Похоже, наши союзники по ШОС и ОДКБ - Узбекистан и Таджикистан вступают в новую фазу противоборства. Причём дело, к сожалению, не ограничивается одними лишь взаимными обвинениями и упреками. В ход уже идут экономические санкции и даже силовые приёмы.
Угли нынешнего острого конфликта, который в последние месяцы разгорается между двумя странами, тлели с давних времен. По крайней мере, с начала 20-х годов прошлого столетия, когда будущий "вождь всех народов" по собственному малограмотному пониманию восточных реалий перекроил Туркестан на несколько советских республик. Тогда Таджикистан вошёл в состав Узбекской ССР в качестве автономии. Позже, в 1929-м, он стал союзной республикой, но до сих пор не может смириться с тем, что Бухара и Самарканд отошли к узбекским территория.
В советские времена противоречия между двумя республиками так или иначе удавалось нивелировать жёсткой рукой Москвы, а когда они стали независимыми государствами, разгорелись с новой силой. И это несмотря на то, что узбекские воинские подразделения вместе с российской 201-й дивизией на своих штыках фактически привели к власти Народный фронт, с помощью которого главой Верховного совета страны, а затем и её президентом стал бывший директор совхоза им. Ленина Дангаринского района Эмомали Рахмонов.
Однако уже через несколько лет, достигнув стабилизации ситуации в стране и укрепив свои позиции, администрация Рахмона стала дистанцироваться от Ташкента. И вспомнила о своих старых обидах и притязаниях.
Сейчас таких "точек несоприкосновения" несколько. Прежде всего это давняя проблема водных ресурсов. В Центральной Азии вода всегда была синонимом самой жизни. И исстари — предметом спора между проживающими в этой жаркой и засушливой части планеты народами. Конечно, такая ситуация сложилась не только здесь. Сегодня уже треть населения Земли обитает в районах, где вода в дефиците, а 1,1 миллиарда человек не имеют доступа к безопасной для здоровья питьевой воде.
Международные эксперты, составившие доклад для Программы развития ООН (ПРООН), даже выразили опасение, что неравенство доступа к живительной влаге может привести к войнам за водные ресурсы. "Возможно, такого рода страхи преувеличены, - говорится в этом документе, - но вероятность пограничных трений и конфликтов не следует исключать. Нехватка воды и слабые механизмы ее распределения могут послужить реальной основой таких конфликтов".
В том, что касается водных ресурсов в Центральной Азии, то они с каждым годом и десятилетием все больше истощаются, а их потребление неуклонно растет. В то же время природа несправедливо одарила ими государства этого региона. Здесь есть страны с выраженным горным ландшафтом, где воды предостаточно. Это "прозрачное богатство" составляет основу экономики, более того, их народное хозяйство и экспортный потенциал не могут развиваться без использования водных ресурсов, строительства масштабных энергетических объектов. Другие же государства – равнинные, с развитым сельским хозяйством, сильной промышленностью - порой просто задыхаются от нехватки воды.
Система водопользования, созданная во времена Советского Союза, разрушается на глазах. Расположенные в верхних течениях рек Таджикистан и Киргизия никак не могут договориться с низинными Узбекистаном, Туркменистаном и Казахстаном.
Поэтому Ташкент столь категорично выступает против строительства Рогунской ГЭС на реке Вахш в Таджикистане. Узбеки опасаются, что в случае, если она всё-таки будет возведена, их хлопковые поля лишатся необходимой для них воды. Есть ещё и техногенный аргумент в этом споре: если высотная плотина в результате сильного землетрясения будет разрушена, то, как считают некоторые узбекские эксперты, это грозит настоящей катастрофой. На днях начальник управления министерства сельского хозяйства Узбекистана Шарифжон Кучкаров предсказал, что в этом случае возникнет цунами высотой в 100 с лишним метров. Волной "будут разрушены все остальные ГЭС и гидроузлы Вахшского каскада и затоплены города Сарбанд, Курган-Тюбе и почти весь Руми". По его словам, "эти города первыми примут на себя удар водяного вала, который, продолжая свое разрушительное движение, затопит десятки других городов и населенных пунктов в Таджикистане, Афганистане, Узбекистане и Туркменистане".
Сложно судить, насколько реальна такая угроза, но аналитикам ясно одно – с помощью Рогуна Таджикистан, одна из самых слабых в экономическом отношении стран СНГ, мог бы стать не "младшим братом" центральноазиатских стран, а полноправным партнёром, который бы получил возможность на равных диктовать свои условия соседям.
В этой ситуации Узбекистан, намного более мощная с экономической и военной точек зрения страна в регионе, нежели Таджикистан, пошёл на беспрецедентные меры. А именно – на транспортную блокаду. Если в предшествующие два-три года она осуществлялась эпизодически и касалась, в основном, грузов, предназначенных для Рогунской ГЭС, то в последнее время стала почти тотальной. Была полностью перекрыта железнодорожная ветка, с помощью которой осуществляется сообщение Таджикистана с внешним миром. А в ноябре прошлого года загадочным образом был взорван мост на юге Узбекистана, и движение на одной из трех главных магистралей, ведущих в соседнюю республику, остановилось. Как считают специалисты, таким образом окружённый горами Таджикистан оказывается чуть ли не в полном коммуникационном тупике, что грозит ему гуманитарной катастрофой.
Дальше – больше. Месяц назад Узбекистан прекратил подачу газа в Таджикистан. А без него не могут работать немногочисленные производства в республике, в частности - Таджикский алюминиевый завод, который является одним из главных источников денежных поступлений в казну. Официальный Ташкент оправдывал этот шаг необходимостью выполнения своих обязательств перед Китаем. Но когда Туркменистан заявил, что готов поставлять свой газ в Таджикистан, узбекское правительство ему отказало.
Впрочем, в середине апреля узбекская сторона всё-таки возобновила поставки газа. Однако в Душанбе сомневаются, что это надолго. По утверждению агентства "Азия-Плюс", Ташкент пытается таким образом оказать нажим на Душанбе с целью заставить его отдать спорное Фархадское водохранилище в Ферганской долине. Кстати, таких спорных территорий четыре, и хотя в последнее время наметился некий прогресс в двусторонних переговорах по пограничным вопросам, именно по этим ни одна из сторон не идёт на уступки.
В общем, конфликт между Узбекистаном и Таджикистаном разрастается, и, судя по всему, без посредников его урегулировать не удастся. Как считает политолог Аркадий Дубнов, такую попытку после возвращения в Кремль предпримет Владимир Путин. Именно с этой целью в конце апреля Душанбе посетил глава МИД России Сергей Лавров. По некоторым данным, он обсуждал с Рахмоном помимо российско-таджикских проблем – каковых тоже немало - и напряженные отношения между Таджикистаном и Узбекистаном. Правда, публично министр не стал давать обещаний относительно российского посредничества в этом конфликте, ограничившись призывом к обеим сторонам к диалогу.
Однако есть и другие страны, претендующие на то, чтобы выступить в роли посредника. В частности, Соединенные Штаты, которые пытаются примирить лидеров двух стран, предложив некий взаимоприемлемый вариант. В качестве приманки для них госсекретарь США Хилари Клинтон в ходе своего недавнего вояжа по центральноазиатскому региону предложила участие в американской программе "Новый Шелковый путь", направленной на получение странами региона доступа к свободной торговле, да и некоторые экономические проекты.
Ясно также, что помимо афганской составляющей в американской стратегии применительно в Центральной Азии есть еще и антироссийская. Вашингтон явно намеревается вытеснить Москву из традиционной сферы ее влияния в Центральной Азии. Тем более что у российского руководства в последние два десятилетия так и не сложилась логичная и последовательная политика в отношении стран этого региона.
Конечно, для Москвы во всех смыслах было бы выгодно помочь найти консенсус в споре Ташкента и Душанбе. Но шансов у нас не так уж много, ведь отношения с каждой из этих стран у нас непростые. А потому не стоило бы использовать для такого примирения международные механизмы, в которых участвуют и Россия, и Узбекистан, и Таджикистан? А именно – Шанхайскую организацию сотрудничества. Как отмечает старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Александр Князев, "Россия остается наиболее влиятельным из внешних центров силы для стран региона. Другое дело - нужно ли России вмешиваться в качестве арбитра в ситуацию, когда стороны уже просто не хотят слушать друг друга? Скорее, такой арбитраж мог бы стать достойным занятием для одной из региональных организаций - ОДКБ либо ШОС".
Что же касается "шанхайской шестёрки", то осознание необходимости посредничества этой организации в разрешении узбекско-таджикского конфликта, похоже, уже созрело. Наличие таких противоречий между странами-участницами может поставить под сомнение само её существование.
