Прошедшие 12 февраля в Туркмении президентские выборы продемонстрировали беспрецедентно высокую явку избирателей (97,27%) и абсолютную поддержку населением республики переизбранного на третий срок президента Гурбангулы Бердымухамедова (97,69%).

По мнению многих экспертов, результаты голосования были предсказуемыми и закономерными, а наличие других кандидатов – это только видимость демократии в стране. Киргизский политолог Марс Сариев полагает, что "выборы с участием нескольких кандидатов – это ширма, она демонстрирует, что Туркмения, как цивилизованное государство, соблюдает все политические формальности".

Однако международные наблюдатели, присутствовавшие на выборах в Туркмении, отметили, что были созданы все необходимые условия для мониторинга, голосование прошло без нарушений, избирательный процесс был открытым и прозрачным.

При этом президентские выборы проходили в условиях серьезного экономического кризиса, а максимальная демократичность и публичность избирательного процесса должны были создать доброжелательную политическую атмосферу для наблюдательной миссии и сформировать положительный имидж Туркмении за рубежом. Директор аналитического центра Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев считает, что таким образом Ашхабад стремится привлечь иностранные инвестиции.

Между тем, основной доход экономике Туркмении приносит экспорт газа, который сейчас покупает только Китай. Поставки топлива в Россию и Иран приостановлены. Несмотря на то, что руководство республики высказывает намерения развивать сотрудничество с Евросоюзом, эта инициатива не находит отклика у европейских политиков. В странах ЕС Бердымухамедов снискал репутацию авторитарного политика, притесняющего население республики: правозащитники регулярно рапортуют о нарушении гражданских прав и свобод, а закон об отмене цензуры не привел к появлению независимых СМИ и расширению доступа в Интернет для местных жителей.

В сложившейся непростой ситуации Туркмения могла бы налаживать экономические связи в рамках региональных объединений, в отношении которых Бердымухамедов предпочитает придерживаться нейтралитета. Например, сотрудничество со странами ЕАЭС с уже налаженной инфраструктурой было бы выгодно обеим сторонам, вместо того, чтобы создавать обходные маршруты, в которых заинтересован, прежде всего, Китай, а не Туркмения.

Кроме того, республика граничит с неспокойным Афганистаном и при усугублении социально-экономической обстановки в Туркмении существует риск перемещения боевиков на туркменскую территорию. Ашхабад уже направил в пограничную зону дополнительный военный контингент, однако таких мер в случае террористической агрессии будет не достаточно. Россия предложила Туркмении помощь в укреплении туркмено-афганской границы. В ходе встреч на уровне министров обороны двух стран стороны договорились о наращивании военного и военно-технического сотрудничества, согласовали конкретные шаги по укреплению вооруженных сил Туркмении и договорились координировать совместные действия для обеспечения мира и безопасности в Центральной Азии.

Заручившись поддержкой населения, Бердымухамедов продолжит прежний курс. Между тем, необходимость пересмотра экономической политики и отношений с другими государствами по-прежнему остается актуальной. Возможно, начать стоит с укрепления партнерских связей с Россией с Центральноазиатскими республиками, так как в этом случае и на международной арене на Туркмению посмотрят другими глазами.