Бизнесмен Бидзина Иванишвили, решивший сменить власть в Грузии, наконец, предстал пред широкой публикой. Во вторник Общественное телевидение страны в прямом эфире транслировало пресс-конференцию потенциально главного оппозиционера Грузии, прошедшую с участием около 200 журналистов. Пересказывать набор ответов господина Иванишвили не имеет смысла, тем более, что некие откровения, тянувшие на сенсацию, он уже высказал в первом своем интервью агентству Reuters. Все мало-мальски интересующиеся политикой люди уже знали: Иванишвили работал в России честно, финансировал первую президентскую кампанию Бориса Ельцина, содержал революционное правительство Михаила Саакашвили, был рядом с ним до подавления акции протеста оппозиции 7 ноября 2007 года, после чего удалился в родное село Чорвила и отдавался филантропии до недавнего времени, когда осознал, что Грузию власти подвели к пропасти, и тогда он ради спасения страны решил ее возглавить.
Впрочем, не имеет смысла подробно останавливаться и на вопросах, заданных бизнесмену. Провластные СМИ, овладев на пресс-конференции инициативой, старательно выводили его на «чистую воду», стараясь придать ему вид «российского проекта». Для приклеивания такого ярлыка вполне хватало ответов Иванишвили о том, что Саакашвили бестактностью вывел из себя Россию, и она закрыла свой рынок, а это - рынок, о котором мечтает весь мир, и его надо возвращать, и еще - Саакашвили, поддавшись на провокации, начал войну в Южной Осетии.
На следующий день об «угрозе государственности», о желании «вернуть Грузию в прошлое» ожидаемо заговорили второсортные глашатаи правящего «Национального движения». «Российская угроза» – главная и, возможно, единственная составляющая политического багажа болтунов, паразитировавших на проблемах грузинского государства, а ныне захвативших авансцену грузинской политики. Но угрожает ли их комфортному благополучию возможный успех Иванишвили? Куда выведет кривая настрадавшееся за 20 постсоветских лет грузинское государство?
Одна из главных бед современной Грузии в персонификации власти, в непреходящем ожидании политической мессии. Мессианской ролью наделялся Звиад Гамсахурдиа, так было с убиравшим его с политической сцены Эдуардом Шеварднадзе, которому была уготовала такая же участь Михаилом Саакашвили. Схожими, но тщетными ожиданиями сопровождался переход в оппозицию постпреда в ООН Ираклия Аласании... На очереди – Бидзина Иванишвили.
В оценке и восприятии Грузии, похоже, те же ошибки «персонификации власти» допускает Москва. Саакашвили объявлен нерукопожатным на самом высоком уровне. Таким образом, до его ухода с политической арены о нормализации отношений, на которую в грузинском обществе зреет или даже вызрел социальный заказ, речи нет. Тезис, изреченный на высоком уровне, и разбавленный «желанием дружить с родным грузинским народом, но не правительством» – наивен.
К слову, Кремль не устраивали все прежние президенты, не говоря о настоящем, однако нет гарантий, что "своим парнем" окажется и следующий. Подходящих кандидатов нет не только во власти, но и в оппозиции. Некоторые противники Саакашвили принимаются на высоком уровне в Москве, скорее, из стремления российских политтехнологов досадить грузинскому президенту, чем из рациональных расчетов. Другие известные оппозиционеры слишком долго и безрезультатно противостояли властям (или делали вид, что противостоят), чтобы грузинское общество массово продолжало в них верить и связывало с ними надежды на лучшее.
Однако власти, в упорном нежелании признавать свои промахи и в поиске оправдания неудач, создавая образ "мешающей во всем России", перегнули палку и, похоже, получили парадоксальный результат. В массе зреет, и допустимо, что уже созрело мнение: раз все беды связаны с Россией, и на протяжении многих лет их преодолеть не удается, то надо найти с ней общий язык. Но заняться этим должен не Саакашвили, чьи отношения с Кремлем отличаются взаимной неприязнью, а кто-то другой. Вот на таком фоне на политическую стезю с социальными лозунгами, обещаниями наладить отношения с Россией и проводить при этом многовекторную политику пытается ступить Бидзина Иванишвили.
Однако было бы глупо упрощать ситуацию в очередной раз. Дело не только в том, кто будет возглавлять Грузию (здесь стоит подчеркнуть, что Иванишвили, продолжающему оставаться без грузинского гражданства, до этого ох как далеко). В конце концов, и Шеварднадзе, и Саакашвили пришли к власти отнюдь не с антироссийскими лозунгами, а совсем даже наоборот. Москве, упустившей после распада СССР много времени, утратившей на Южном Кавказе позиции, надо держать в уме, что этим воспользовались ее геополитические соперники, и что, в частности, любой грузинский лидер, придя к власти, независимо от личного отношения к России, оказывается заложником существующего положения. И одним из жесточайших практических проявлений этого является почти пятимиллиардный внешний долг, коррелирующий действия и решения официального Тбилиси. При таком диктате извне, при продолжающемся поступлении средств извне, позволяющих держать страну на плаву, становится не так важно, кто будет во главе Грузии - Саакашвили, Бурджанадзе, Иванишвили или кто-то другой. И плохие межгосударственные отношения рано или поздно отразятся и на личных отношениях лидеров двух стран( как бы хорошо они ни складывались поначалу)
И всё же российско-грузинские отношения просто обречены на улучшение. Как ни крути и не переписывай историю, а два народа связаны необъятным историческим прошлым, родственными и гуманитарными связями и, конечно, экономикой, живущей по своим канонам и имеющей свойство «находить» оптимальное для себя состояние.
Грузинская электроэнергетика почти на 100% принадлежит российским компаниям. Газовое хозяйство, кроме выставленного на продажу магистрального трубопровода, также. В совокупности, по оценке экспертов, не менее 70% российского капитала присутствует в сельском хозяйстве, виноделии, металлургии, добыче полезных ископаемых, химической отрасли, грузинской сфере торговли, связи туризма. Не обделены российским вниманием банковская система, легкая и пищевая промышленность. Причем, приток российского капитала происходил как раз в период нарастающей напряженности в российско-грузинских отношениях. С учетом этого и беря во внимание свойство экономики находить для себя оптимум, предположение об улучшении российско-грузинских отношений приобретает аксиоматический характер.
