Ядерная проблема Исламской Республики Иран (ИРИ) уже более 12 лет находится в центре внимания мировой политики.
К 30 июня 2015 года должно быть заключено соглашение по решению этой проблемы между шестью странами – международными посредниками (то есть постоянными членами Совета Безопасности ООН плюс Германией) и Ираном под названием Всеобъемлющий план совместных действий. Если это произойдет, то ситуация в Иране, на Ближнем Востоке, да и во всем мире, несомненно, претерпит изменения.
Международное сообщество приложило максимум усилий для того, чтобы побудить иранские власти вести свою ядерную политику в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и требований Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). Против Тегерана были применены меры политико-дипломатического воздействия, иногда принимающие формы угроз использования военной силы, а также различные варианты экономического давления в виде санкций. По мнению многих политологов, именно жесткие финансово-экономические санкции заставили высшее руководство ИРИ пойти на компромиссы.
Но до этого было почти 10 лет безрезультатных переговоров в различных форматах.
Вся история существования ИРИ связана с санкциями. После захвата американского посольства в Тегеране в 1979 году США вели против ИРИ односторонние санкции. С этими санкциями Иран успешно научился жить. В конце концов, ИРИ поставляла свою нефть в различные регионы мира. Работала банковская система.
Настоящие проблемы у Ирана начались в 2000-х годах. В сентябре 2005 г. Совет управляющих МАГАТЭ принял резолюцию, констатирующую нарушение Ираном требований Агентства, а также сокрытие от МАГАТЭ работ в ядерной сфере, что в совокупности привело к утрате доверия в их исключительно мирном характере.
В феврале 2006 г. МАГАТЭ санкционировало передачу иранского ядерного досье на рассмотрение в Совет Безопасности ООН. С 2006 по 2010 год Совбез принял четыре резолюции в отношении ИРИ, которые вводили международные санкции против иранских компаний и частных лиц, замеченных в нарушениях ДНЯО. Россия поддержала эти меры. Но и эти резолюции не особенно повлияли на иранскую экономику
Успехи Тегерана в противодействии экономическим санкциям поставили оппонентов ИРИ перед выбором: или военное, силовое решении иранской ядерной проблемы или резкое ужесточение санкций. Выбор пал на второй вариант.
В Брюсселе и Вашингтоне пришли к выводу о необходимости введения “зубодробительных санкций”, которые могли бы поставить Иран на грань экономической катастрофы. Санкции коснулись трех сфер: банковской системы (Иран был выведен из мировой системы SWIFT), нефти, страхования судов. И эти меры оказались действенными.
По данным Международного валютного фонда, под действием введенных в отношении Тегерана односторонних финансово-экономических санкций в 2012 г. темпы роста национальной экономики снизились до 0,4%., в 2013 г. наблюдался экономический спад в 3,5%, стоимость валютной единицы – риала упала на 40%, а индекс роста потребительских цен составил 32%.
С марта 2012 г. по март 2013 г. инфляция в стране составила 30,5% (по другим данным – 41%), хотя в марте 2012 г. она достигала лишь 21,5%. За этот же период, по данным Торгово-промышленной палаты ИРИ, более 6 тыс. производственных предприятий (примерно 67% от их общей численности) были поставлены на грань банкротства.
Ситуация усугубилась в связи с тем обстоятельством, что в период с января 2012 г. по март 2013 г. объем нефтедобычи в Иране сократился с 3,8 до 2,7 млн баррелей в сутки при снижении объемов ее экспорта с 2,4 до 1,3 млн баррелей (в худший период – апрель 2013 г. - эта величина составляла около 700 тыс. баррелей).
В январе 2015 г. секретарь Совета по целесообразности принимаемых решений ИРИ Мохсен Резаи заявил, что ущерб нефтяной отрасли Ирана от экономических санкций за три прошедших года составил 100 млрд долларов. Подчеркиваем – ущерб только для нефтяной отрасли. Потери для других сфер, а также от нереализованных проектов вообще не поддается оценке.
Все это подтверждает, что эффективность введенных против ИРИ односторонних финансово-экономических санкций была довольно высокой.
Экономическая ситуация в Иране, характеризуемая нарастающим кризисом, вызвала социальное напряжение, что в свою очередь породило стремление к переменам, что и показали июньские 2013 года выборы президента страны.
Но ещё за год до выборов руководство ИРИ, во главе с верховным лидером аятоллой Хаменеи уже не могло не понять, что социально-экономическая ситуация в стране при дальнейшем воздействии санкций может поставить вопрос о существовании режима в нынешнем виде. Угроза режиму, возникшая не в последнюю (а скорее всего в первую) очередь вследствие воздействия комплекса как ооновских, так и односторонних санкций 2012 года, вынудила аятоллу Хаменеи – чрезвычайно консервативного, если не сказать радикального политика, - и его соратников несколько изменить свои взгляды на пути выхода из кризиса. Главное – добиться отмены санкций.
По большому счету, у Тегерана не было и нет особого выбора. Дилемма в целом проста: или политико-экономическая катастрофа (с вероятностью силового решения ядерной проблемы), или ядерные компромиссы, которые открывают путь к снятию санкций.
Эта реальная угроза заставила аятоллу Хаменеи не использовать свой мощнейший административный ресурс на президентских выборах 2013 года. Напомним, именно верховный лидер является в Иране главой государства, верховным главнокомандующим и духовным лидером. Президентский пост является вторым по значению государственным постом в ИРИ. По сути, иранский президент - это всенародно избранный премьер-министр. Он формирует правительство и ведёт ежедневную работу.
В сложившейся обстановке аятолла Хаменеи был вынужден на выборах 2013 г. дать “зелёный свет” на приход на пост президента Хасана Роухани, который, по масштабам Ирана, считается относительно либеральным политиком, реформатором. Роухани победил на президентских выборах в первом туре и со значительным перевесом, но без одобрения верховного лидера он не попал бы даже в списки кандидатов. Однако глава государства понимал, что на данный момент Ирану нужен политик, который известен на Западе и который сам хорошо знает западную политическую кухню, включая такое “блюдо” как иранская ядерная проблема. То есть Роухани получил бразды президентского правления, имея главную задачу — вывести ИРИ из санкционного режима.
Верховный лидер ИРИ аятолла Хаменеи поддержал усилия президента Роухани в решении ядерной проблемы и защитил новую команду “ядерных переговорщиков” от критики со стороны иранских радикалов, выступающих против любых переговоров с Западом по иранской ядерной проблеме.
Одним словом: Хаменеи вынужден идти на перемены, Роухани – хочет их. Правда, цель у них одна – укрепление режима.
Буквально через три месяца после вступления в должность Роухани, в Женеве было достигнуто соглашение между “шестёркой” и Ираном, получившее название “Совместный план действий”. Этот документ определял шаги, направленные на создание условий для подготовки всеобъемлющего договора, который снял бы все опасения относительно иранской ядерной программы и гарантировал, что Иран не сможет создать ядерное оружие. Стороны выполнили требования этого документа.
А далее в рамках переговоров в швейцарской Лозанне, проходившем с 26 марта по 2 апреля 2015 г., “шестерка” и Иран добились заметных результатов.
Как сказано в Заявлении МИД России от 2 апреля 2015 г., “в результате только что завершившихся переговоров Великобритании, Германии, Китая, России, США и Франции в составе “Группы шести” международных посредников с делегацией Ирана удалось согласовать политическую рамочную договоренность по окончательному урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы (ИЯП). Достигнуто принципиальное взаимопонимание по ключевым параметрам всех элементов будущей мирной ядерной деятельности в Иране, мерам ее верификации и контроля со стороны профильной международной организации - МАГАТЭ, длительности налагаемых в отношении ИРИ ограничений в ядерной сфере, а также по порядку, последовательности и объему снятия антиирианских санкций как по линии СБ ООН, так и введенных США и ЕС в одностороннем порядке”.
Политическая рамочная договоренность включает много конкретных пунктов, которые должны стать основой готовящегося всеобъемлющего и окончательного договора.
Безусловно, будущий всеобъемлющий ядерный договор с Ираном не предполагает “обнуление” иранской ядерной инфраструктуры или отмены программы развития иранцами ядерной сферы. Это невозможно с юридической точки зрения, поскольку ДНЯО и документы МАГАТЭ оставляют право за любой страной развивать свои ядерные технологии, правда, при условии, что всё, связанное с ядерными разработками, должно находиться под строжайшим контролем МАГАТЭ.
В этом отношении конкретные пункты соглашения, обговоренные в апреле в Лозанне, являются наилучшим выходом из ядерного кризиса, в который Тегеран затащил международное сообщество еще в 2003 году.
В этой связи предстоящий договор с ИРИ, который должен быть заключен в конце июня, (если в него войдут все согласованные в Лозанне пункты), во-первых, на две трети урежет иранскую ядерную инфраструктуру и, во-вторых, обеспечит резкое увеличение сроков создания ядерного оружия (если в Тегеране будет принято политическое решение на этот счет).
Нет сомнения, что в ближайшие 25 лет Иран и его ядерная программа будут находиться под особым, жестким контролем не только МАГАТЭ, но и под пристальным вниманием разведок всех стран. Всё это дает возможность быстро и наилучшим образом определить и зафиксировать любые самые незначительные отклонения от требований договора.
За несколько дней до 30 июня сторонам пока не удается согласовать пять – семь вопросов. Эксперты сходятся во мнении, что главное сейчас на финишной прямой переговоров прийти к консенсусу по двум основным нерешенным вопросам: алгоритм снятия санкций и алгоритм процесса верификации пописанного всеобъемлющего документа.
Вопрос снятия санкций, действительно, чрезвычайно сложный. Против Ирана введено большое количество разнообразных санкций, начиная с 1979 года. Но сейчас речь идет о санкциях, введенных в связи с ядерной проблемой ИРИ. И здесь также всё не так просто.
Иранцы настаивают на “пакетном” снятии санкций сразу по итогам подписания соглашения, но это нереально даже чисто технически.
Как известно, антииранские санкции подразделяются на международные, одобренные Советом Безопасности ООН, и односторонние, решение о которых принимались или органами Евросоюза, или парламентами отдельных стран.
Естественно, что одномоментно, сразу после подписания соглашения снять все санкции просто невозможно. Необходима юридическая процедура по отмене санкций со стороны органов, законодательно принявших эти санкционные меры. На все эти процедуры требуется время.
Сейчас рассматриваются два варианта. Оба нацелены на пошаговый метод - «step by step». Первый привязывает процедуры постепенной отмены санкций к ежемесячным докладам МАГАТЭ. Второй предполагает перед каждым шагом по снятию части санкций заседания ответственных лиц и обсуждение деталей.
В этой связи глава европейской дипломатии Федерика Могерини заявила: “Евросоюз приостановит действие всех экономических и финансовых санкций, связанных с атомом, а США прекратят выполнение всех связанных с атомом дополнительных экономических и финансовых санкций одновременно с верификацией МАГАТЭ Ираном его ключевых ядерных обязательств”.
Конечно, работы остается ещё много. Все стремятся и хотят уложиться в срок, но подходят к ситуации реально, допуская возможность продления работы еще на несколько дней, возможно, недель. Но то, что документ будет сформирован и подписан ни у кого не вызывает сомнений.
Однако главное – это не дедлайн, к которому надо успеть, а качество обсуждаемого и затем принимаемого документа. Важно, чтобы в процессе подготовки окончательного всеобъемлющего договора стороны под давлением противников и скептиков не изменили обговоренные в Швейцарии параметры соглашения.
Сложность заключается и в том, чтобы каждое слово договора на всех официальных языках ООН и главное - на персидском языке – трактовалась однозначно. В окончательном документе не должно быть никакой двусмысленности, ни малейшей возможности интерпретировать положения документа в интересах или в пользу одной из сторон.
Политико-дипломатическое решение иранской ядерной проблемы станет международной победой администрации президента ИРИ Хасана Роухани, его политических сторонников, олицетворяющих либерально-реформистское течение во внутриполитической жизни Ирана. Это сплотит и мобилизует либералов и реформаторов накануне парламентских выборов в меджлис, которые состоятся 26 февраля 2016 года, победа на которых обеспечит сторонникам Роухани большинство в законодательном органе Ирана, во многом определяющим повседневную жизнь страны. Это даст шанс на определенную либерализацию иранского режима и его политики внутри страны и за ее пределами.
Речь не идет о смене исламского режима. Режим останется вместе со своими идеологическими выкрутасами и пропагандистской риторикой. Изменятся оттенки реальной политики, в том числе и внешней. Быть может, не столь быстро и резко, как хотелось бы.
К слову, в СССР на протяжении всех 70 лет его существования имел место один режим – диктатура, правда, не пролетариата, а высшей прослойки партийной номенклатуры. Но при этом сталинские времена массовых репрессий, идей окончательного решения еврейского вопроса в СССР и подготовка к III мировой войне разительно отличаются от хрущевской оттепели, а брежневский застой от горбачевской перестройки. Однако в СССР всегда и везде прославляли Ленина и коммунистические идеалы. Нечто похожее, конечно, в варианте господствующего в ИРИ “неошиизма” или “хомейнизма” (хотя исторические аналогии весьма опасны) было, есть и будет в исламской Республике Иран – в такой же идеологизированной стране, как и Советский Союз.
Даже незначительные либеральные сдвиги во внешней политике ИРИ чрезвычайно благотворно воздействовали бы на ситуацию в регионе и мире.
Иран как одна из крупнейших стран Ближнего и Среднего Востока связана множеством нитей со всеми другими частями региона. Его влияние разной интенсивности на ключевые региональные процессы неоспоримо. Афганистан, Ирак, Сирия, Ливан, Йемен, борьба против экстремистской организации “Исламское государство”, израильско-палестинская проблема — везде можно заметить присутствие Тегерана.
Решение иранской ядерной проблемы с последующим снятием санкций также вернет Иран в мировую экономику и финансовую систему. Расширение и укрепление деловых связей ИРИ с внешним миром объективно будет способствовать смягчению и повышению уровня прогнозируемости ее внешней политики, что в конечном итоге послужит обеспечению безопасности региона.
