Глобализация принесла традицию новогодних праздников почти во все уголки мира, этот обычай прижился и в нехристианском мире. Даже большая политика дает себе "новогоднюю" передышку. Однако в азиатском регионе на этот раз вышло иначе: в праздничные дни с новой силой разгорелся тлеющий костер давних противоречий между Японией и Китаем.
Очередной виток напряженности начался в конце декабря, когда премьер-министр Японии Синдзо Абэ совершил ритуальный визит в токийский храм Ясукуни, где захоронены японцы, погибшие во Второй мировой войне. Среди них есть и те, кого токийский трибунал осудил как военных преступников - за жестокие расправы над народами оккупированных стран Азии.
Японские премьер-министры традиционно в день поминовения посещают храм Ясукуни, что всякий раз вызывает негодование в Китае и Южной Корее, которые склонны видеть в этом акт неуважения со стороны Токио. Далее, по сложившейся традиции, следует обмен гневными высказываниями и пояснения японской стороны: траектория перемещений премьер-министра - внутреннее дело Японии, и поэтому затрагивать и оскорблять соседей никоим образом не может.
Однако на сей раз дело зашло дальше обычного обмена дипломатическими "нелюбезностями". Китай обратился в ООН, поставив вопрос ребром и призвав спросить с японского премьер-министра, разделяет ли он ценности, провозглашаемые ООН, или же стоит на стороне военных преступников, и если да, то куда он ведет свою страну? Таким образом, Китай предпринял попытку перевести проблему из категории двусторонней - в международную, оказать на Японию массовое давление со стороны мировой общественности. Но посланник Японии в ООН Мотохиде Йосикава знал, что сказать в ответ: "В храме Ясукуни наш лидер молился, чтобы Япония никогда вновь не вела войну". Да уж какая война может быть с современным Китаем!
Кроме ритуальных молитв, есть и другие действия Японии, затрагивающие интересы Китая куда больше. Однако в их отношении Пекин не спешит обращаться в международные инстанции. Прежде всего потому, что, помимо чисто эмоциональных аргументов, в обоснование своей правоты нужно будет представить серьезную доказательную базу и неоспоримые аргументы.
Например, Китай беспокоит намерение Японии внести поправки в действующую конституцию и обзавестись армией вместо сил самообороны. В Токио это объясняют потенциальной угрозой со стороны КНДР. Азиатским державам, располагающим военной мощью, в этом случае непросто сформулировать конструктивные возражения.
Другая проблема, по которой Япония, Китай и Южная Корея вот уже не одно десятилетие не могут найти общего языка, - спор о территориальной принадлежности островов в Восточно-Китайском и Японском морях. Эти острова сами по себе пустынны, необитаемы, малополезны. Некоторые эксперты склоняются к мысли, что то и дело заявляющий о себе территориальный спор это - выражение политических амбиций государств.
Например, профессор Йельского Университета США Дэниэл Ботсмэн считает, что причина этого территориального спора - национализм обеих сторон. В беседе со мной Ботсмэн отметил, что юрисдикция над оспариваемыми островами имеет стратегическое, политическое, экономическое значение. Владение ими расширит возможности использования прилегающей морской акватории, богатой ресурсами. Речь идет о больших возможностях рыболовства, а также о разработке углеводородного потенциала морского дна, где с большой долей вероятности могут быть залежи полезных ископаемых.
Пока спор официально не урегулирован, ресурсы остаются до конца не разведанными. Тем не менее, в случае с островами Сенкаку (Дяоюйдао в китайской топонимике), Китай неоднократно предпринимал попытки установить буровые платформы вблизи японских территориальных вод, чтобы начать разрабатывать месторождения. К подобным действиям прибегала и Япония, пытаясь добывать природный газ в районе архипелага Сенкаку. Действия сторон при этом неизменно сопровождались резкими заявлениями, дипломатическими протестами, демонстрацией силы на море - достаточно вспомнить водометный бой японской береговой охраны с кораблями Тайваня. Конечно, всё это приводило к эскалации межнациональной ненависти.
В международные правовые инстанции стороны не обращаются, а предпочитают озвучивать нескончаемую вереницу претензий. Вероятно, такая закулисная игра выгоднее, чем перспектива представить мировой общественности доказательства, подтвержденные соответствующимим документами, поскольку есть риск раз и навсегда лишиться и островов, и даже возможности претендовать на них.
Япония нашла неординарный выход из положения. Вот уже несколько лет власти страны осуществляют деятельность по приобретению интересующих их островов у частных собственников. Так, в 2012 году был обнародован план приобретения трех из пяти необитаемых островов Сенкаку у их японских владельцев. Это вызвало волну протестов в Китае. Тем не менее, выкупая архипелаг у частного лица, Япония получает легитимное право разрабатывать морские месторождения, осуществлять рыболовство в их акватории.
План Японии по закреплению своих прав на острова оказался хорошо продуманным и подготовленным. По сообщению агентства Рейтер, на днях в японском Министерстве по делам океанической политики и территориальным вопросам заявили, что Япония намерена зарегистрировать 280 отдаленных островов в своих территориальных водах как национальную собственность страны. Власти Японии выясняют, есть ли у островов законные владельцы, и если острова бесхозные, то они подлежат национализации. С момента запуска этой программы уже национализированы 99 островов, и власти говорят, что это - не предел. Острова находятся в японских территориальных водах, поэтому этот шаг не приведет к изменению границы японской эксклюзивной 200-мильной экономической зоны вдоль побережья страны.
Таковы аргументы японской стороны, однако очевидно, что планы по национализации островов могут вызывать протесты со стороны Китая и Южной Кореи, которые пристально следят за развитием ситуации, обдумывая свой ход в этой непростой партии.
