7 июня в Турции состоятся парламентские выборы. Политические силы страны придают им особое значение, поскольку их исход может во многом предопределить главные направления развития страны в ближайшие годы.
Сразу после победы на президентских выборах 30 августа 2014 года Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что намерен инициировать процесс по пересмотру Конституции страны с целью ввода президентской системы правления. Для этого правящей партии "Справедливость и развитие" ( ПСР), которую сейчас возглавляет премьер-министр Ахмет Давутоглу, необходимо заручиться большинством в парламенте, получить как минимум 330 мандатов из 537. Сейчас в турецком парламенте 313 депутатов от ПСР. Но только с большинством в три пятых голосов она может инициировать референдум об изменениях в Конституции для введения системы президентского правления. Пока же согласно социологическим опросам, за ПСР собирается проголосовать 41% опрошенных, главная оппозиционная Народно-республиканская партия ( НРП) может рассчитывать на 29% голосов, Партия национального действия (ПНД) — на 14%, прокурдская НДП — на 11%.
Если такой расклад сил сохраниться и после выборов 7 июня, то в Турции может сложиться своеобразная политическая ситуация, когда наружу станут вылезать не афишируемые ранее противоречия в политических кругах.
Дело в том, что согласно Конституции , главные рычаги власти в стране находятся в руках главы правительства, а президенту отводятся в основном представительские функции. Но став президентом Турции Эрдоган, как утверждает эксперт в области конституционного права, профессор университета Мармара в Стамбуле Ибрагим Кабоглу, "продолжает неформально выполнять функции главы правительства через созданный аппарат Администрации президента", хотя на словах президент заявляет о " взаимодействии со своим преемником - главой правительства Давутоглу". Если на выборах ПСР получает пусть даже с минимальным перевесом большинство, но не такого уровня, которое позволило бы изменить Конституцию, то в таком случае Давутоглу сохраняет пост премьер-министра и оттесняет с политического пространства президента, который лишается возможности провести намеченные конституционные реформы.
Иной вариант: ПСР терпит поражение на выборах и встает вопрос о формировании коалиционного правительства, но уже, конечно, без Давутоглу. В такой ситуации, по оценке турецких экспертов, Эрдоган предпримет максимум усилий для того, чтобы коалиционный кабинет не получил вотума доверия в парламенте, после чего президент объявляет внеочередные парламентские выборы. То есть, Эрдоган фактически совершает "аппаратный переворот", захватывая в свои руки все рычаги власти, поскольку правительство до выборов в парламент будет считаться временным.
Турция занимает особое положение в Атлантико-Европейском и Евразийском регионах и в 21-ом столетии продолжает играть роль моста между Востоком и Западом. Но так было и раньше и только с приходом к власти " в 2002 году ПСР начался процесс конвертации этого географического преимущества в геополитическое качество.
С одной стороны, в экономике Турции произошли важные изменения и она одно время занимала по темпам роста прочное положение в двадцатке мировых развивающихся экономик мира. С другой - "экономические и финансовые мускулы" позволили стране постепенно дистанцироваться от слепого исполнения воли НАТО и США, выставляя на первый план национальные интересы, что привело к признанию турецкого фактора как крупного и влиятельного на Ближнем Востоке. К тому же Анкара внесла заметные изменения произошли в расстановке своих внешнеполитических приоритетов. При этом стали активно развиваться российско-турецкие торгово-экономические и другие отношения, которые сегодня выходят на уровень стратегического партнерства, особенно в сфере энергетики.
В то же время по мнению турецкого политолога проф. Чагры Эрхана, не всем западным партнерам пришелся по вкусу новый внешнеполитический курс Турции, что сразу стало сказывать на характере отношений Анкары с Вашингтоном и появлению новых проблем во взаимоотношениях с Брюсселем. В обобщенном виде нынешнюю внешнюю политику турецкого государства можно рассматривать как своеобразные "качели": в тактическом плане «отдаление от Запада», но сохраняя евростандарты в политике модернизации и европеизации, и в "дрейфе на Восток" при сохранении своей прежде всего исламской идентичности. В итоге в настоящий момент даже в правящей ПСР стали обозначаться барьеры между сторонниками полюсной конфигурации в виде Запад-Восток, что создает заметную специфику сложившейся политической ситуации и является главной причиной, по которой к предстоящим парламентским выборам приковывается повышенное внимание как со стороны Запада, так и России.
Запад пытается "не потерять" Турцию в ситуации, когда очевидно, что она не вступит в ЕС на полноправной основе. В то же время Россия и ее партнеры по Евразийскому экономическому союзу в принципе готовы принять Турцию в зону свободной торговли без каких-либо предварительных политических или иных условий. Таким образом, объективно и Западом и Востоком за Турцией признается роль, которую она не играла никогда. Именно этим моментом британская газета «Financial Times» пытается объяснить причины, по которым Запад постоянно в той или иной форме втягивает Турцию в ближневосточные конфликты, сначала обещая, а потом отказывая ей в ведущей роли в этом регионе. Вот почему к началу нынешней кампании Эрдоган подошел со сложным внешнеполитическим багажом, оказавшись под информационным прессингом западных СМИ. Ему дают понять о наличии альтернативных кадровых решений, грозят реальными и надуманными внутренними политическими рисками, обещают изменить международный имидж страны, разыгрывают "карту" с главными оппозиционными силами, чтобы изменить баланс сил не в его пользу. Пока не очень ясно, чем это все может закончиться.
Что же касается России, то тут многое или почти все прозрачно. Она однозначно заинтересован в стабильной и процветающей Турции, так как в силу своего геополитического положения, а также ввиду значительных экономических и военных возможностей, эта страна воспринимаются как один из влиятельных центров силы на Ближнем Востоке. В противном случае Россия вряд ли приняла решение перенаправить "Южный поток" на турецкое направление и заявлять о готовности увеличить товарооборот между двумя странами до 100 млрд. долларов. Президент России Владимир Путин особо отметил решение Турции не присоединяться к западным санкциям против Москвы, назвав такую позицию Анкары "продуманным и дальновидным расчетом". По его словам, "высоко ценим самостоятельность решений Турции, в том числе по вопросам экономического сотрудничества с Россией" и то, что "Турецкие партнеры не стали жертвовать своими интересами ради чьих-то чужих политических амбиций".
При этом отметим, что несмотря на разность подходов Москвы и Анкары к методам урегулирования некоторых ближневосточных конфликтов, многое в позиции президентов двух стран- Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана - определяется схожестью подходов к решению своих геополитических и геоэкономических проблем, а также заставляет их решительно действовать в контексте усиления своих позиций и влияния в сопредельных странах. Вот почему России, наработавшей немалый политический опыт в выстраивании отношений с лидерами правящей в Турции ПСР, хотелось бы продолжить такое сотрудничество. Но многое будет зависеть от итогов парламентских выборов, которые обозначат контуры дальнейших внешнеполитических действий руководящих политических кругов Турции.
