30 мая 2011 / 11:32
Андрей Ильяшенко, политический обозреватель
Саммит "восьмерки", состоявшийся 26-27 мая во французском Довиле, следовало бы назвать международной конференцией по Ближнему Востоку. Лидеры ведущих стран мира обсуждали проблемы безопасности АЭС, авторских прав в Интернете, вопросы экономики. Однако главным стали события в арабском мире, которые сравнивают с политическими катаклизмами в СССР и Восточной Европе 20-летней давности, кардинально изменившими вектор мировой политики.
"Изменения, происходящие на Ближнем Востоке и в Северной Африке (БВСА), носят исторический характер и способны открыть путь к преобразованиям, подобным тем, которые имели место в Центральной и Восточной Европе после падения Берлинской стены", - говорится в специальной декларации саммита под названием "Арабская весна". Чтобы в Египте и Тунисе эти изменения не заглохли, пошли в нужном направлении и распространились на другие страны региона, разработан пакет экономической помощи на сумму $20 млрд и подвязанные к нему лекала политической реформы.
В таком подходе просматривается и признание того, что "арабская весна" возникла на фоне дороговизны, безработицы и отсутствия перспективы для молодежи в условиях коррумпированных и авторитарных режимов, и понимание того, что нынешние социальные процессы могут поднять к вершинам власти режимы либо радикально-исламистского, либо прокитайского толка. Инициативу необходимо перехватить.
"Восьмерке" важно было обрисовать и альтернативу для тех правительств, у которых свои взгляды на смену времен года в арабском мире.
"Каддафи и ливийское правительство оказались не в состоянии реализовать свои обязанности по защите населения Ливии и лишились легитимности. У него нет будущего в новой, свободной, демократической Ливии. Он должен уйти" - на фоне обтекаемых формулировок Итоговой декларации "восьмерки" эта отличается конкретностью и безаппеляционностью приговоров Нюрнбергского трибунала.
Россия приняла на себя миссию посредника, но она больше напоминает роль парламентера Запада, который должен объявить непокорному полковнику условия безоговорочной капитуляции. Единственная поблажка - это возможность покинуть Ливию. Устроит ли она Каддафи, не ясно, поскольку также не ясно, достаточно ли у него ресурсов продолжать сопротивление ударам НАТО. Кроме того, у полковника могут возникнуть и аналогии с посреднической миссией Виктора Черномырдина в бывшей Югославии в 1999 году, который склонял Милошевича прекратить сопротивление НАТО. Дело тогда кончилось разделом страны, этапированием Милошевича в Гаагу, довольно неоднозначным процессом Международного трибунала и загадочной смертью бывшего югославского лидера в тюремной камере.
Все это не прибавляет оптимизма в оценке перспектив посреднической миссии Москвы в Ливии, зато очевидно, что Россия, не смотря на сдержанную позицию в ООН, все же втягивается в конфликт на стороне НАТО.
Возможно, поэтому, дабы уравновесить позицию, Москва предельно резко выступает против эскалации давления на Сирию, где уже 3 месяца идут антиправительственные выступления, стоившие жизни более чем 1000 человек.
В апреле, а затем перед саммитом США и ЕС ввели санкции против группы правительственных чиновников Сирии, а также президента страны Башара Асада.
Тем не менее, президент Дмитрий Медведев на пресс-конференции 18 мая заявил, что Россия не поддержит резолюцию Совета Безопасности ООН по Сирии, аналогичную принятой по Ливии, и подтвердил это в телефонном разговоре с сирийском лидером накануне встречи.
Замминистра иностранных дел Сергей Рябков заявил в Довиле, что в настоящее время нет никаких оснований для рассмотрения в Совете Безопасности ООН ситуации в Сирии, а предлагаемый проект резолюции по этой стране квалифицировал как "несвоевременный и вредный".
Возможно, эта неуступчивость повлияла на достаточно скромные формулировки итогового документа "восьмерки": "Если сирийские власти не прислушаются к призыву, мы рассмотрим вопрос о дальнейших мерах". Тем не менее, они оставляют существенный зазор для наращивания давления на Асада. Маловероятно, что Запад устроят сирийские рецепты демократизации, коли он предлагает свои, поэтому в ближайшее время жизнь у Асада не обещает быть легкой.
Осудили лидеры восьмерки и подавление оппозиции в Иране, улицы которого тоже почувствовали дыхание "арабской весны". Правда, властям исламской республики удалось быстро и без особого шума подавить оппозицию, поэтому предъявить им претензии в этой сфере сложновато.
В тоже время крайнюю обеспокоенность "восьмерки" вызвало "упорное несоблюдение Ираном его обязательств по шести резолюциям Совета Безопасности ООН" и другим решениям международных организацией в сфере контроля за нераспространением ядерного оружия. Сейчас в отношении Ирана действуют как санкции ООН, которые поддержала Россия, так и санкции, принятые в индивидуальном порядке США и ЕС. В зависимости от действий, которые предпримет Иран в дальнейшем, восьмерка будет "определяться с необходимостью дополнительных мер".
Как поведет себя Москва в случае наращивания санкций в отношении Тегерана, пока не ясно. Но в истории с Ираном интересно другое.
В ноябре 2010 на саммите НАТО в Лиссабоне был одобрен предложенный США четырехэтапный план размещения ПРО в Европе. Там же была достигнута договоренность, что НАТО и Россия изучат возможности сотрудничества в этой области, а президент Медведев предложил т.н. секторальный вариант ПРО в Европе. По большому счету это был тест на то, готово ли НАТО к реальному сотрудничеству с Москвой в наиболее болезненной сфере - безопасности. В дальнейшем Москва попросила хотя бы юридических гарантий ненаправленности ПРО на Россию. Увы.
"Я пока не очень доволен реакцией на мои предложения с американской стороны и со стороны вообще всех стран НАТО" - заявил Медведев на итоговой пресс-конференции в Довиле. Никаких документов ни на уровне "восьми", ни на двустороннем уровне после встречи Медведев-Обама по теме ПРО принято не было – слишком много разногласий.
Ключевой момент в истории с ЕвроПРО – против кого защищаемся, откуда угроза?
Николя Саркози в кулуарах саммита НАТО в Лиссабоне сказал: "Это не появляется в документах, обнародованных НАТО, но давайте называть вещи своими именами: ракетная угроза сегодня - это Иран". Заявление вызвало нервную реакцию, однако еще тремя годами ранее помощник госсекретаря США Джон Рудс заявил, что ракетная угроза со стороны Ирана по-прежнему сохраняется, поэтому США не намерены менять планы по размещению в Польше и Чехии элементов системы ПРО.
У России другое мнение. В докладе замначальника ГРУ генерал-лейтенанта Вячеслава Кондрашова, сделанного 20 мая на международной конференции в Генштабе РФ указывается: ГРУ считает, что Иран не представляет ракетной угрозы для Европы - ракеты "Шихаб-3 и их модификации туда не добьют, другие же военные ракетные программы Тегерана заморожены. Признаков создания иранского ядерного оружия не отмечается.
Теперь интересно, как изменятся подходы США к ЕвроПРО в случае победы "арабской весны" в Иране и смены режима или достижения полной открытости в сфере использования атома и ракетной технологии? Кого выберут "плохим парнем"?
"Изменения, происходящие на Ближнем Востоке и в Северной Африке (БВСА), носят исторический характер и способны открыть путь к преобразованиям, подобным тем, которые имели место в Центральной и Восточной Европе после падения Берлинской стены", - говорится в специальной декларации саммита под названием "Арабская весна". Чтобы в Египте и Тунисе эти изменения не заглохли, пошли в нужном направлении и распространились на другие страны региона, разработан пакет экономической помощи на сумму $20 млрд и подвязанные к нему лекала политической реформы.
В таком подходе просматривается и признание того, что "арабская весна" возникла на фоне дороговизны, безработицы и отсутствия перспективы для молодежи в условиях коррумпированных и авторитарных режимов, и понимание того, что нынешние социальные процессы могут поднять к вершинам власти режимы либо радикально-исламистского, либо прокитайского толка. Инициативу необходимо перехватить.
"Восьмерке" важно было обрисовать и альтернативу для тех правительств, у которых свои взгляды на смену времен года в арабском мире.
"Каддафи и ливийское правительство оказались не в состоянии реализовать свои обязанности по защите населения Ливии и лишились легитимности. У него нет будущего в новой, свободной, демократической Ливии. Он должен уйти" - на фоне обтекаемых формулировок Итоговой декларации "восьмерки" эта отличается конкретностью и безаппеляционностью приговоров Нюрнбергского трибунала.
Россия приняла на себя миссию посредника, но она больше напоминает роль парламентера Запада, который должен объявить непокорному полковнику условия безоговорочной капитуляции. Единственная поблажка - это возможность покинуть Ливию. Устроит ли она Каддафи, не ясно, поскольку также не ясно, достаточно ли у него ресурсов продолжать сопротивление ударам НАТО. Кроме того, у полковника могут возникнуть и аналогии с посреднической миссией Виктора Черномырдина в бывшей Югославии в 1999 году, который склонял Милошевича прекратить сопротивление НАТО. Дело тогда кончилось разделом страны, этапированием Милошевича в Гаагу, довольно неоднозначным процессом Международного трибунала и загадочной смертью бывшего югославского лидера в тюремной камере.
Все это не прибавляет оптимизма в оценке перспектив посреднической миссии Москвы в Ливии, зато очевидно, что Россия, не смотря на сдержанную позицию в ООН, все же втягивается в конфликт на стороне НАТО.
Возможно, поэтому, дабы уравновесить позицию, Москва предельно резко выступает против эскалации давления на Сирию, где уже 3 месяца идут антиправительственные выступления, стоившие жизни более чем 1000 человек.
В апреле, а затем перед саммитом США и ЕС ввели санкции против группы правительственных чиновников Сирии, а также президента страны Башара Асада.
Тем не менее, президент Дмитрий Медведев на пресс-конференции 18 мая заявил, что Россия не поддержит резолюцию Совета Безопасности ООН по Сирии, аналогичную принятой по Ливии, и подтвердил это в телефонном разговоре с сирийском лидером накануне встречи.
Замминистра иностранных дел Сергей Рябков заявил в Довиле, что в настоящее время нет никаких оснований для рассмотрения в Совете Безопасности ООН ситуации в Сирии, а предлагаемый проект резолюции по этой стране квалифицировал как "несвоевременный и вредный".
Возможно, эта неуступчивость повлияла на достаточно скромные формулировки итогового документа "восьмерки": "Если сирийские власти не прислушаются к призыву, мы рассмотрим вопрос о дальнейших мерах". Тем не менее, они оставляют существенный зазор для наращивания давления на Асада. Маловероятно, что Запад устроят сирийские рецепты демократизации, коли он предлагает свои, поэтому в ближайшее время жизнь у Асада не обещает быть легкой.
Осудили лидеры восьмерки и подавление оппозиции в Иране, улицы которого тоже почувствовали дыхание "арабской весны". Правда, властям исламской республики удалось быстро и без особого шума подавить оппозицию, поэтому предъявить им претензии в этой сфере сложновато.
В тоже время крайнюю обеспокоенность "восьмерки" вызвало "упорное несоблюдение Ираном его обязательств по шести резолюциям Совета Безопасности ООН" и другим решениям международных организацией в сфере контроля за нераспространением ядерного оружия. Сейчас в отношении Ирана действуют как санкции ООН, которые поддержала Россия, так и санкции, принятые в индивидуальном порядке США и ЕС. В зависимости от действий, которые предпримет Иран в дальнейшем, восьмерка будет "определяться с необходимостью дополнительных мер".
Как поведет себя Москва в случае наращивания санкций в отношении Тегерана, пока не ясно. Но в истории с Ираном интересно другое.
В ноябре 2010 на саммите НАТО в Лиссабоне был одобрен предложенный США четырехэтапный план размещения ПРО в Европе. Там же была достигнута договоренность, что НАТО и Россия изучат возможности сотрудничества в этой области, а президент Медведев предложил т.н. секторальный вариант ПРО в Европе. По большому счету это был тест на то, готово ли НАТО к реальному сотрудничеству с Москвой в наиболее болезненной сфере - безопасности. В дальнейшем Москва попросила хотя бы юридических гарантий ненаправленности ПРО на Россию. Увы.
"Я пока не очень доволен реакцией на мои предложения с американской стороны и со стороны вообще всех стран НАТО" - заявил Медведев на итоговой пресс-конференции в Довиле. Никаких документов ни на уровне "восьми", ни на двустороннем уровне после встречи Медведев-Обама по теме ПРО принято не было – слишком много разногласий.
Ключевой момент в истории с ЕвроПРО – против кого защищаемся, откуда угроза?
Николя Саркози в кулуарах саммита НАТО в Лиссабоне сказал: "Это не появляется в документах, обнародованных НАТО, но давайте называть вещи своими именами: ракетная угроза сегодня - это Иран". Заявление вызвало нервную реакцию, однако еще тремя годами ранее помощник госсекретаря США Джон Рудс заявил, что ракетная угроза со стороны Ирана по-прежнему сохраняется, поэтому США не намерены менять планы по размещению в Польше и Чехии элементов системы ПРО.
У России другое мнение. В докладе замначальника ГРУ генерал-лейтенанта Вячеслава Кондрашова, сделанного 20 мая на международной конференции в Генштабе РФ указывается: ГРУ считает, что Иран не представляет ракетной угрозы для Европы - ракеты "Шихаб-3 и их модификации туда не добьют, другие же военные ракетные программы Тегерана заморожены. Признаков создания иранского ядерного оружия не отмечается.
Теперь интересно, как изменятся подходы США к ЕвроПРО в случае победы "арабской весны" в Иране и смены режима или достижения полной открытости в сфере использования атома и ракетной технологии? Кого выберут "плохим парнем"?
Актуально