Южная Африка прощается со своим национальным лидером Нельсоном Манделой. Похороны намечены на 15 декабря. Показательно место, где прошла панихида – футбольный стадион в Йоханнесбурге. Там состоялся финал Чемпионата мира по футболу 2010 года и именно на этой площадке экс-президент ЮАР последний раз появился на публике. Мандела еще не предан земле, а вокруг его имени развернулись очередные политические спекуляции. В том числе и в нашей стране.
Депутаты Госдумы от "Справедливой России" предложили переименовать станцию метро Войковская и улицу Войкова (названные по имени одного из палачей царской семьи) в память о лауреате Нобелевской премии мира, многолетнем политзаключенном Нельсоне Манделе. Как вариант нового названия станции метро предлагается вроде бы "Нельсономанделовская". Мало того, что не выговоришь, подобный акт, скорее всего, лишь подольет масла в постоянно тлеющий костер межнациональной розни в родной столице. Да и "Имени Нельсона Манделы" (или "Манделовская") на самом деле не лучше. Вспомним, к каким протестам привели увековечение памяти Ахмата Кадырова в Южном Бутове улицей Кадырова и недавнее присвоение названия "Алма-Атинская" новой станции метро Московского метрополитена.
Инициативу справедливороссов, самопровозгласивших себя "эсерами", понять вполне можно. Их, наконец, в прошлом году приняли в Социнтерн, и вот теперь нужно поддерживать с таким трудом завоеванный международный имидж. Создается впечатление, что иные наши политики словно живут в другой стране. Да, в Москве есть улицы, названные в память Саморы Машела, президента Мозамбика, погибшего в авиакатастрофе 27 лет назад , и Саляма Адиля, лидера иракской компартии, убитого после военного переворота в Багдаде в 1963 году. Можно привести и другие примеры, но все эти имена увековечивались совсем в другой Москве, Москве - столице СССР. Советские люди в те времена не могли и предполагать, какие годы национального унижения им придется пережить.
Ротшильды, апартеид и борьба за свободу
Русский Интернет отреагировал на инициативу "Справедливой России" взрывом эмоций. Оставим в стороне публику, изгаляющуюся на тему "Niggerstation". Остановимся на тех, кто совершенно искренне называет героя Южной Африки "душегубом", "убийцей белых детей", "расистом наоборот" и т.д. По поводу современной ЮАР в родном отечестве сложилась уйма стереотипов, преодолеть которые не помогли ни поездки отечественных болельщиков на ЧМ-2010, ни объединение ЮАР с Россией в международном партнерстве под аббревиатурой БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и S – South Africa). Тем более, когда в популярных СМИ (особенно либеральных, но этому давно уже не приходится удивляться) превалирует убеждение, что современная Южная Африка – "страна бандитизма и черного расизма". Никто не отрицает, что предпосылки к формированию негативного образа нынешней ЮАР были и остаются. Но зачем метать весь этот бисер?
Посещая ЮАР, автор данных строк мог, конечно, убедиться в реально существующей криминальной опасности. Когда отели и просто богатые дома обносятся колючей проволокой, когда "белому гостю" не советуют в одиночку бродить по Йоханнесбургу, особенно ночному. Когда где-нибудь в Дурбане встречаешь белокожих бомжей с бутылками дешевого виски, а затем натыкаешься на не менее бомжатную черную компанию, пританцовывающую под рэп "Убей бура". Все это, к сожалению, присутствует в нынешних южноафриканских реалиях.
Но есть и иная сторона медали. Еще в эпоху позднего СССР (у нас) и позднего апартеида (у них) на юг Черного континента устремилась первая, тогда еще не слишком массовая волна мигрантов из нашей страны. Можно не гадать, какой национальности в основном оказались наши соотечественники, рванувшие из "нищей и антисемитской" России в тогдашний "белый рай". И каких позиций в гражданском конфликте в ЮАР, грозившем массовым межрасовым кровопролитием, они стали придерживаться. Уж очень кому-то хотелось сохранить благие места для избранного меньшинства. Кстати, можно себе представить, как раздражают сегодня всех этих людей популярные среди палестинцев плакаты, на которых осуждается "израильский апартеид".
Тем паче, что у руля экономической жизни ЮАР в те времена, как, впрочем, и в наши дни в числе первых стояли представители семейства Ротшильдов. Например, Джеф Ротшильд, с которым мне довелось пообщаться лично, сегодня возглавляет Фондовую биржу Йоханнесбурга, входящую в двадцатку крупнейших бирж мира. Сразу оговорюсь: компартией Южной Африки и вооруженным крылом Африканского национального конгресса "Умконто ве сизве" ("Копье нации") долгое время руководил Джо Слово, литовский еврей, родители которого увезли с собой сына в далекую африканскую страну еще в 1935 году. Кстати, какую кинохронику гражданского противостояния, что 1960-х, что 1980-х годов не посмотришь, среди противников расистского режима всегда найдешь много белых лиц, самых разных корней, и бурских, и английских, и еврейских.
Расистские эксперименты и Вторая мировая
Сами "архитекторы апартеида" не стеснялись заимствовать нацистский опыт. Вспомним Хендрика Фервурда, премьер-министра Южной Африки в 1958 – 1966 годах, при котором Южно-Африканский Союз (ЮАС) был преобразован в независимую как от Великобритании, так и от собственных чернокожих жителей Южно-Африканскую Республику. В 1925 – 1927 годах будущий глава правительства годах изучал евгенику в германских университетах. Став затем профессором южноафриканского Стелленбосского университета (специальность – прикладная психология), он выдвинул постулат о том, что разные национальности и расы в Южной Африке должны развиваться отдельно и не смешиваться. Тот самый постулат, вылившийся впоследствии в теорию и практику апартеида. Именно с подачи Фервурда десятки тысяч чернокожих были насильно согнаны в заброшенные бараки, превращенные в психиатрические лагеря, где в них вкачивали сильнодействующие препараты. Затем различные компании использовали этих людей в качестве бесплатной рабочей силы. Причем психиатры, виновные в этом преступлении, убедили правительство ЮАР "скорректировать" закон о психиатрической помощи. По принятым с их подачи поправкам любые попытки сообщить об условиях содержания в тех самых лагерях приравнивались к уголовному преступлению.
Что касается непосредственно Фервурда, то в 1937 году он занял должность главного редактора печатного органа Национальной партии газеты Die Transvaler, которая во время Второй мировой войны (несмотря на то, что 6 сентября 1939 года ЮАС объявил войну Германии) проявляла симпатии к Третьему рейху. Это, кстати, стало новым водоразделом между бурскими националистами и англоязычным населением страны.
Любопытный эпизод: когда в июне 1942 года со сдачей британцами Тобрука (Тунис) вермахт взял в плен тысячи южноафриканских военных, офицеры из армии ЮАС потребовали, чтобы белых пленных содержали отдельно от чернокожих. Генерал Роммель отказался выполнить это требование, заявив, что черные африканцы такие же солдаты. "Если они достаточно хороши, чтобы носить форму и сражаться рядом с белыми, они и в плену будут пользоваться равными правами", - сказал германский военачальник. Видимо он просто не знал, что черным было запрещено воевать с европейцами, и оружие они не носили. Но солдатами в форме действительно были.
Страшные тюрьмы
В Музее апартеида в Йоханнесбурге (бывшая тюрьма) сохранились страшные клетки для заключенных. Там можно ознакомиться не только с многочисленными "делами" борцов против расизма, но и с историями "правонарушителей" совсем другого рода. Белая леди, вопреки закону о раздельном проживании, взяла на работу черного повара. Кто-то донес, и ее бросили в кутузку. Или дело белой семьи, пригласившей чернокожую няню. Итог – тот же самый. Вообще согласно "научным" разработкам Фервурда, правонарушения классифицировались по степени соответствия арестованных расовым нормам. К белым одно отношение, к индийцам – другое, к китайцам третье. Далее шли "цветные" – дети от смешанных браков. На самую низшую ступень поставили коренные народы, для которых в первую очередь и предназначались самые примитивные железные клетки. Плюс ко всему специальные карцеры, где заключенных пытали разного рода шумовыми эффектами.
На гуманизации тюремной системы изначально настаивал Мандела, проведший в заключении 27 лет (18 из них в тюрьме на острове Роббен, расположенном в 12 километрах от Кейптауна, который теперь называют "островом Нельсона Манделы") и подхвативший за решеткой туберкулез. Последнее время эту гуманизацию ставили ему в упрек. Но кто упрекал! Американцы! В данном случае хочется вспомнить советские учебники истории, в которых приводилась такая штатовская поговорка: "Если ты украл яблоко, то попадешь в тюрьму. Если ты украл железную дорогу – попадешь в Сенат". Мандела и хотел заступиться за тех, кто "крал яблоки". Но все получилось гораздо сложнее.
К вопросу о "душегубах"
Нельсон Мандела успел лишь признать, что стратегия вооруженной борьбы правильна – и угодил в тюрьму на те самые 27 лет. Вопрос нашим патриотам. Если бы родная история сложилась иначе, а у наc немало было всякого рода оккупантов и установителей басурманского ига, и Россию все же захватили бы иноземцы: неужто за свою свободу нельзя бороться с мечом в руке?
Законы апартеида стали рушиться один за другим, когда в 1994 году Нельсон Мандела был избран президентом. Его освободили еще в 1990-м, после того как власти ЮАР убедились в неизбежности изменения политического режима, лишившегося былой поддержки США. Для Вашингтона-то расистская ЮАР была, прежде всего, верной опорой в борьбе с коммунизмом, который параноикам от американской внешней политики виделся чуть ли не в каждой африканской стране, отказавшейся от капиталистического пути развития. С Горбачевым ушел коммунизм и "угроза" исчезла.
Так в чем же виновен Мандела? В либерализации тюремной системы? Но это неизбежно, по крайне мере на первых порах, при любых революционных изменениях. В том, что сумел спасти государство от гражданской войны, к которой толкали радикалы с обеих сторон? Другое дело, что он не смог (не успел, не дали) изменить экономический строй родной страны . Но это, видимо, тема уже для другой статьи.
В заключение хотел бы привести слова последнего "белого президента" ЮАР Фредерика Виллема де Клерка, с которым автору этих строк удалось завести переписку:
- Сегодня перед Южной Африкой стоят сложные задачи: наше общество неоднородно, слишком многие южноафриканцы до сих пор остаются нищими и безработными; есть большая проблема с криминалом, и в то же время нам приходится бороться с одним из самых высоких в мире показателей ВИЧ и СПИДа.
А вы говорите, Мандела во всем виноват.
