Картина последних месяцев в российском медиа-пространстве, и особенно в пространстве "личного" Интернета, напоминает вавилонское столпотворение. Люди спорят и ссорятся по ЧУЖИМ поводам, используют ЧУЖДЫЙ литературному русскому язык, часто просто не понимая друг друга.
Ну, не было в России никогда серьезных дискуссий по поводу "места гомосексуализма в нашем обществе", как не оспаривали у нас и наличие стыдных мест у человеческого тела. Не было у нас никогда серьезных обсуждений по поводу того, является ли кривляние в алтарной части храма богохульством или "художественным высказыванием". Не заменяли мы слово "толстый" на словосочетание "персона, столкнувшаяся с горизонтальным вызовом" (horizontally challenged). Не называли и коротышек "лицами, которым брошен вертикальный вызов" (vertically challenged).
Не было у нас всех этих благоглупостей – и слава Богу. Почему к слову "глупость" я прибавляю "благо"? Потому что первоначальное намерение новой западной религии – политкорректности – было вполне добрым и благородным. Вывести за рамки цивилизованного разговора расизм, сексизм и другие виды дискриминации. Не дать повториться трагедиям первой и второй мировых войн, которые начинались со взаимных оскорблений в печати. Но очень скоро у этой религии, начатой людьми умными и по-своему святыми (например, французским писателем Альбером Камю) выявились чудовищные искривления.
Сегодня это - настоящий культ смерти. У него есть свои привилегированные группы (секс-меньшинства, агрессивные феминистки, нигилистически настроенные журналисты, склочные дети-мутанты, готовые подать в суд на родителей или обвинить преподавателя в сексуальных домогательствах). У этого культа есть свои святые и мученики (журналисты и правозащитники, желательно – женщины, еще более желательно – убитые или избитые, тогда возникает мотив мученичества). Этот культ полностью сросся с западным государством (пусть попробует лидер западного государства оспорить нынешнюю модель демократии и правозащиты – его мигом отлучат от главных ритуалов новой религии в виде выборов и судов).
Этот культ агрессивен и нетерпим к другим религиям, особенно к крупным, совершая против них "бескрестовые" походы (Ирак, Афганистан, Югославия). С мелкими религиями он заключает временные союзы (вспомним его трогательную заботу о сайентологах или адвентистах седьмого дня). Но эти союзы, направленные против главных врагов – христианского "мейнстрима" и ислама – легко разрушаются, когда новая Религия Политкорректности, сокращенно РП, чувствует себя достаточно сильной, чтобы не нуждаться больше в их услугах. Сейчас у РП назрел конфликт с иудаизмом, бывшим союзником, ныне выкидываемым за борт за ненадобностью. (Кто не верит – посмотрите, как клеймит сегодняшний Израиль европейская пресса; иудаизм не изменился – изменился Запад со своей религией РП). Не стоит обманываться насчет постоянства нового культа политкорректности – при Хрущеве и Брежневе РП поддерживала даже православие в России. Но как только Советский Союз развалился, оказалось, что интерес к Пастернаку и Солженицыну имел чисто утилитарный характер. Солженицына, который "не вписался в момент", просто не сменив вовремя убеждения, Запад тотчас же выбросил за борт своего медиа-мира.
У этой религии есть свои обряды – это выборы, "институты рыночной экономики" и суды. Оценивая ту или иную страну, эта религия интересуется только этими тремя вещами – человек нужен ей как избиратель, потребитель и сторона в суде. Уровень культуры, читательские предпочтения, добро и зло в их традиционном понимании ее не интересуют. Она знает язык своих богослужений (чудовищный новояз с "ограниченными возможностями" и "вертикальными вызовами"). Язык иудео-христианских или мусульманских или буддистских учителей человечества ей чужд – она отказывается его понимать, прячась за пришедшие из древнего Рима представления о не говорящем на нем народах как о "варварах", нуждающихся в воспитании (волей судеб новая религия первоначально победила в старом римском "западном" ареале, творчески развивая старый "комплекс превосходства" древних латинян).
В итоге все попытки эта новая религия оказывается крайне негибкой и догматичной – все попытки РП насадить свой культ по миру с пресловутой "демократизацией" и "строительством наций" (nation building) оказываются кровавыми и затратными фиаско – типа Ирака и Афганистана. Как будто злой Молох ходит по миру, хватая и втискивая стонущих афганцев или арабов в свое прокрустово ложе.
Сегодня у этой религии в России появились первые "миссионеры". Их немного. Но они пришли на почти пустое место – разрушавшая старую Россию религия коммунизма умерла совсем недавно, оставив на месте страны пустыню, хоть и с множеством зеленых побегов – классической литературой, прекрасным советским театром и кинематографом, сетью неформальных отношений с семьей в их центре.
Для победы в России РП нужно посеять у нас раздор. Россию РП всегда не любила – предпочитала нашего "латинского двойника" Польшу или хотя бы агрессивно-провинциальных украинских националистов. Но, как и для многих миссионеров, для РП в принципе "несть ни эллина, ни иудея". Поэтому и говорят ее адепты, что, мол, как же мы не любим русских – мы любим Елену Боннэр, Сергея Ковалева, Анну Политковскую. То есть, единоверцев. Не велика заслуга!
Сейчас удар наносится по политической структуре России и по языку. В политике ставка делается на всех оппонентов режима, включая прежде запретных русских националистов. После войны в Чечне стало ясно, что никакое меньшинство Россию не развалит – не получилось даже у воинственных чеченцев. Россию могут развалить только русские сепаратисты – и вот уже ручки западных спонсоров протягиваются к Навальному с его лозунгом "Хватит кормить Кавказ!" В ход идет все, что может ослабить Путина.
Второй удар – по языку. Никогда его не коверкали так, как сейчас. Был, правда, период, когда в стране шла "языковая смута" - в двадцатые годы пытались заменить выражение "слава Богу" выражением "слава труду", а крестины - октябринами. Но не прижилось, не привилось. Власти помыкались-помыкались, да и оставили в конце концов народ в покое. Нынешние смутьяны – не оставляют. Они навязывают нам свою повестку дня, или, выражаясь на их языке, agenda. Не принять ее – наш долг перед потомством.
