Карта потребления энергоресурсов стремительно меняется, - так можно сформулировать основной вывод ежегодного доклада о состоянии и перспективах энергетического рынка «Мировая энергетика – 2013», подготовленного Международным энергетическим агентством. Во-первых, это выражается в том, что ряд основных импортеров энергии (в первую очередь США) становятся ее экспортерами. Во-вторых, центр мирового энергопотребления окончательно сдвигается в Азию. Соответственно, сохранить прочные позиции на энергетическом рынке сумеет только тот, кто вовремя приспособится к таким переменам.
Желание диверсифицировать риски на международном рынке энергоресурсов уже довольно давно обращает внимание Москвы на Восток. Тем более, что в последнее время накопилось слишком много проблем в реализации проектов совместно с европейскими государствами. В качестве последнего примера здесь можно привести ряд заявлений со стороны чиновников ЕС, поставивших под сомнение перспективы строительства «Южного потока».
Главным экономическим партнером на восточном направлении является Китай (и без сомнения, останется им в будущем). Тем не менее, постепенно Россия начинает выстраивать отношения в данной сфере и с другими странами АТР. Одним из таких государств является Республика Корея, занимающая на мировом энергетическом рынке особое положение. Сегодня Республика Корея 9-й потребитель электроэнергии в мире, и по оценкам экспертов в ближайшее время рост энергопотребления составит около 2,5% в год. Уже к 2020 году совместно на Китай, Южную Корею и Японию будет приходиться более 50% мирового потребления энергоресурсов. Вместе с тем, собственные энергетические запасы у двенадцатой экономики планеты крайне незначительные, вследствие чего Республика Корея находится на втором месте в мире по объему импорта сжиженного природного газа (СПГ), четвертом месте по импорту угля, на седьмом – по импорту нефти.
Все это делает Южную Корею крайне привлекательной для любой страны-экспортера энергоресурсов, в том числе и для России. Необходимо отметить, что энергодиалог между Москвой и Сеулом в настоящее время в основном ведется с «газовой точки зрения». Это неудивительно, учитывая то, что Республика Корея сегодня представляет собой наиболее динамично развивающийся рынок природного газа на мировой арене. В силу географических и, что еще важнее, политических особенностей, весь газ на территорию страны поступает в сжиженном виде. По поставкам СПГ в Южную Корею Россию опережают Катар, Индонезия, Оман, Малайзия и Йемен. Теоретически, определенные шансы несколько упрочить положение на этом рынке у нас, конечно, есть, потеснив в этом списке, к примеру, Малайзию и Йемен. Однако сравняться по импорту СПГ с Индонезией и, тем более, с Катаром, в обозримом будущем для России возможным не представляется.
Поэтому несколько лет назад и был предложен вариант строительства газопровода из России в Южную Корею. Последний раз данная тема снова активно обсуждалась осенью этого года, в рамках 22-го Мирового энергетического конгресса, проходящего в южнокорейском городе Тэгу, а также во время визита российского президента в Сеул. Впервые же возможность такого проекта была озвучена еще в 2003 году. К сожалению, надо признать, что, несмотря на привлекательность, реализация этой идеи пока представляется крайне проблематичной.
Вариантов строительства газопровода, берущего начало на российском Дальнем Востоке, два. Первый из них, кажущийся наиболее разумным с технической точки зрения, - сухопутный. Второй – прокладка трубопровода по дну моря.
Проблема первого варианта заключается в том, что около 700 км трубы, общая протяженность которой - 1100 км, должна проходить по территории КНДР, с которой Республика Корея официально находится в состоянии войны (в 1953 году было подписано только перемирие). Попытки договориться с Пхеньяном были предприняты в 2011 году, и даже планировалось, что газопровод заработает уже к 2017 году. Тем не менее, пока никакого продвижения в этом направлении не произошло и вряд ли стоит этого ожидать в ближайшее время. Более того, даже если северокорейское руководство согласится участвовать в проекте, все эксперты почти единогласно сходятся во мнении, что политические риски в этом случае однозначно будут перевешивать экономическую целесообразность. Слишком велико опасение, что получив значительный «кусок трубы», Северная Корея будет использовать его как рычаг давления и шантажа как в адрес России, и тем более, в адрес своего южного соседа. Проблемы транзита газа в Европу через территорию Украины в этом случае могут показаться совсем незначительными.
Политические реалии заставили задуматься о втором варианте прокладки газопровода – по дну моря. Правда, шансы на реализацию здесь также невелики, так как экономические затраты могут оказаться нецелесообразными. Рельеф морского дна в этом регионе очень сложный, есть риск землетрясений. Это делает проект довольно дорогостоящим. России имеет смысл начинать строительство только в случае подписания долгосрочных контрактов на определенный объем поставок на годы вперед, имея, таким образом, гарантии того, что инвестиции должны окупаться. Что, в свою очередь, не очень устраивает Южную Корею которая, к тому же не хочет вкладываться в строительство морского трубопровода. Не стоит забывать, что, так или иначе, газопровод будет проходить недалеко от побережья Северной Кореи. А значит определенные риски, связанные с этим обстоятельством остаются.
Поэтому с большой долей уверенности можно делать вывод, что данный вариант так же вряд ли пойдет дальше стадии обсуждения. Что, в свою очередь, означает, что в обозримом будущем России в отношениях с Кореей придется сосредоточиться на поставках СПГ, стараясь упрочить свои позиции на этом рынке. К тому же, всего скорее, доля газа в энергопотреблении Южной Корее существенно снижаться не будет. Хотя еще до недавнего времени у южнокорейского руководства были амбициозные планы по развитию атомной энергетики, предусматривающие к 2035 году повышение доли «мирного атома» до 41% от общего энергопотребления. Но в конце 2013 года они были пересмотрены.
Надо отметить, ни трагедия на Фукусиме, ни постепенный отказ ряда европейских стран от ядерной энергетики, ни протесты общественных организаций не внесли каких-либо изменений в эту стратегию, принятую при предыдущем президенте Ли Мён Баке. Ситуацию изменил коррупционный скандал, который набирает обороты начиная с конца 2012 года. В течение последнего года был выявлен целый ряд поддельных сертификатов качества на детали, используемые в реакторах. Ситуацию усугубило то, что в связи с незначительными техническими неполадками несколько раз останавливалась работа целого ряда южнокорейских АЭС (последний инцидент произошел 4 декабря). В рамках расследования арестовано уже более ста человек. В настоящее время для проверки или ремонта остановлена работа 7 из 23 реакторов. Все это привело к тому, что производительность атомных электростанций Южной Кореи показала в 2013 году самый низкий уровень за последние 25 лет.
На фоне этих событий в декабре правительство приняло новый план развития энергетики страны, согласно которому доля атомной энергии до 2035 года не будет превышать 29% . Сегодня этот показатель составляет 26,4%. Решение было принято на основе рекомендаций комитета при правительстве Республики Корея. Они включают не только снижение зависимости от атомной энергии, но и развитие альтернативных источников и рост закупок сжиженного природного газа.
При таких обстоятельствах и на фоне роста потребления электроэнергии, зависимость Южной Кореи от поставок газа, равно как и угля и нефти, будет возрастать все больше. Россия, без сомнения, будет пытаться использовать этот фактор, и в торговых отношениях ставка пока будет делаться именно на него. К сожалению, на сегодняшний день объективная реальность такова, что в качестве импортера мы можем предложить корейцам в основном только энергоресурсы. Тем не менее, разыграть эту карту в будущем тоже можно по-разному. По словам торгового представителя РФ в Республике Корея Михаила Бондаренко, обидно не то, что мы поставляем энергоресурсы, а то, что мы их не перерабатываем. По оценкам экспертов, только по Дальнему Востоку из-за поставки ресурсов исключительно в непереработанном виде мы недополучаем 30 миллиардов долларов, - отмечает он.
В настоящее время существует проект, предусматривающий поставки в Южную Корею электроэнергии, а не углеводородов. Он также предполагает «морской вариант», - только по дну моря предлагается проложить не трубу, а подводный кабель из Владивостока в Сеул. Реализовывать строительство должен консорциумом ОАО «Россети» и Korea Electric Power Corp. В будущем это может оказаться крайне выгодным проектом, на который необходимо делать ставку. В долгосрочной перспективе, ГЭС одного только Хабаровского края способны генерировать 200 ТВт/ч. По оценкам экспертов, реки Амурской области, расчетная мощность которых составляет 9 ГВт, способны поддерживать производство электричества в 80 ТВт/ч. Если говорить о конкретных прогнозах, планируется, что к 2025 году на Дальнем Востоке будет генерироваться до 80 ТВт/ч. Но для этого, естественно, необходимы значительные инвестиции, которые приведут к созданию новых генерирующих мощностей и соответствующей инфраструктуры в регионе. Когда именно это будет сделано, несмотря на благие намерения и громкие заявления, сказать точно, к сожалению, нельзя. При настоящем состоянии дел говорить ни о каком экспорте электроэнергии в азиатские государства, в том числе, в Южную Корею, не приходится. То есть обозначенный международный проект фактически целиком и полностью зависит от того, как Россия справится с одной из самых насущных для себя задач – развитием своего Дальнего Востока.
Существуют возможности сотрудничества и по линии возобновляемой энергии. В настоящее время в Южной Корее существует только одна приливная электростанция, Сихванская, однако в ближайшее время планируется строительство еще трех. Михаил Бондаренко обращает внимание на то, что Россия занимает первое место в мире по приливной энергетике, и Южной Корее могут оказаться полезными опыт и наработки НИИ Энергетических Систем. Сегодня ведутся переговоры о поставке в Южную Корею российских турбин для строящихся ПЭС, который на 30% могут увеличить КПД будущих станций. В случае реализации проекта, это может стать, как минимум, неплохим заделом на будущее.
Россия, без сомнения, будет стремиться в будущем увеличивать свое присутствие на южнокорейском топливном рынке (как и в Азии в целом). Другое дело, что долгосрочный успех на этом поле будет зависеть от того, как именно будут строиться отношения в этом секторе. В перспективе Россия выиграет только в том случае, если сумеет создать положение, при котором наши партнеры будут заинтересованы в получении не только непереработанных углеводородов, но и готовой продукции. В противном случае неизбежным итогом станет то, что Россия будет восприниматься исключительно как сырьевой придаток. Только на этот раз не Запада, а Востока.
