Накануне президентских выборов кандидат № 1, а теперь уже избранный президент Владимир Путин опубликовал в «Российской газете» программную статью о планируемых им мерах по укреплению безопасности России. Характерно, что среди прогнозируемых угроз отсутствует международный терроризм, а на первом месте – возможные претензии некоторых стран на российские ресурсы «глобального значения». Известно, что открыто говорят об этом больше всего в США, а думают, но не говорят – в Китае. Таким образом, Генштабу ясно указаны направления стратегического планирования развития вооруженных сил.
Этот момент чрезвычайно важен, так как именно из-за отсутствия четкого определения угроз стратегическое планирование развития ВС России было затруднено. Среди угроз упоминались как прямо, так и намеками, причем на разных по степени важности местах, и международный терроризм, и НАТО с США, и региональные и локальные конфликты. Получалось, что надо готовиться и к глобальному ядерному конфликту, и к масштабной сухопутной войне, и к региональным конфликтам.
Теперь ясно говорится, что вероятность глобальной войны ядерных держав друг против друга невысока. В то же время отмечается необходимость поддержания стратегических ядерных сил на уровне, достаточном для сохранения государственного суверенитета. При этом отмечается, что роль стратегического баланса ядерных сил в сдерживании агрессии и хаоса будет постепенно снижаться.
В условиях разрушения базовых принципов международного права, особенно в сфере международной безопасности, будущий президент России ставит задачу перед вооруженными силами страны не только по сохранению государственного суверенитета, но и по гарантированию стабильности на евразийском пространстве совместно со странами-участниками ОДКБ, то есть на дальних подступах к границам России.
Владимир Путин подтверждает правильность реформы (а по существу - создание «Новой Армии»), проходящей с 2008 года в российских ВС, отмечая при этом ряд недостатков в ее проведении, но только в социальной сфере и в системе комплектования. Говорится и о том, что многое предстоит сделать, о том, что системные преобразования ВС – сложный процесс, с которым связаны неизбежные ошибки, обиды, претензии.
«Наша задача, говорится в статье, – видеть эти «проблемные точки» и корректировать те или иные решения. Выдерживая общую логику на системные преобразования Вооружённых Сил». Таким образом, создается ощущение, что за ошибки в проведении реформы отвечать некому, так как они неизбежны.
Самый большой раздел программы Путина по укреплению военной безопасности России на ближайшие 6 лет и до 2020 года посвящен ОПК и его проблемам. Здесь хотелось бы остановиться и напомнить, что ФЦП по развитию ОПК одобрена правительством только в конце февраля 2012 года, а реформа армии, рассчитанная, в том числе и на ее перевооружение, началась в 2008 г. Если бы сначала проводилась модернизация ОПК, а потом – реформа армии, удалось бы избежать многих негативных моментов, связанных с системным преобразованием ВС.
Ясно, что жизнь вносит коррективы в теорию. Реформа российской армии давно перезрела. Кстати, за задержки в ее более раннем проведении никто наказания так и не понес. Что сначала – модернизация военной промышленности или реформа армии – это принципиальный вопрос. Под новую технику определяется и структура ВС. Так, во всяком случае, проходило перевооружение армий США и других развитых стран.
Еще один вопрос – конкурентоспособность вооружений. В статье говорится: «проводя госзакупки, нужно стимулировать конкуренцию. Причём разумно поощрять соперничество за лучшее качество, прежде всего на уровне идей, на стадии исследований. Однако на этапе создания готовой продукции приоритет должен отдаваться проекту-победителю, чтобы не дублировать системы вооружений».
Правительственные планы создания холдингов и сокращения количества оборонных предприятий сыграли с бюджетом злую шутку. Вместо экономии правительство получило диктат цен предприятий-монополистов, которому фактически нечего противопоставить. Этим, например, объясняется значительное превышение планового времени на разработку стратегической ракеты морского базирования «Булава», и, соответственно, ее стоимости. Она была заказана в Московском институте теплотехники (МИТ), а конкурентный проект в ГРЦ им. Макеева – у главного разработчика ракет морского базирования - заказан не был. В то же время в США стратегический бомбардировщик нового поколения был заказан сразу в трех конкурирующих фирмах - «Нортоп Грумман», «Локхид Мартин» и «Боинг». Проект литорального боевого корабля (ЛБК) был заказан в "Дженерал дайнэмикс" и "Локхид-Мартин".
Интересно мнение главы «Рособоронпоставки» Надежды Синельниковой о рынке вооружений. Она считает, что «рынок вооружения, военной и специальной техники является рынком несовершенной конкуренции». Вряд ли можно считать конкуренцией и закупки единичных образцов вооружений за границей. Армии нужны серийные закупки, а отдельные образцы – это всего лишь помощь, подсказка отечественным производителям. Ведь специалисты из Минобороны зачастую не могут сами сформулировать техзаказ. Хорошо бы вспомнить, что с заказчика вооружений в советские времена спрос был суровее, чем с промышленности.
Еще один принципиальный момент – повторяемое всеми, в том числе и вице-премьером Дмитрием Рогозиным заклинание о том, что ОПК – локомотив инноваций в области экономики. В упомянутом материале избранного президента говорится о том, что «Обновление ОПК станет локомотивом, который потянет за собой развитие… всего спектра информационных технологий и телекоммуникаций». В следующем же абзаце утверждается обратное: «В ряде отраслей (телекоммуникационные системы…) именно гражданские технологии являются движущей силой».
Если подходить к выбору расходов с точки зрения достижения наибольшего мультипликативного эффекта, то оборонные расходы будут не на первом месте. Безусловно, если, например, увеличивается производство танков, то и металлургия тоже покажет рост, но наибольший эффект дают все же вложения в инфраструктуру. Недаром во многих странах именно инфраструктурные проекты являются приоритетом, а отнюдь не увеличение оборонных расходов. Какое-то положительное влияние на экономику наращивание военных расходов окажет, но они не смогут обеспечить опережающего развития.
Депутат Госдумы РФ, экс-секретарь Совета безопасности РФ академик Андрей Кокошин отмечает, что в последние 15-20 лет идет больше заимствований из гражданского сектора в военный, нежели наоборот, как это было в предыдущие десятилетия.
Владимир Путин справедливо пишет, что «исследования в области обороны всегда являются одним из мощнейших двигателей инновационного роста». Именно исследования, но их-то в российском ОПК как раз и не хватает, так как рентабельность военного производства стремится к нулю из-за гирями повисших на предприятиях мобилизационных обязательств, из-за хронической задержки финансирования со стороны Минобороны, из-за монополизма поставщиков, из-за необходимости содержать за счет заказа непрофильные структуры, возобновлять с нуля утраченные технологии. Да и вообще в цепочке КБ-производство последнее было всегда ведущим. Инициатива вице-премьера Рогозина по созданию агентства заказа инновационных разработок в сфере обороны говорит об изменении ролей в тандеме наука-производство. Наука выходит на первое место.
В качестве удачного примера выпуска гражданской продукции на военных предприятиях в статье приводится самолет «Сухой Суперджет». Хотелось бы напомнить, что по ФЦП "Развитие гражданской авиационной техники России на 2002-2010 годы и на период до 2015 года" к 2010 году ЗАО "Гражданские самолеты Сухого" (ГСС) должно было поставить авиакомпаниям 60 самолетов, а в 2011 - 70. Прямые и косвенные инвестиции государства в этот проект составили уже около 6 млрд. рублей, но результат пока далеко не ясен.
В программной статье избранного на срок до 2018 года президента Путина говорится о целесообразности создания единого органа, отвечающего за размещение и контроль исполнения «оборонных» контрактов, о создании единой информационной базы данных для предприятий и институтов ОПК, позволяющей избегать дублирования научно-исследовательских разработок, о создании неких структур, работающих в качестве своего рода брокеров между военными, промышленными, научными и политическими кругами, о создании открытого информационного источника по имеющимся потребностям ОПК в привлечении частного бизнеса и инвестиций. Хочется надеяться, что все эти задумки будут осуществлены и дадут ожидаемый эффект по возрождению ОПК, в котором занято около 2 млн. граждан России, а также по возрождению российской армии, в которой вместе с гражданскими лицами служит примерно такое же количество россиян. Если рыночные механизмы сменят ручное управление, можно будет считать, что возрождение ОПК, а вместе с ним и армии, состоится.
