Буквально в последний момент недавний визит российского президента Дмитрия Медведева в Таджикистан был переквалифицирован из "рабочего" - в "официальный". Протокольные тонкости различия двух статусов этих прилагательных в нынешней ситуации таковы: главам двух государств нужно обсудить какие-то важные, безотлагательные проблемы.
Как сообщалось, в ходе поездки российский лидер принял также участие в работе юбилейного заседания глав государств СНГ и провел встречу в формате четверки с участием президентов Афганистана, Пакистана, России и Таджикистана. Но все-таки, как считают некоторые аналитики, главной его задачей было восстановить прежний уровень доверительности в отношениях с таджикским руководством.
По результатам визита было подписано три документа – совместное заявление лидеров двух государств, программа экономического сотрудничества между двумя странами на 2011-2014 годы и соглашение о пограничном сотрудничестве. Но отнюдь не только ради этого встречались Медведев и Рахмон. Их более всего волнуют существенные разногласия, возникшие за последние годы. А набралось их немало.
Взять хотя бы нерешенный вопрос о присутствии российских пограничников на таджикско-афганской границе. Для нас он крайне принципиален. Ведь именно по этому направлению в Россию поступает большая часть афганских наркотиков. Российские заставы, охранявшие азиатские рубежи империи еще с 1886 года, были в 2005-м заменены таджикскими. В стране осталась лишь небольшая группа советников ФСБ, и в этом году срок действия соглашения, закреплявшего их статус, истекает.
Некоторые наши политики и представители спецслужб настаивают на том, чтобы российские пограничники были возвращены в республику. Об этом, в частности, шла речь на встрече главы Федеральной службы по контролю за наркотиками Виктора Иванова с Эмомали Рахмоном летом прошлого года. Такую идею высказывал и спикер Госдумы Борис Грызлов. Однако таджикские власти категорически против передачи своей госграницы российским "зелёным фуражкам".
Никак не можем мы договориться с Душанбе и по поводу российского военного присутствия. Россия имеет в Таджикистане свою военную базу и оптико-электронный комплекс "Окно". В свое время за них она списала Душанбе $300-миллионный долг и пообещала вложить свыше $2 млрд в экономику страны, в частности, в гидроэнергетику. Теперь таджики с обидой сетуют на то, что Москва своих инвестиционных обещаний так и не выполнила и требуют, чтобы она отныне платила за свои объекты. А министр иностранных дел Хамрохон Зарифи недавно заявил: "Земля Таджикистана не является собственностью министров иностранных дел или обороны и имеет свою цену". Российские генералы, понятно, не в восторге от этой идеи и приводят свой контраргумент: наши военные защищают не только южные подступы к России, но и таджикскую землю.
Уже не один год пробуксовывают и переговоры об условиях аренды модернизированного индийцами и до сих пор пустующего военного аэродрома "Айни", который имеет важное стратегическое значение в регионе. Хотя официальные лица не раз заявляли, что никому, кроме России, они его не отдадут.
Кроме того, таджикское правительство не смогло договориться с РУСАЛом по Рогунской ГЭС. И явно обиделось, когда Россия взяла сторону Ташкента в узбекско-таджикском споре о принципах использования водных ресурсов. Не улучшают наши отношения и провокационные словесные эскапады некоторых российских политиков вроде Владимира Жириновского, который заявил, что Таджикистан вместе с Киргизией вскоре станут одной из губерний России…
В общем, торг затягивается, и ни одна сторона не хочет уступать. Хотя у Москвы есть несколько сильных козырей в рукаве. Один из них – топливный: Россия поставляет в Таджикистан почти 90% от общего потребления горюче-смазочных материалов. Причем, на границе они облагаются российской таможенной пошлиной (в отличие от Киргизии, куда ГСМ доставляются беспошлинно). Разумеется, таджикские партнеры, крайне заинтересованы получить такой же льготный режим.
Другой козырь – миграционный. По данным председателя Общероссийского общественного движения «Таджикские трудовые мигранты» Каромата Шарипова, сегодня из 7,5 млн населения 3 млн трудятся за пределами родины, причем большая часть – в России. Их денежные переводы стали существенным подспорьем для экономики страны. Недавно Борис Грызлов намекнул, что неплохо было бы ввести визовый режим для таджикских гастарбайтеров. Может, для того, чтобы Душанбе был более сговорчивым на переговорах по важным для нас вопросам?
Так что, за торжественными словами о стратегическом партнерстве и клятвенными заверениями в дружбе, которыми обмениваются лидеры двух стран, как выясняется, кроется клубок нераспутанных проблем, претензий и обид. Эта непростая ситуация наводит на размышления. В начале 90-х, когда все бывшие части СССР стали жить в суверенном режиме, Россия поменяла политическую ориентацию и, "забыв" о своих бывших республиках, повернулась лицом к Западу, и это был политический просчет. Как оказалось, там она не очень-то нужна: развалили "империю зла", да и ладно.
А ведь был шанс "завязаться" с молодыми независимыми государствами на общих интересах, выстроить обоюдовыгодные отношения… Что и говорить, проглядели, не сумели просчитать свои перспективные выгоды на будущее, а точнее – просто проиграли на этом геополитическом поле. Стоит ли тогда удивляться, что у некоторых наших соседей – не без помощи того же Запада - случились "оранжевые", "розовые", "тюльпановые" и иные революции? А другие все больше стали посматривать "на сторону".
Кстати, и в Душанбе немало сторонников такой многовекторной политики, при которой бы российская составляющая играла бы как можно менее значительную роль. И желающих поучаствовать в этой игре немало. Например, Иран, который давно вынашивает планы создания персоязычного союза государств, куда, кроме него, вошли бы Таджикистан и Афганистан. И совсем не случайно доля иранских капиталовложений в первом квартале нынешнего года составила $97,4 млн, значительно опередив российские ($42,4 млн) и китайские ($31,6 млн). Да и в прошлом году Иран тоже лидировал.
Есть корыстные интересы к этой стране и у Соединенных Штатов. В июне посол США в Таджикистане Кен Гросс и командующий таджикской Национальной гвардией генерал-майор Раджабали Рахмоналиев заложили первый камень в строительство военного учебного центра в Каратаге, неподалеку от Душанбе. Правда, посол подчеркнул, что "это не военная база США, здесь будут преподавать только инструкторы Минобороны США" и заявил, что американцы вообще не собираются создавать свои военные форпосты в этой стране. Однако некоторые эксперты совершенно обоснованно сомневаются в искренности этих заверений, особенно в контексте предстоящего вывода союзнических войск из Афганистана.
Более того, в интервью EurasiaNet пожелавший остаться неизвестным сотрудник таджикского государственного научно-исследовательского центра отметил: "Таджикистан может предоставить не только технические возможности, но и свою территорию для размещения баз. В настоящее время страна крайне заинтересована в мирном соседстве, а сейчас это может гарантировать лишь американское присутствие на границе. Если встанет вопрос об открытии американской авиабазы в стране, решение, без сомнения, будет положительным". Так что, возможно, именно этим объясняется пауза в решении вопроса с аэродромом "Айни".
Как отмечает американское издание OilPrice, "конфронтация Вашингтона с Москвой за доминирование в этом регионе все сильнее начинает напоминать известную сцену из фильма "Поиск утраченного ковчега" (забавно, что действие фильма происходит в этом же месте), где Мэрион Рэйвенвуд участвует в алкогольном состязании, стремясь напоить своего противника, чтобы он свалился под стол. Последним хрящиком, оставшимся на пышном банкетном столе, и стал Таджикистан, самая бедная из бывших советских республик, но единственная, в которой и Российская Федерация, и США видят свои "стратегические" интересы"…
Да и Китай, похоже, тоже не прочь откусить свой кусок от таджикского пирога. Если после развала СССР он какое-то время не решался влезать в зону стратегических интересов России, то теперь он действует всё смелее. Пока Пекин ограничивается экономической экспансией, благо денег для этого у него достаточно. Но не только: безвозмездно выделяются миллионы долларов на оснащение вооружённых сил Таджикистана, в военных учебных заведениях Китая обучаются таджикские военнослужащие.
Ну а сами таджики видят в своем окружении еще одного перспективного партнера – Казахстан. Как отмечает таджикский политолог Рашид Абдулло, "вряд ли в регионе сейчас найдется другая пара государств, отношения между которыми были бы одновременно и достаточно развитыми, и свободными от конфликтного содержания в той мере, в какой свободными от них являются таджикско-казахские отношения".
Чего, конечно, нельзя сказать о взаимоотношениях России и Таджикистана. Поэтому понятно, с каким нелегким багажом проблем ехал на встречу с таджикским коллегой российский президент. Удалось ли их как-то оптимизировать? Судя по всему, нет, хотя, заявления лидеров дают понять, что наметились некие пути разрешения трудных вопросов. Так, на финальной пресс-конференции Медведев сообщил, что они с Рахмоном договорились выйти на подписание нового соглашения по российской базе (ориентированного на 49 лет) в первом квартале следующего года. Между тем по поводу пограничников сказано расплывчато, больше говорилось о противодействии международному терроризму, наркотрафику и о необходимости обеспечения мира в этом весьма неспокойном регионе. Что касается российских советники в Таджикистане, то они вроде бы остаются. Медведев пообещал также дать поручение проработать сложные вопросы таможенного взаимодействия и сотрудничества в сфере поставки энергоносителей, имея в виду существующие тарифы.
Видимо, какие-то взаимные несогласования оставлены лидерам двух стран как "домашнее задание". От того, насколько тщательно, взвешенно и трезво оно будет выполнено, зависит и будущее отношений между Россией и Таджикистаном, а – по большому счету – баланс сил в центральноазиатском регионе. В любом случае один урок, надеюсь, будет извлечен: утратить геополитическое влияние очень легко, а вот восстановить его совсем непросто.
