут от другого.
Реакция граждан Японии, где радиационные риски, в общем, минимальны, а также населения в США и на российском Дальнем Востоке (где они отсутствуют вовсе), мягко говоря, неадекватные. Из аптек просто выметались препараты иода - с последующим их потреблением как попало, т.е. с реальной опасностью для здоровья. Паника - не выученный урок Чернобыля. По мнению подавляющего большинства специалистов, психосоциальные травмы, при ядерных авариях многократно превосходят собственно радиационные. Чернобыль, да и Фукусима, – тому яркие доказательства.
Единственно разумной основой для грамотной оценки существа радиационной аварии, её вероятных последствий, вытекающих отсюда рекомендаций для населения на прилегающих территориях и в отдалённых регионах, может быть только мнение профессионалов. В этой связи нельзя не упомянуть об информационной политике компании ТЕРСО, эксплуатирующей АЭС "Фукусима-1". Решительно непонятно, какова была цель её сообщений вроде "положение сложное, но мы делаем всё, что возможно". Успокоить людей ценой сокрытия правды с помощью невнятности общения - нет лучшего способа разжечь массовую панику, опыт Чернобыля и тут актуален.
Чудовищны потери японского народа от ударов двойной стихии - землетрясения и цунами. Однако погибших от переоблучения в результате аварии фукусимской АЭС нет.
Трудно охарактеризовать информационную политику ТЕРСО лучше, чем это сделал неожиданный визит в её офис премьер-министра Японии г-на Наото Кана со словами "что, чёрт возьми, происходит?". Этот факт говорит о том, что общая проблема очевидна: необходимо срочно добиться разработки и принятия единого и обязательного для всех государств, использующих атомную энергию, формата и сроков представления важной для безопасности информации при серьезных происшествиях на АЭС.
Эта информация должна быть предельно унифицированной, в виде единой анкеты с формальными и не допускающими различных толкований вопросами. Соответствующие методические регламенты и техническое обеспечение должны присутствовать на каждой АЭС мира, а получаемая информация – распространяться через Интернет в полном объёме, со строго определённой периодичностью. Безопасность АЭС - дело планетарное.
Увы, деятельность ТЕРСО, да и административных властей региона, вызывает массу нареканий не только в отношении информационной политики. Не обсуждая в этой статье технических аспектов развития аварии и действий по ликвидации её последствий, можно лишь подвести промежуточный итог: во многих случаях эти действия были, мягко говоря, далеки от оптимальных.
При этом было бы неэтично перейти к упрёкам. С аварией мужественно борются люди страны, понесшей тяжелейшие утраты, переживающей страшное горе. При таких обстоятельствах очень трудно действовать безошибочно: человек – не автомат, ему свойственны эмоции, волнения, тревоги. Да и достаточно ли было технических возможностей, сил и квалификации у персонала ТЕРСО, чтобы бороться с аварией, - тоже вопрос.
Еще один вывод из случившегося: если возникшая на АЭС авария превышает известный специалистам критический уровень (4 по INES), должна экстренно формироваться международная экспертная группа, которая бы во взаимодействии с властями и специалистами, помогла бы стране ликвидировать последствия.
Фукусима наглядно показала: время, когда с последствиями аварии на АЭС борется лишь страна бедствия, безвозвратно уходит в прошлое. Интернационализация проблем, перед которыми сталкивается мировая атомная энергетика, настоятельно требует от международного ядерного сообщества и интернационализации ответных мер.
Например, до сих пор не удалось добиться принятия единых и обязательных для всех государств, использующих атомную энергию, ограничений для строительства и эксплуатации АЭС в отдельных регионах, исходя из природных рисков и их сочетаний. А необходимость этого назрела вполне.
Здесь понятие "ограничение" вовсе не тождественны запрету. Речь идёт лишь о том, чтобы установить для площадки АЭС соответствие между оценочным уровнем природного риска, с одной стороны, и объёмом мер, необходимых в таких условиях для обеспечения должной степени её безопасности, с другой. При этом такая оценка должна быть выполнена на основе единой общепризнанной методики, выработанной интернациональной группой квалифицированных экспертов (такой инструмент еще предстоит создать).
Эта методика обязана содержать также критерии безусловной непригодности площадки для сооружения и эксплуатации АЭС. По аналогии, например, с запретом, существующим в российском законодательстве на сооружение АЭС в регионе с вероятностью землетрясения с магнитудой 8 баллов по шкале Рихтера. Запреты, в первую очередь, должны обусловливаться возможностью возникновения синергических эффектов вследствие одновременного воздействия двух или нескольких значимых факторов природного риска (как случилось в Фукусиме: одновременное воздействие мощного землетрясения и цунами).
Встает и другой вопрос. Горячие "экологические" головы призывают немедленно заменить атомную энергетику. Но сначала надо представить, как обстоит дело с "энергетическими альтернативами".
Вот, например, устоявшаяся "цена" в мировой угольной отрасли: семь погибших шахтеров на каждый миллион тонн добытого угля. Прорывы плотин лишь на двух ГЭС - Вайонт (Италия, 1963 г.) и Морви (Индия, 1979 г.) унесли жизни 2100 и 15 000 человек соответственно. Крупные аварии в гидроэнергетике за последние 50 лет "поглотили" более двадцати тысяч жизней.
Упомянутым катастрофам общество, конечно, не радуется, однако оценивает их последствия всё же адекватно. Между тем аварии, связанные с атомной энергетикой, воспринимаются пристрастно.
Самая масштабная техногенная авария, произошедшая на Чернобыльской АЭС, конечно, не обошлась без жертв, статистика здесь такова: 3 человека погибли при взрыве реактора, ещё 28 – в течение трёх недель от несовместимых с жизнью доз облучения в сочетании с лучевыми ожогами. По разным данным, еще 20-50 человек скончались от отдалённых последствий облучения.
Другие же аварии на АЭС обошлись вообще без человеческих жертв. На основании того, что известно о фукусимской аварии, смертельных случаев от воздействия радиации там также не стоит ждать. Но зато гибнут от другого.
Реакция граждан Японии, где радиационные риски, в общем, минимальны, а также населения в США и на российском Дальнем Востоке (где они отсутствуют вовсе), мягко говоря, неадекватные. Из аптек просто выметались препараты иода - с последующим их потреблением как попало, т.е. с реальной опасностью для здоровья. Паника - не выученный урок Чернобыля. По мнению подавляющего большинства специалистов, психосоциальные травмы, при ядерных авариях многократно превосходят собственно радиационные. Чернобыль, да и Фукусима, – тому яркие доказательства.
Единственно разумной основой для грамотной оценки существа радиационной аварии, её вероятных последствий, вытекающих отсюда рекомендаций для населения на прилегающих территориях и в отдалённых регионах, может быть только мнение профессионалов. В этой связи нельзя не упомянуть об информационной политике компании ТЕРСО, эксплуатирующей АЭС "Фукусима-1". Решительно непонятно, какова была цель её сообщений вроде "положение сложное, но мы делаем всё, что возможно". Успокоить людей ценой сокрытия правды с помощью невнятности общения - нет лучшего способа разжечь массовую панику, опыт Чернобыля и тут актуален.
Чудовищны потери японского народа от ударов двойной стихии - землетрясения и цунами. Однако погибших от переоблучения в результате аварии фукусимской АЭС нет.
Трудно охарактеризовать информационную политику ТЕРСО лучше, чем это сделал неожиданный визит в её офис премьер-министра Японии г-на Наото Кана со словами "что, чёрт возьми, происходит?". Этот факт говорит о том, что общая проблема очевидна: необходимо срочно добиться разработки и принятия единого и обязательного для всех государств, использующих атомную энергию, формата и сроков представления важной для безопасности информации при серьезных происшествиях на АЭС.
Эта информация должна быть предельно унифицированной, в виде единой анкеты с формальными и не допускающими различных толкований вопросами. Соответствующие методические регламенты и техническое обеспечение должны присутствовать на каждой АЭС мира, а получаемая информация – распространяться через Интернет в полном объёме, со строго определённой периодичностью. Безопасность АЭС - дело планетарное.
Увы, деятельность ТЕРСО, да и административных властей региона, вызывает массу нареканий не только в отношении информационной политики. Не обсуждая в этой статье технических аспектов развития аварии и действий по ликвидации её последствий, можно лишь подвести промежуточный итог: во многих случаях эти действия были, мягко говоря, далеки от оптимальных.
При этом было бы неэтично перейти к упрёкам. С аварией мужественно борются люди страны, понесшей тяжелейшие утраты, переживающей страшное горе. При таких обстоятельствах очень трудно действовать безошибочно: человек – не автомат, ему свойственны эмоции, волнения, тревоги. Да и достаточно ли было технических возможностей, сил и квалификации у персонала ТЕРСО, чтобы бороться с аварией, - тоже вопрос.
Еще один вывод из случившегося: если возникшая на АЭС авария превышает известный специалистам критический уровень (4 по INES), должна экстренно формироваться международная экспертная группа, которая бы во взаимодействии с властями и специалистами, помогла бы стране ликвидировать последствия.
Фукусима наглядно показала: время, когда с последствиями аварии на АЭС борется лишь страна бедствия, безвозвратно уходит в прошлое. Интернационализация проблем, перед которыми сталкивается мировая атомная энергетика, настоятельно требует от международного ядерного сообщества и интернационализации ответных мер.
Также по теме:
Актуально