На праздничных мероприятиях, посвященных 35-летию интронизации и 80-летию со дня рождения Католикоса Патриарха всея Грузии Илии Второго, произошло событие, на котором заострил внимание общественности духовный лидер страны. Илия Второй на пресс-конференции назвал "прекрасным фактом то, что президент Грузии, премьер-министр и спикер парламента встретились друг с другом в Патриархии и обсудили будущее страны". "Это проявление любви и взаимоуважения", - считает глава Грузинской православной церкви (ГПЦ).
Сей акт произошел на праздновании Нового года по старому стилю. Президент и его политические оппоненты действительно встретились и пообщались. Они даже посидели на одном диване, с трудом вместившем их троих, повторяя одни и те же тосты, посвященные любви и Патриарху, чьими усилиями эта любовь в грузинском обществе была сохранена, несмотря на многочисленные острые ситуации в политической жизни. Впрочем, об этом с бокалом в руке говорил премьер-министр Бидзина Иванишвили. Спикер Давид Усупашвили был менее словоохотлив, а президент Михаил Саакашвили и вовсе молчал, но репликами подчеркивал, что согласен с премьером.
Однако абсолютное согласие президента с премьером касалось разве что добрых пожеланий Илие Второму. На политической арене они, несмотря на дружелюбные улыбки друг другу, остаются непримиримыми оппонентами. И дело не только в том, что различны исповедуемые ими ценности, за что они периодически хлестко критикуют друг друга, но, возможно, еще и в том, что такая "разноголосица" может устраивать их самих, до определенной степени, конечно.
Саакашвили не может принять идеи Иванишвили, какими бы благими они ни были для Грузии, потому что это подведет окончательную черту под крахом "Единого национального движения" - бывшей "партии власти". В свою очередь, новым властям из "Грузинской мечты" выгодна "демонизация" президента, поскольку, похоже, выполнить все щедрые обещания социального характера, данные в ходе предвыборной кампании, в сжатый срок невозможно. В существующей ситуации противостояния двух лидеров всегда можно указать на того, кто мешает плодотворно работать. Однако президент Саакашвили сдержан, он наблюдает, выжидает, и никаких препон, которые бы он чинил Иванишвили, зримо не обнаруживается. Но это "спокойствие", конечно, условное, оно, несомненно, свидетельство новой тактики президента.
Но в чем уже успела выразиться "разноголосица", о которой шла речь выше? Например, Саакашвили искренне не хотел проведения крупномасштабной амнистии, которую затеял парламент, и наложил вето на Закон об амнистии. Однако парламентскому большинству удалось набрать необходимые для преодоления вето три пятых голосов депутатов и все же реализовать инициативу. В руках "Грузинской мечты" находятся также и все хозяйственные рычаги. Бывшие власти не в силах противостоять действиям своих преемников и ограничиваются критическими замечаниями.
Впрочем, некоторые действия "Грузинской мечты" явно вызывают недоумение. Скажем, одной из главных задач новые власти объявили упорядочение отношений с Россией, и дело вроде бы начало медленно сдвигаться с места, скоро должны начаться переговоры между двумя странами по торговым вопросам. И в это же самое время глава МИД Майя Панджикидзе в ходе поездки по странам Европы вдруг выступила с просьбой к Литве называть ее родину не Грузией, а Джорджией, потому как нынешний вариант названия страны является результатом российского оккупационного наследия, от которого Тбилиси хочет избавиться. Можно сказать, плагиат, поскольку эта инициатива принадлежит прежнему правительству Грузии. Надо ли говорить о том, что риторика такого рода нервирует Москву, и глава МИД, конечно, выбрала не лучшее время для подобного рода публичных просьб.
Однако такие ситуативные совпадения позиций бывших и новых властей все-таки довольно редки. Противостояние, заложенное еще в избирательный период, продолжается практически во всем. Лакмусовой бумажкой перемен в Грузии, наверное, стоит считать мнение простых людей, продолжающих зарабатывать на жизнь с большим трудом. Практически все, с кем довелось говорить на тему улучшения или ухудшения условий жизни, высказались одинаково: "Пока ничего не изменилось – ни в лучшую, ни, слава Всевышнему, в худшую сторону". При этом большинство собеседников считает, что от противостояния двух политиков никому нет ни грамма пользы. Куда больше было бы толка, если бы президент и премьер сумели бы подняться над ситуацией, преодолеть неприязненные отношения и работать в связке.
Эти надежды экс-спикер парламента Нино Бурджанадзе, способная, судя по некоторым признакам, сформировать в Грузии третий политический центр, считает идеализмом и объясняет невозможность коабитации личными качествами президента Саакашвили (слово "коабитация" - из французского словаря, означает ситуацию, когда исполнительную власть в стране делят отдельные лица). По словам Бурджанадзе, он не остановится ни перед чем, пойдет даже на дестабилизацию ситуации в целом, лишь бы остаться во власти. Ее мнение косвенно подтверждается слухами о том, что Саакашвили готовится перенести основную президентскую резиденцию в Зугдиди – центр Мингрелии. Именно в этом регионе в Западной Грузии "Единое национальное движение" получило наилучший результат на проигранных парламентских выборах осенью прошлого года.
Грузинский политолог Рамаз Сакварелидзе, комментируя эту инициативу, заметил, что она содержит определенные угрозы. "В последнее время все инициативы президента содержат опасность. В частности, он предпринимает шаги, которыми может создать проблемы государственности Грузии. Позитивная функция его переезда в западную часть страны непонятна. Зато негативный потенциал - разделение Грузии на запад и восток".
Сакварелидзе напомнил, что в недолгое президентство Звиада Гамсахурдиа была проведена соответствующая демаркационная линия, и в Грузии разразилась кратковременная гражданская война, содержавшая признаки регионализма. "Если Саакашвили хочет идти в том же направлении и если у него подобная задумка, то это очень печально", - отметил политолог.
