Израильские военные заявили, что сирийские власти утаили от международных инспекторов до трех тонн боевых отравляющих веществ. Более того, по словам высокопоставленного израильского офицера, которого цитирует газета «Гаарец», президент Башар Асад не мог не знать о готовящемся химическом ударе по городу Хан Шейхун в провинции Идлиб. Эти обвинения могут подогреть истерию вокруг сирийского химического оружия, начавшуюся после инцидента Хан Шейхун, и спровоцировать новые удары по Сирии.
«Трудно поверить, что Асад не знал об этом, - подчеркнул собеседник израильского издания. – Применение зарина показывает, что он чувствует себя крайне неуверенно, и хотя он уже использовал химическое оружие в прошлом, этот случай все изменил». На фоне мощной информационной кампании, которая сейчас ведется в западных и арабских СМИ, такие высказывания способны произвести эффект разорвавшейся бомбы. Ведь тема химического оружия давно и успешно используется как один из главных аргументов в пользу смены власти в Сирии.
В 2013 году после применения химического оружия в одном из мятежных пригородов Дамаска (тогда погибло около 1000 человек) сирийское правительство столкнулось с реальной угрозой американских ударов. Однако их удалось предотвратить благодаря вмешательству России, уговорившей Асада согласиться на ликвидацию химического арсенала. После этого в течение года специалисты ООН и Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) вывезли из страны и уничтожили 96% запасов боевых отравляющих веществ и материалов для их изготовления. Казалось, что вопрос о сирийском химоружии отошел на второй план. Тем более что, по убеждению наблюдателей на Западе, режим в Дамаске доживал последние месяцы.
Когда появились признаки того, что Асад может сохранить власть, про химическое оружие снова вспомнили. Формальный повод нашелся быстро. 4 апреля химической атаке подвергся город Хан Шейхун, погибли по меньшей мере 90 человек. На первый взгляд в этой ситуации все очевидно, о чем поспешили заявить некоторые СМИ и политики. На деле же, ситуация не выглядит столь однозначной.
Хан Шейхун является тыловой базой для группировки исламистов, ведущей бои с сирийской армией на севере провинции Хама. Положение в этом районе сложное, но не критическое. Военным удалось остановить продвижение боевиков к Хаме (столице одноименной провинции) и даже перейти в контрнаступление. Так что речь не идет о битве за выживание режима. Контрнаступление, правда, забуксовало, но это не повод для отчаянных мер, вроде применения химического оружия, которые не дадут военных результатов, зато создадут новые проблемы с международным сообществом.
К тому же, химическое оружие – это не оружие поля боя, а оружие устрашения мирного населения. Против войск оно практически бесполезно, поскольку солдаты как правило имеют средства защиты и обучены ими пользоваться. Характерно, что накануне штурма Мосула американцы раздали иракским и курдским военным несколько десятков тысяч противогазов, что сразу обесценило накопленный ИГИЛ (запрещена в РФ) кустарный химический арсенал.
Зарин – относительно простой в производстве газ. Его, например, смогли изготовить фанатики из японской секты «Аум Синрике», организовавшие химическую атаку в токийском метро. ИГИЛ в Ираке производила горчичный газ, более известный как иприт. Только специалист после анализа в лаборатории может сказать, какое вещество применялось – кустарная поделка или изготовленное промышленными методами химическое оружие. Так что версию о провокации в Хан Шейхуне пока нельзя сбрасывать со счетов.
Израиль сводит старые счеты
Чтобы понять логику поведения Израиля, нужно обратиться к истории вопроса. После поражений в арабо-израильских войнах 1967 и 1973 года Дамаск осознал свою слабость, поэтому была сделана ставка на сдерживание Израиля за счет создания оружия массового уничтожения (ОМУ), невзирая на имиджевые последствия. С этой целью было налажено производство химического оружия, которое еще называют «ядерной бомбой для бедных» и закуплены средства его доставки.
Для совсем небольшого по площади еврейского государства – это более чем серьезная угроза. Подлетное время ракет минимальное, население сконцентрировано в городах, противогазов на всех нет. Так что на сирийско-израильской границе всегда было спокойно, даже если в соседнем Ливане шли танковые и воздушные сражения.
Впрочем, накопленные запасы ОМУ не раз создавали международные проблемы Дамаску. США еще в начале 2000-х предъявляли ему претензии по этому поводу. После американского вторжения в Ирак и свержения Саддама Хусейна в 2003 году сирийцы всерьез опасались, что скоро наступит их очередь. Тогда вопрос удалось замять, поскольку американцы увязли в Ираке и им стало не до соседних стран. В 2013 году, столкнувшись с угрозой американских ударов, Асад согласился на ликвидацию химического арсенала. За что его, кстати, осудили даже сирийские оппозиционеры. Мол, ради спасения режима он оставил страну беззащитной перед лицом Израиля.
Уничтожение этого потенциала всегда было одной из целей Израиля, который после начала сирийского кризиса опасался даже не столько применения химического оружия сирийскими военными, сколько передачи этих вооружений ливанскому движению «Хизбалла», союзному Ирану. Израильские политики и военные эксперты в частных беседах прямо заявляют, что ни исламисты, ни даже ИГИЛ им не страшны, поскольку у них нет современных вооружений. Совсем другое дело – сирийское правительство и «Хизбалла». Они располагают и ракетами, и специалистами, которые умеют их обслуживать и применять. Так что воинственный настрой нового президента США Дональда Трампа весьма кстати.
